Всего за 339 руб. Купить полную версию
Тогда я предлагаю тебе сделку. Я позволю тебе ловить рыбу в течение двух лет.
Она покачала головой.
А как насчет Панчо, который одолжил мне эту лодку? Тина, который заварил дыру на дне, чтобы лодка не утонула? Грегорио, который сделал ему сети? Это уже не один человек.
Они не твоей крови, напомнило ей речное чудище.
Верно, но они часть этой реки, а река моя кровь. Она насмешливо улыбнулась. Ты сам это сказал. Я Незаконнорожденная Дочь Волн. Может быть, это делает нас с тобой двоюродными братом и сестрой. В некотором роде семьей.
Речное чудище щелкнуло нижней челюстью в воздухе, но Орхидея только рассмеялась, совсем не как дама, грубо и дивно.
Как насчет того, сказала она, что половину пойманного в сети я буду возвращать тебе?
Ты можешь пообещать это от имени всех?
Нет, только от своего. Если ты хочешь заключить сделку со всеми рыбаками, тебе придется показаться им.
Речное чудище издало змеиное шипение и еще некоторое время смотрело на Орхидею, пока их лодку мягко толкало течение реки Гуаяс. Чудище так устало от этого мира, от этих людей. Все, чего ему когда-либо хотелось, уважения. И Орхидея здесь, потому что признаёт его.
Договорились, сказало речное чудище. Оно переползло обратно через борт лодки. Последним исчез под водой загнутый назад хвост.
Орхидея поплыла обратно к берегу и оставила лодку Панчо, привязав ее к пирсу рядом с остальными. На следующий день она рассказала ему о сделке и о том, что все они должны сделать то же самое. Конечно, ей никто не поверил, но Орхидея сдержала слово. С тех пор, сколько бы она ни поймала, половину она бросала обратно в воду. Когда местные жители увидели, что у этой девочки, недоростка, которую они называли невезучей, есть улов, они сами попытались заключить сделку с рекой. Кто-то убирал бутылки и банки с берега. Кто-то предлагал взамен истории и беседы. К концу сезона жара спáла, вернулась и рыба, и дожди.
Речное чудище никто никогда не видел, кроме Орхидеи, хотя ходили слухи, что его заметила парочка американских туристов, которые в своем веганском блоге публиковали снимки экзотической дикой природы. Но они выложили только размытый кадр.
Древнее существо в день смерти Орхидеи почувствовало сигнал, переданный корнями земле и морю. И впервые за много веков речное чудище заплакало. Ведь они были в некотором роде семьей.
8. Обретение удачи
Орхидея вцепилась в подлокотники кресла и смотрела, как ее дети и внуки заполняют гостиную.
Вы все опоздали, сказала она грубым, как гравий, голосом.
Мы пришли вовремя, сказал Энрике, протискиваясь вперед. На его щеке еще виднелся отпечаток руки. Он сорвал с себя испорченный шелковый галстук и бросил его на пол. Мы ждали снаружи несколько часов.
Рики, Феликс тихонько сжал плечо брата. Теперь мы здесь.
Abuelita[18], ты как дерево, сказал Хуан Луис.
Близнец толкнул его локтем. Прищелкнув языком, Гастон театрально прошептал:
Братан, нельзя же просто сказать, что бабушка дерево.
Но это так!
Один за другим они подходили к Орхидее. Обнимали ее. Целовали в щеку, в лоб. Сжимали грубые, морщинистые руки, покрытые крошечными веточками. Все, кроме Энрике, который пристально смотрел на огонь в камине. Когда он обернулся, в его зеленых глазах мерцали язычки пламени.
Mamá Орхидея! крикнула Пенелопа. Тринадцатилетняя, но еще совсем ребенок. Такой в ее возрасте Орхидея себе не могла позволить быть. Густые кудри заплетены в косы и это делало ее на вид еще младше. Пенни подбежала к бабушке, опустилась рядом на пол и уткнулась лицом ей в колени. Орхидея закрыла глаза и глубоко вздохнула, нежно поглаживая плечи внучки.
Мама сказала, что мы едем на твои похороны. Но ты все еще здесь. Ты на самом деле умираешь?
Еще несколько часов нет.
Пенелопа подняла на нее широко раскрытые карие глаза с наивным беспокойством.
Ты застряла?
Когда я родилась, начала Орхидея, это было четырнадцатого мая, я вышла только наполовину. Доктор и медсестра думали, что я умерла. Пока не достали меня в первые минуты после полуночи. Мать часто говорила мне, что из-за этого я всегда буду жить на переходе жизни. И смерть оказывается такой же. Так что да, Пенни. Думаю, я застряла. Я до конца ни здесь, ни там.
Тетя Сильвия налила себе немного вина и задумчиво кивнула. Ей нравилось давать рассказам матери рациональную интерпретацию.
Скорее всего, это случилось из-за предлежания плечика, а может, из-за формы утробы твоей матери.
Четырнадцатое мая, проговорила Маримар. Это сегодня.
Я думала, ты терпеть не можешь дни рождения, сказала Эрнеста, потирая свою кривую переносицу. Ты никогда их не праздновала. Я даже не знала, какого он числа. А вы?
Ее братья и сестры покачали головами, как будто никто из них никогда по-настоящему не думал о том, что не знает, когда родилась мать. Маримар, как и Рей, рылась в документах, но так и не нашла свидетельства о рождении или какого-либо доказательства. Доказательства чего? Что бабушка реальный человек, а не пришелец из далекого волшебного царства?
Я не утруждала вас своими днями рождения. Вот почему я прошу вас всех отпраздновать мою смерть.
Отдает патологией, сказал Рей. Но так уж вышло, что мне нравится патология.
Орхидея уставилась на тлеющие угли в камине. На мгновение ее глаза стали молочно-белыми, но затем она моргнула, и темные радужки вернулись.
Я знаю, что у вас есть вопросы. У меня нет ответов. Я сделала все, что могла. Я знала цену y lo hice de todos modos. Ya no tengo tiempo.
Семейство обменялось обеспокоенными взглядами. Орхидея никогда не переходила с языка на язык. Маримар и некоторым другим потребовалось некоторое время, чтобы мысленно перевести слова с родного языка Орхидеи. Она знала цену и все равно сделала это. У нее нет времени. Маримар сделала неуверенный шаг вперед. В ее представлении Орхидея была величественна, как гора, и непостижима, как море. Она устанавливала жесткие правила. Наполняла их умы фантазиями. Она могла смеяться и через секунду запереться у себя комнате. Как будто внутри нее была какая-то щербинка, рана, передавшаяся всем детям и, возможно, внукам. Но в женщине, которая преображалась сейчас перед ними, Маримар заметила то, что не привыкла видеть в бабушке, страх.
Все в порядке, ма, сказал Калеб-младший, его голос был мягким, но на лбу образовались морщины.
Энрике поморщился.
Ничего не в порядке.
Раздался шелестящий звук, как будто ветром унесло листы бумаги. Уши заложило. Заскрипели половицы и петли. У входа в гостиную появилась группа незнакомых людей. Пятеро. У них были общие семейные черты смуглая кожа, черные волосы и надменные улыбки. Все они выглядели так, словно сошли со старой фотографии шестидесятых годов. Три женщины, все в платьях. Двое высоких мужчин в белых рубашках на пуговицах, заправленных в коричневые брюки с ремнем. Несмотря на то что все сжимали в руках приглашения, они казались незваными гостями. Воробьи среди колибри.
Феликс, как всегда дипломатичный, махнул им рукой, приглашая войти.
Добро пожаловать!
Кто они, черт возьми? прошептал Рей в ухо Маримар.
Тайная семья? предположила она.
У Маримар возникло смутное ощущение дежавю, словно она встречала их раньше.
Одна из женщин принюхалась. Ее карие глаза остановились на Орхидее с тихой обидой. Она обратила внимание на пыль, покрывавшую почти каждую поверхность в комнате. Заметила грязь на своих практичных черных туфлях. Коснулась золотого образка с изображением Девы Марии у себя на груди.
Преодолев неловкость, старший мужчина из группы подошел к Орхидее, которая каким-то образом умудрялась выглядеть как королева, укоренившаяся на своем троне.