Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Здесь мне следует пояснить про «деньги сама знаешь на что». Я прежде упомянул, что у нас не было детей и этому были причины. Моя супруга была бесплодна. Этот факт выяснился сразу после нашего брака. Когда Ната была студенткой, у неё был роман с одним мужчиной. Он был старше её вдвое, и она влюбилась в него по уши. Вскоре она обнаружила, что беременна. Он обещал жениться, но, узнав о беременности, бросил. У ней случилась депрессия. Денег не было, с родителями она была в конфликте и они, даже прознав про будущего ребёнка не давали ни копейки. На кону стояла учёба. Она прервала беременность на четвертом месяце. К тому же сделано это было в плохой клинике, где ей занесли инфекцию и у неё начались осложнения. Последствием стало бесплодие. Мы истратили кучу денег на лечение, но эффект был нулевой. Наконец я через одного из своих друзей нашёл врача. Этот парень работал в частной клинике, которая, если верить рекламе, предлагала передовые технологии и новейшие препараты; при этом цена была чуть ли не вдвое ниже рыночной. Когда я спросил почему, он ответил, что мы первые клиенты, а конкуренция большая, и они сбросили цену исключительно чтобы набрать клиентскую базу, но в дальнейшем, разумеется, цены вырастут. Вот почему нас всё устроило. Таким образом, мы взяли кредит и заплатили аванс. Но сразу после первого обследования нас ждал шок. Обследование обнаружило у Наты онкологию.
Это стало новым ударом. Новый диагноз всё изменил, и нужно было принимать срочные меры. Мы взяли новый кредит для прохождения лечения. Метастаз, как нам сказали, не было и химия, пока не нужна, так как купировать болезнь можно было и без неё благодаря новым препаратам и процедурам. Так длилось полгода. Ната, между тем, чувствовала себя обычно: не хуже и не лучше. Это благодаря тому, что процедуры и новые препараты купировали болезнь. Так нам говорили. И вот в один день, когда она приехала на очередной осмотр, она увидела что двери распахнуты настежь, кабинеты пусты, а люди в униформе выносят мебель и технику. В тот же день в новостях прошло, что в городе раскрыта афера с частной клиникой. Учредители в розыске. Десятки обманутых, ущерб в миллионы. И так далее. И тому подобное. Все новейшие технологии блеф. Оборудование муляжи. Онкомаркеры фейковые, а препараты пустышки с эффектом плацебо. Мы поняли, что здорово влипли. Радовало только одно: диагноз оказался ложным. Нет, бесплодие у неё как было, так и осталось. Не было онкологии.
Теперь она во всём винит меня: я рекомендовал ей клинику. Но я сам не знал, так как и мне рекомендовал знакомый моего приятеля. Дружба для меня святое; я поверил на слово и не стал наводить справок. Если уж он сам не знал, как я мог знать это? К тому же тогда я был очень занят я писал книгу; писал день и ночь, так как меня «прорвало», и я был полностью погружён в работу. Она знала, что в такие дни я бываю рассеян, говорю автоответчиком и живу как на автопилоте. Бог мой, я даже не помню что конкретно я ей тогда сказал! Но она-то с её связями могла всё сама проверить сто раз, если б хотела После этой истории, она подвела под то, что я законченный эгоист, и мне наплевать на неё; даже краешком ума, не подумав, что я чувствовал, когда узнал об обмане. Так она хотела перехитрить совесть: к тому времени она уже поняла, что не хочет жить со мной и искала предлог, чтобы расстаться. Если бы не предлог с клиникой, она нашла бы другой, третий, и десятый предлог объяснить себе почему выйдя замуж, она просчиталась как четырёхлетняя девочка, которая ревёт, потому что выбрала не ту куклу в магазине. Но, по её логике, это была моя вина, это я её обманул Впрочем, я немного перескочил через события. Так вот, возвращаясь к мудрой наставнице. После того, как она наговорила кучу гадостей обо мне а мне, кстати, было странно, почему Наталья приняла её болтовню за чистую монету; почему проглотила это спокойно, когда та бессовестно оговаривала её мужа и не пыталась ей возразить? у нас состоялся длительный разговор. «Есть шанс всё изменить к лучшему, начала жена с интонацией кризисного менеджера обанкротившегося проекта. Я не понял к чему она клонит, и тогда она пояснила: эта мадам договорилась чтобы меня устроили в фирму её мужа в качестве стажера. Обучение, соцпакет, перспективы роста, и так далее. Лицо Натальи при было лучезарное, словно её подруга оказала мне любезность, а я за это должен целовать ей руки. «Ради меня. Ты можешь это сделать ради меня? подчеркнула она. Ты ведь знаешь, что нам нужны деньги». «У нас пока что есть деньги.» «Их не хватит на моё лечение, не говоря про кредиты по твоей вине » добавила она, делая акцент на «по твоей вине». Ладно, сказал я, я буду много работать. Но я не могу работать там, где она меня просит: если я стану это делать, я кончусь как писатель (я просто не мог не мог врать самому себе). Затем привёл ей из басни Крылова насчёт «сапогов и пирогов» что каждый должен быть на своём месте и делать то, что он умеет. Во-первых, я не умею торговать и торговаться и что меня уволят на следующий же день за профнепригодность. Во-вторых, я всегда буду делать то, что делаю просто потому, что безумно люблю свою работу, которая не измеряется деньгами; я ни за что не променяю её на что-то другое. Она выслушала, поджала губы и промолчала. Затем её таки прорвало: я неудачник, который ругает всех, кто умеет зарабатывать деньги. Меня это задело. Вот это «сделай ради» меня как раз пахнет куплей-продажей, сказал я, так как это выглядело сделкой в обмен на прежнюю любезность, то бишь, раньше врала я, а теперь моя очередь соврать ей. «Это всё фальш, бартер, это торговля, сказал я, а не брак. Хотя, знаешь, есть и другое словцо, похуже». После этого она вскочила как ужаленная, развернулась и ушла. Наш разговор закончился и закончился наш брак. Теперь, спустя время, я определённо могу сказать: к счастью.
Гортанобесие
У него была одна слабость, у этого Фортунато, хотя в других отношениях он был человеком, которого должно было уважать и даже бояться. Он считал себя знатоком вин и немало этим гордился.
(Э.А. По, Бочонок Амольтильядо)
Кто-то может подумать, что все мои сны либо сплошь повторяющиеся запутанные головоломки, либо яркие истории. Это не так: например, этой ночью я спал и не видел снов.
Я совсем не умею планировать день. По этой причине никогда бы не смог работать на конвейере или там, где всё делается по расписанию. Вернее, смог бы, если бы меня заставили, но не уверен, что делал бы это прилежно.
Когда я учился в школе, я недоумевал почему уроки начинаются так рано, и как это нехорошо отрывать детей от столь прекрасных снов. На первых двух уроках я дремал, хотя, не только я бывало, дремали сами учителя.
На дворе был март. Первым уроком, который начинался в 7.30, была литература. Нашу учительницу звали Вера Павловна и, по иронии, она была тёзкой другой Веры Павловны, сочинение о которой «Значение снов Веры Павловны в революционной мысли Н.Г. Чернышевского» нам предстояло написать. Когда мы открыли тетради и взяли ручки, воцарилась мёртвая тишина. Эта тишина, очевидно, подействовала гипнотически на Веру Павловну, ибо та поставила локти на стол и опустила голову в ладони, показывая всем видом, что глубоко задумалась. Так она сидела минут двадцать. Потом локти её разошлись но она вовремя вздрогнула и успела поднять голову, дабы не уронить её на стол. Из этого было ясно, что былое и думы нашей учительницы переросли в дремоту; а дремота в сон, точнее, в его быструю фазу наподобие сна Штирлица, спавшего двадцать минут в машине на обочине дороги ведущей в Берлин. Что снилось нашей Вере Павловне, мне не ведомо. Но её тёзка в 4-м сне у Чернышевского видела себя царицей Элоизой из далёкого будущего, где было полное классовое равенство (хотя уж какое там равенство, когда «царица») и за людей всё делали машины. Теперь, вспоминая краткий сон нашей учительницы, я подумал, что обе Веры Павловны вполне бы через свои сны могли встретиться в неком out-of-time портале на горизонте событий. Тогда я подумал об этом полу-шутя, но потом всё серьёзнее, когда заинтересовался природой снов. Более, того они могли бы опознать друг друга как одно и то же лицо. Теоретически, из теории вероятностей, их взаимо-опознание могло бы быть описано в 5-м апокрифическом сне Веры Павловны, который Николай Гаврилович скрывал, ибо боялся признаться, что сам видел это в вещем сне, где его Вера Павловна была учительницей литературы спустя двести пятьдесят лет, спящая за столом во время сочинения о себе самой мещанке и жене офицера Сторешникова. Это ироническая догадка пришла мне на ум спустя многие годы. Она мне понравилась, и теперь я думаю написать на её основе фантастический рассказ Что же до того мартовского дня: из-за того что я, как я думал, толком не «проснулся» ибо в самом деле, это варварство заставлять детей писать сочинения в такую рань я настрочил какую-то галиматью, за которую получил 4 с минусом, в то время как мой однокашник Спиридон справился на все 5 баллов. Думаю, это тема сочинения перевернула его жизнь: толкование снов Веры Павловны позволило этой юной душе заглянуть в глубины своего подсознания и уже определить «что делать», касательно будущей профессии.