Всего за 609 руб. Купить полную версию
Мы не можем обнаружить упорядоченность в поле, которое действительно упорядочено, и видим порядок в случайно разбросанных точках, поскольку мозг не самый эффективный калькулятор вероятности.
Кажется, мы запрограммированы воспринимать закономерности как доказательства порядка во Вселенной.
Гулд предполагает следующее: проблема не в том, что мы видим закономерности, а в том, что настаиваем, будто эти закономерности значимы, «особенно когда [их смысл] может нас утешить или что-либо прояснить»[16].
Другие ученые отмечали наше уникальное отношение к случайности и создали целый набор терминов для описания этого. Два статистика, Джерси Ньюман и Эгон Пирсон, рассматривали статистику принятия решений и описали два типа стандартных ошибок в этом процессе[17]. Первый тип ложноположительные совершается, когда мы видим значение или значимость там, где этого на самом деле нет (например, закономерность в случайном шуме). Второй тип ложноотрицательные когда приходим к выводу, что значения или значительности в действительно важной информации нет.
Психолог Карл Юнг много писал о «синхроничности» ощущении связи или соотношения явлений, которые на самом деле не соединены причинно[18]. В его представлении у одних событий есть причинно-следственная связь, а другие соединены по значению (без причины или следствия). Юнг верил, что жизнь это не просто цепочка случайных событий. Он предполагал существование некоторой общей закономерности не в жизни конкретного человека, но в жизнях всех людей на протяжении истории человечества и эту закономерность назвал «коллективным бессознательным». Видя, как смысл объединяет два произошедших явления, Юнг полагал, что мы наблюдаем за проявлением этой общей закономерности всего сущего.
Немецкий невропатолог и психиатр Клаус Конрад изучал шизофрению и предложил термин «апофения» «немотивированное ви́дение взаимосвязей, [подкрепленное] характерным чувством неадекватной важности»[19]. Совсем недавно Майкл Шермер, психолог и писатель, выдвинул термин «стереотипирование» для описания склонности находить «закономерности и в бессмысленном шуме»[20]. Если вы когда-либо проводили летний день, разглядывая облака, которые складываются в лица, или видели лик Девы Марии в пицце пепперони, вы испытали парейдолию: обнаружение значимых образов в ряде случайно расположенных объектов (а для человека нет ничего более значимого, чем лицо).
Неврологи сформулировали вероятное объяснение парейдолии, способное помочь нам понять, почему мы так склонны видеть закономерности в мире. Исследователи из Швейцарии зафиксировали мозговую активность тех, кто смотрит на лица и на стимулы, «похожие на лица» (например, фотографии электрических розеток в стене, складывающиеся в рожицы)[21]. Они обнаружили, что изображения лиц и объектов, напоминающих лица, вызывали отклик в той части коры головного мозга, которая отвечает за их распознавание (веретенообразная извилина). Отклик нейронов на изображения объектов, напоминающих лица, произошел так быстро (всего лишь 150 миллисекунд), что исследователи сделали вывод: стимул был автоматически распознан как «лицо», без участия сознательного размышления участников. Кажется, мы запрограммированы видеть именно этот паттерн в окружающем мире. Все эти термины описывают уникальную способность не принимать случайности, а искать закономерности там, где их на самом деле нет.
Таким образом, раз мы как вид не можем принимать случайности, что же такое удача? На этот вопрос есть ответ у Шермера. Он создал термин «наделение способностью к действию», чтобы описать еще одну человеческую тенденцию: «верить, что миром управляют невидимые и целеустремленные субъекты»[22]. Возможно, в нашем отдаленном прошлом, когда мы сталкивались со случайными событиями они «просто случались», мы изобрели удачу, чтобы объяснить невидимого, импульсивного и непредсказуемого деятеля, который за все это отвечает. В нашей истории мы зачастую смешивали идеи случайности и удачи.
Николас Решер, профессор философии Питтсбургского университета, пишет: удача это неотъемлемый и важный фактор человеческой жизни, который, по его мнению, определяет переживания человека[23]. Мы придаем везению огромное значение, поскольку Вселенная по своей природе нечестна, и мы (к счастью или к несчастью) достаточно разумны, чтобы понимать: плохие вещи могут случаться с хорошими людьми, а хорошие с плохими, что бы мы ни делали.
Типы удачи
Многие люди верят, что удача невидимая сила Вселенной, которая может изменить судьбу за долю секунды. Еще больше согласны с Эмили Дикинсон и считают, будто явление под названием «удача» результат тяжелой работы. Когда мы даем чему-либо имя, у нас зачастую возникает иллюзия, что мы это контролируем, и многие полагают, якобы удача это всего лишь другое название случайности, которое мы присваиваем, не желая смириться с тем, что событие случайно. Помимо этого, кажется, реакция людей на удачу зависит от ситуации, в которой они оказались.
Например, в 2013 году в ходе опроса жителей Пьюджет-Саунд, штат Вашингтон, 70 % сказали, что верят в удачу[24]. Сравните с результатами других опросов, где практически треть населения оценила себя как «очень или в чем-то суеверных» и похожая доля граждан США (33 %) говорят о вере в поговорку «видишь пенни поднимай и удачи ожидай»[25]. Почему такая разница в результатах? Возможно, ситуацию прояснит факт, что опрос в Пьюджет-Саунд провели во время второй недели марта, когда все находят ирландские корни, пьют зеленое пиво и носят зеленые шляпы, пытаясь урвать частичку знаменитой ирландской удачи. Другие два опроса в сентябре и конце января соответственно, и, возможно, мысли были заняты более прозаическими делами: школой, работой и попытками вернуться к будням после длинных каникул или праздников. Или верим в удачу по-разному в зависимости от того, чего хотим, когда у нас спрашивают. Желая, чтобы судьба была на нашей стороне: скрещивая пальцы, стуча по дереву, надевая счастливый цвет или держа при себе трилистник, мы верим. В остальное время ценим целеустремленность, подготовку, практику и тяжелую работу.
Особенно хорошо видны проблески веры в типах удачи, предложенных Джеймсом Остином, где в разных пропорциях сочетаются случайность и тяжелая работа[26]. Первый тип, который он выделяет, характеризуется случайностью и непреднамеренностью. Это события, происходящие без нашего участия и вопреки всем обстоятельствам. Именно на такую удачу мы уповаем, делая ставку в Лас-Вегасе. Представьте, что заходите в казино «Белладжио»[27] и думаете рискнуть, сыграв в покер. В первом же раунде ставите семейное состояние, поскольку вам выпал флеш-рояль, и выходите из казино миллионером (к тому же с нетронутым состоянием семьи). Это удача первого типа. Шансы выиграть были невелики: вероятность получить флеш-рояль за один раунд составляет всего 1 к 649 739, но, несмотря на такую крохотную вероятность и благодаря чистой удаче, вы выигрываете[28].
Во втором типе есть еще и деятельность, которая служит двигателем ситуации. Чем ее больше, тем выше шанс, что нужные идеи сойдутся правильным образом, и это либо улучшит результат, либо приведет к абсолютно новому исходу. Остин относит удачу второго типа к примерам принципа Кеттеринга, названного в честь американского изобретателя Чарльза Кеттеринга. В 1876 году он родился в крохотном городке в Огайо и постепенно благодаря целеустремленности и тяжелой работе стал руководителем отдела исследований General Motors (19201947). Кеттеринг, держатель 186 патентов, верил в эффективность тяжелой и (по всей видимости) постоянной работы. Рассказывают, будто он верил в удачу и насмешливо говорил, что чем больше работал, тем больше ему везло. Своим подражателям он советовал: «Продолжайте идти, и вам повезет наткнуться на что-нибудь, когда вы этого совсем не ожидаете. Никогда не слышал, чтобы кто-то натыкался на идею, сидя на одном месте»[29].