Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Услышав ее негромкий смех где-то сбоку от утеса, он вздохнул с облегчением и осознал, что любит ее.
VI
Не преследовавшее никаких целей время сыпалось песком сквозь их пальцы на протяжении трех дней. Когда, спустя час после рассвета, солнце показывалось в иллюминаторе каюты Ардиты, она с радостью вставала, надевала купальный костюм и шла на палубу. Увидев ее, негры оставляли работу и толпились у борта, хихикая и тараторя, в то время как она плавала, подобно проворной рыбке, то исчезая, то возникая над поверхностью воды. Когда наступала вечерняя прохлада, она снова шла плавать и бездельничать вместе с Карлилем, покуривая на утесе, или же просто болтала с ним ни о чем, лежа на песке южного пляжа, а в основном занимаясь созерцанием того, как ярко и драматично день погружается в безграничную тишину тропического вечера.
Под действием долгих, заполненных солнцем часов Ардита перестала считать это происшествие нелепой случайностью, оазисом романтики в пустыне реальности. Она боялась, что скоро настанет момент, когда он отправится на юг; она стала страшиться всех непредвиденных обстоятельств, которые могли возникнуть на его пути; мысли были неожиданно беспокойными, а все решения представлялись ненавистными. Если бы среди варварских ритуалов, царивших в ее душе, нашлось место молитве, она просила бы только о том, чтобы на некоторое время все оставалось неизменным. Она и сама не заметила, что привыкла принимать как данное готовый поток наивной философии Карлиля, рожденной его мальчишеским воображением и расположением к мономании, которое, казалось, проходило главной артерией сквозь весь его характер и окрашивало каждое его действие.
Но этот рассказ вовсе не о двоих на острове; любовь, порождаемая изоляцией не главное. Главное это две личности, и идиллическое место действия среди пальм на пути Гольфстрима всего лишь случайное обстоятельство. Большинство из нас вполне довольны одной лишь возможностью существовать, плодиться, а также бороться за право это делать, но доминирующая идея, подспудное желание управлять чужими судьбами, достается на долю лишь счастливым или не очень? немногим. Для меня самое интересное в Ардите это смелость в столкновении с ее красотой и молодостью.
Возьми меня с собой! сказала она в один из вечеров, когда они лениво сидели на траве под одной из даривших днем тень пальм. Негры привезли на берег свои музыкальные инструменты, и звуки диковинного регтайма медленно плыли окрест, смешиваясь с теплым дыханием ночи.
Мне хотелось бы появиться снова, через десять лет, в образе сказочно богатой и знатной индианки, продолжила она.
Карлиль бросил на нее быстрый взгляд.
Ты же знаешь, что ты можешь.
Она рассмеялась.
Это предложение руки и сердца? Экстракласс! Ардита Фарнэм становится невестой пирата! Девушка из общества похищена музыкантом потрошителем банков!
Это был не банк.
А что это было? Почему ты не хочешь мне рассказать?
Я не хочу разрушать твоих иллюзий.
Мой дорогой, у меня насчет тебя нет никаких иллюзий.
Я имел в виду твои иллюзии насчет себя самой.
Она удивленно посмотрела на него.
Насчет меня? Да что я вообще могу иметь общего с бог-знает-каким криминалом, которым занимался ты?
Поживем увидим!
Она встала и погладила его по руке.
Дорогой мистер Картис Карлиль, тихо сказала она, вы что, в меня влюбились?
Как будто это что-то значит.
Но это действительно значит потому что я думаю, что я тебя люблю.
Он иронично посмотрел на нее.
Таким образом, ваш счет в январе составит ровно полдюжины, предположил он. Думаете, я приму ваш блеф и попрошу поехать со мной в Индию?
Уверена!
Он пожал плечами.
Можно пожениться в Калао.
Какую жизнь ты можешь мне предложить? Я не хочу тебя обидеть, я совершенно серьезно: что будет со мной, если те, кто очень хочет получить награду в двадцать тысяч, когда-нибудь достигнут своей цели?
Я думал, что ты ничего не боишься.
А я и не боюсь просто я не хочу потратить свою жизнь впустую ради того, чтобы это доказать.
Как бы я хотел, чтобы ты была из бедных. Обычной бедной девочкой, мечтающей в тени забора где-нибудь в южной глубинке.
Так было бы лучше?
Я бы получал удовольствие от твоего изумления просто глядя, как твои глаза широко раскрывались бы, глядя на вещи. Если бы они были тебе нужны! Понимаешь?
Кажется. Что-то вроде девушек, рассматривающих витрины ювелирных магазинов?
Да. Которым хочется овальные часы из платины, и чтобы по краям изумруды. И как только ты решила бы, что они слишком дороги, и выбрала бы что-нибудь из белого золота за сотню долларов, я бы сказал: «Слишком дорогие? Ну нет!» И мы бы зашли в магазин, и очень скоро платина бы матово засияла на твоем запястье.
Это звучит так мило и вульгарно и смешно, не правда ли? промурлыкала Ардита.
Не правда ли? Да ты только представь себе, как мы путешествуем по миру, разбрасывая деньги направо и налево, боготворимые посыльными и официантами! О, блаженны простые богачи, ибо они наследуют землю!
Я действительно хочу, чтобы так все и было.
Я люблю тебя, Ардита, нежно сказал он.
На мгновение детскость пропала с ее лица оно стало необычно серьезным.
Мне нравится быть с тобой, сказала она, больше, чем с любым другим мужчиной из всех, каких я только встречала. И мне нравятся твои глаза, и твои темные волосы, и как ты перескакиваешь через борт, когда мы сходим на берег. Фактически, Картис Карлиль, мне нравится в тебе все, когда ты ведешь себя естественно. Я думаю, что у тебя сильная воля, и ты знаешь, как я это ценю. Иногда рядом с тобой меня одолевает искушение неожиданно поцеловать тебя и сказать тебе, что ты просто мальчишка, голова которого набита идеалами и чушью о классовых различиях. Если бы я была немного старше и немного более устала от жизни, я бы, вероятно, пошла с тобой. Но сейчас я хочу вернуться домой и выйти замуж за другого.
На той стороне посеребренного залива в лунном свете извивались и корчились фигуры негров они не могли не повторять свои трюки от переизбытка нерастраченной энергии, как акробаты, которым пришлось провести много времени в бездействии. Они все, как один, маршировали, описывая концентрические окружности, то забросив головы назад, то нависая над своими инструментами, как пасторальные фавны. Тромбон и саксофон вторили друг другу, рождая мелодию, то буйно-веселую, то назойливо-жалостную, как пляска смерти в сердце Конго.
Давай потанцуем! крикнула Ардита. Я не могу спокойно слушать такой шикарный джаз!
Взяв ее за руку, он привел ее на широкий участок твердого песчаника, который ярко сверкал под луной. Они порхали как прекрасные мотыльки в ярком сумрачном свете, и фантастическая гармония, плачущая и ликующая, дрожащая и отчаянная, заставила Ардиту потерять чувство реальности; она полностью отдалась исполненным грез ароматам тропических цветов и безграничным звездным пространствам над головой, чувствуя, что если она откроет глаза, то может оказаться, что она танцует с призраком на планете, созданной ее собственным воображением.
Вот так я себе и представлял настоящий танец, прошептал он.
Я чувствую, что схожу с ума и мне так здорово!
Мы заколдованы. Тени бесчисленных поколений каннибалов наблюдают за нами с высоты того утеса.
Бьюсь об заклад, каннибалки говорят, что мы танцуем слишком близко друг к другу и что я выгляжу совершенно непристойно без кольца в носу.
Они оба тихо рассмеялись но смех утих, когда они услышали, что на той стороне озера звуки тромбонов замерли на полуноте, а саксофоны издали резкие стоны и тоже замолчали.
Что случилось? крикнул Карлиль.