Не могу, ты же видишь, она ещё жива. А вдруг её спасут?
Не спасут! Посмотри на неё. Где в этом месиве можно зацепиться за жизнь? За какой орган?
Ник иногда пугал меня своей резкостью в выражениях. Я видела, что юная девушка долго не протянет, но поделать ничего не могла.
Всё это время я держала за руку её подругу, и не выдержав напряжения, она упала мне на грудь и разразилась рыданием.
Всё будет хорошо! Вот увидишь! Нет ничего страшного в смерти, тем более, когда она уже случилась.
Мы же разговариваем с тобой, а это значит, что у твоей души тоже есть жизнь, и она не такая уж не интересная, как может показаться вначале.
Ты пойдёшь со мной, в мой дом. Там у тебя появятся друзья и новые интересы, и ты ещё встретишься со своей подругой, но чуть попозже.
Обещаете?
Обещаю!
Её я тоже передала на попечение Петру. И остался всего один персонаж, но какой!
Его тело находилось под грудой других, и маловероятно, что его когда-либо опознают. И не по тому, что оно было изуродовано больше остальных, а потому, что этого человека уже давно не существовало в списках живых.
Наше общество устроено так, если ему выгодно, то ты живёшь, а если нет, если твоя персона, как бельмо в глазу, как незаживающая язва на теле или укор государственной совести, если такое понятие существует, тогда тебя выбрасывают вон, вычеркивают из списка, выкидывают из жизни.
У мёртвого тела не было ни ног, ни рук. Рукава рубашки и брюк были скатаны и защеплены булавками, чтобы не болтались понапрасну
Тело было пристёгнуто ремнями к деревянной дощечке с прикрученными колёсиками, снятыми с детской прогулочной коляски, а на груди несчастного висела табличка:
«Помогите инвалиду войны».
И ещё Кое-что оставалось нетронутым смертью, оно находилось между мирами, как дань уважения этому человеку медаль Героя на его гимнастерке. Настоящая, боевая, омытая кровью солдата и благословлённая выжившими товарищами, выжившими в бою.
Его дух завис в сторонке и радостно рассматривал своё новоиспечённое энергетическое тело, с руками и ногами, в красивом парадном мундире десантника с эполетами.
Бравый солдат с широкой, доброй улыбкой, и просто молодой, красивый парень.
Как вас зовут? спросила я.
Серёжа! А вас?
А меня, Варвара. Можно, просто, Варя. Как вам нравится, мне всё равно. Позвольте пожать вам руку, если вы не против.
Нет, я не против! усмехнулся он. Очень даже за! Вы такая красивая, Варенька.
Он взял мою руку в свою, и я почувствовала тепло, живое человеческое тепло.
Этот парень так много не дожил, не долюбил и погиб по глупости, задохнувшись под горой окровавленных трупов.
Эта картина не была для него ужасающей, он привык к подобным зарисовкам, но я больше не могла здесь находиться.
Начали подтягиваться спасатели, и я поспешила выйти из вагона.
Дома мы были через минуту, и всё благодаря Нику. Его способность к передвижениям в пространстве давала мне возможность попадать в нужные места и возвращаться домой за считанные секунды.
Сегодня я была на пределе. Меня вырвало несколько раз, и я рухнула в кресло совершенно без сил. Ник принёс горячего сладкого чаю, и мне значительно полегчало.
Наши новые постояльцы жались к стене и чувствовали себя неуютно.
Девчоночка плакала, а Серёжа, обняв её за плечи, шептал ей на ушко слова утешения, но время от времени посматривал в мою сторону серьёзным, напряжённым взглядом.
Равиль стоял поодаль и тоже смотрел на меня. Сегодняшний день не окончится никогда
Долги давили на грудь, и я встала и направилась к Равилю.
Поедем к твоей маме, отвезём ей мандарины?
Конечно, но как мы ей скажем, что я умер? Ведь она этого не переживёт?
А мы не скажем. Просто навестим и передадим от тебя гостинцы, а там видно будет.
Хорошо!
А можно мне с вами? попросила плачущая девочка. Там моя подружка, она ещё жива. Была жива.
Можно. Я была не в состоянии спорить с ними. Через несколько минут мы были в больнице.
Глава девятая.
Долги
В институте Склифосовского царил хаос
Кареты скорой помощи прибывали в огромном количестве, и у приёмного отделения выстраивались в длинную вереницу.
Шум сирен и свет мигалок, крики врачей и стоны раненых. Но страшно не было.
Похоже, что я привыкла. Привыкла к боли, к страху, к леденящим кровь картинам из фильмов ужасов, которые кто-то по случайности перенёс в реальную жизнь.
Пётр проходил сквозь эту очередь, ища нужную нам девушку.
Вынырнув из десятой по счёту машины, он помахал нам рукой.
Врач открыл нам двери, пристально глядя Нику в глаза. Казалось, что он не дышал и не моргал, но при этом делал всё чётко.
Девушка, что лежала на каталке, почти не дышала. Простыня, которой она была укрыта, впитала в себя почти всю кровь из её многочисленных ран и стала чёрной, и лишь крошечный уголок, что прикрывал ей ноги, сохранил первоначальную белизну.
Доктор, как вы оцениваете её состояние? спросил Ник.
До приёмного отделения недотянет.
Врач скорой махнул рукой и заплакал. Видимо, гипноз действовал на него слишком расслабляюще, и мне показалось, что он сейчас рухнет под колёса машины. Я поддержала его и посадила на место санитара.
Последний вздох, тяжёлый, прерывистый Её тело вздрогнуло последний раз, и
Конец!
Конец земной жизни. Но мы были готовы помочь ей начать жизнь новую жизнь после жизни.
Её душа отделилась от тела и зависла на мгновение параллельно ему, затем она приподняла голову и, перевернувшись в воздухе как акробат, встала напротив нас.
Подружка моя, любимая!
Она бросилась к нашей плачущей гостье, и девочки крепко обнялись. Их лёгкие оболочки, войдя друг в друга, стали единым целым.
Отпусти её, шептал Ник, прислонившись к моей щеке. Расторгни договор и отпусти обеих. Они свободны. Их ничего не держит на этой земле.
Я понимала, что он говорит правду. Им не нужен «Отель для Призраков», чтобы попасть на небо, они готовы уйти туда прямо сейчас, но с одной из них я уже заключила контракт. Что же теперь делать?
Есть способ! вмешался Пётр.
Какой? Говори же!
В прошлой твоей жизни был подобный инцидент. Думаю, что не будет проблем, если ты расторгнешь этот договор по её просьбе и прочитаешь заклинание:
Расторгаю договор между мною и тобою. Душу чистую, непорочную в небо отпускаю, Ангелам душу твою вверяю
И всё?
А что ещё?
Ах, совсем забыл. По тобою же придуманным законам отпущенная душа может взять с собою провожатого, по своему усмотрению. И главное условие, душа не может пребывать на земле больше суток. Именно в течение этого срока возможно расторжение договора, не дольше.
Итак, девочки, вы хотите уйти на небо вместе?
Да! хором ответили подружки.
Они смотрели на меня счастливыми глазами. Смерть больше не волновала их, не беспокоила. Они хотели уйти на небо, а я была готова их отпустить.
Прочитав заклинание, я взмахнула рукой, и они стали подниматься к облакам. Медленно, паря над городом, над миром, над планетой Земля
В добрый путь! прошептала я, но, посмотрев на Равиля, поняла, что не все дела на сегодня сделаны. И, пожалуй, осталось одно, но самое сложное и неприятное.
В палату пустили только меня, ну и призраков, конечно.
Ник остался в приёмном отделении и был очень недоволен этим:
Как спасать всех, так Ник, а как старушку навестить, так лишний! Что за жизнь?
В комнате с задёрнутыми шторами было тихо и сумрачно, на кровати у окна лежала пожилая женщина и смотрела в потолок, а рядом с кроватью, на стуле, сидело странное существо. Сначала я подумала, что это призрак, но когда это существо взглянуло мне в глаза, я вздрогнула. Чёрные, бесформенные одежды прикрывали всё её тело до самых ног и открывали лишь ту его часть, где горели бездонные глаза.
Но эти глаза не были человеческими.
Две чаши без дна, как чёрные дыры в глубинах космоса, с сияющими звёздами вдали. Они смотрели на меня пристально, заманивая, затягивая меня в свои сети