Андреас Эшбах - Управление стр 12.

Что бы это могло значить, спросила Хелена свою подругу.

 Речь идет о краснорубашечниках против коричневорубашечников.

 А это что значит?  переспросила Хелена.

Но Рут знала так же мало, как и она, и они не нашли никого, кто разъяснил бы им это.

* * *

Однажды, когда Хелена вернулась из школы домой, у них в гостях был дядя Зигмунд, он сидел вместе с отцом и матерью в столовой.

 И что это значит Немецкий форум?  спрашивала мама как раз в тот момент, когда Хелена вошла в дом.

 Это форум для дискуссий в глобальной сети,  пояснил отец.  Стать участником может каждый, кто обладает гражданством Германии. Необходимо по почте подать заявку на доступ, затем получить персональный гражданский номер и пароль для доступа, а потом можно написать всё, что захочешь, или прокомментировать то, что уже написали другие. Дискуссия, но в письменной форме. Это называется коллективное средство массовой информации.

 Причем теперь это можно назвать еще и электронной стеной общественного туалета,  посетовал дядя Зигмунд.  Раньше для доступа требовался компьютер, а компьютеры были в университетах или библиотеках или же стоили кучу денег, и это обеспечивало предварительный отбор собеседников. Но с тех пор, как доступ к форуму стал открыт с любого телефона, то присоединиться может любой идиот, и не только может, но и делает это. Многим безработным, похоже, больше нечем заняться, кроме как в кратчайшие сроки опустить любую длительную дискуссию до уровня полупьяной застольной болтовни или еще ниже.

 Но,  спросила мама с тревогой, такой нетипичной для нее, как показалось Хелене,  как они могут причинить тебе вред?

Хелена тихо сняла свой школьный портфель и тихо подошла к двери столовой, сомневаясь, следует ли ей сообщать о своем возвращении: вдруг тем самым она прервет важный разговор взрослых?

 Там есть некоторые, кто регулярно объединяется против каждого, чьи взгляды их не устраивают,  объяснил дядя Зигмунд.  Таких называют БНЧ, «бойцы за немецкую честь», иронично, разумеется. Ничто не чуждо этим типам настолько, как честь. Но они договариваются, пишут сотнями моему редактору и очерняют меня дичайшими обвинениями, которые только можно придумать. Звонит мне вчера редактор «Берлинской иллюстрированной газеты» и со всей серьезностью спрашивает, не потому ли я так часто ездил в Африку, что поддерживал там отношения с негритянками!

 Вот это да,  услышала Хелена, как возмущенно воскликнул отец.

Пожалуй, это был не самый подходящий момент, чтобы поприветствовать дядю.

Но и просто уйти она сейчас тоже не могла.

 Возмутительно, что он тебя вообще об этом спрашивает,  сказала мама.

 Audacter calumniare, semper aliquid haeret это знали еще древние римляне,  произнес дядя Зигмунд. Хелена знала, что это значит: «Клевещи смело, всегда что-нибудь да останется».  Где те времена, в которые Вольтер говорил: «Мне ненавистны ваши убеждения, но я готов отдать жизнь за ваше право высказывать их»? В настоящее время свобода выражения мнений, по-видимому, означает свободу преследовать каждого, кто придерживается другого мнения. Для такого рода кампаний есть название: смыть кого-то в унитаз. Как раз это они пытаются провернуть со мной.

 Но зачем?  хотела узнать мама.

 Итак, представь себе дискуссию, в которой речь идет о будущем Германии, содержательную, интересную, оживленную дискуссию с самыми разными точками зрения. И вдруг появляется некто и самым примитивным образом нападает на евреев, да попросту поливает всех антисемитскими помоями. Все, что я сделал, так это задержался на его высказывании, а именно, что евреи виноваты в том, что Германия проиграла войну. Я привел несколько цифр о том, сколько немецких евреев были солдатами на войне, сколько из них пало, сколько было награждено орденами и так далее,  словом, доказал, что в таких утверждениях нет ни единой искорки правды. Н-да, и затем они накинулись на меня. «Симпатизирующий евреям»  вот как они меня прозвали, нет, вы только представьте! Таким образом стало ясно, откуда ветер дует: это была банда нацистов в глобальной сети. Их больше, чем штурмовых отрядов по пути в Берлин.

Возникла пауза, во время которой никто ничего не говорил, но казалось, что настроение в доме каким-то образом изменилось.

Наконец мама произнесла совершенно изменившимся голосом:

 Не кажется ли тебе несколько опрометчивым обвинять Гитлера в поведении каждого отдельного члена его движения?  Эти слова прозвучали так, словно она с отвращением поморщилась в отношении чего-то, что вызывало недовольство.

Хелена услышала вздох дяди Зигмунда, этот глубочайший вздох, при котором невольно становится страшно, что его дородное тело сдуется как воздушный шар, из которого спустили воздух.

 Ну, заступись еще за него,  произнес он,  за этого ефрейтора с усами Чарли Чаплина.

 Возможно,  возразил отец,  тебе стоит спросить себя, каким образом ты сам помог навлечь на себя столько негодования. Ничего против твоего мнения, на которое, конечно, ты имеешь полное право, но ты весьма неуважительно относишься к политику, который все-таки представляет значительную часть населения и в то же время выступает только за благосостояние Германии.

Грохот, донесшийся из столовой, заставил вздрогнуть Хелену снаружи, в коридоре. Что это было? Кто-то опрокинул стул? Как бы то ни было, она услышала, как дядя Зигмунд крикнул:

 Я не могу поверить, что вы оба действительно попались на этот крючок! Адольф Гитлер кто это? Человек появляется ниоткуда! Он уже находился в заключении за попытку государственного переворота путча против того самого государства, в правительство которого он сейчас хочет попасть! Да это неслыханно!

Кто-то, предположительно ее отец, невнятно пробормотал что-то, чего Хелена не расслышала. Затем она услышала, как дядя возразил:

 Это только потому, что Гитлер первый политик, который догадался использовать телевидение для своей пропаганды. То есть вообще-то это придумал Геббельс, он в этом отношении ни перед чем не остановится.

 Может быть, это и так,  сказал отец,  но именно поэтому он прав во многом, что говорит. Я имею в виду, что состояние в империи на самом деле катастрофическое. Одна только безработица в Германии, которая когда-то была мировой державой, лидером в области науки и техники! А сегодня весь мир жалостливо смотрит на нас свысока. Так просто не может продолжаться. Сколько еще Германия должна ползать на брюхе перед остальным миром только потому, что проиграла войну, в которой другие были так же виноваты? Германия нуждается в обновлении для меня это очевидно, и если Гитлер единственный, кто совершит эти обновления, то он получит мой голос.

Дядя Зигмунд фыркнул. Хелена могла представить его хорошенько: лицо покраснело, глаза блестят, ноздри яростно раздуваются. Его редко можно было увидеть таким, но, увидев, забыть было уже невозможно.

 А ты, Гертруда?  спросил он.

 Я думаю так же, как Йоханн.

 Моя родная сестра!  Снова это фырканье, но уже несколько сдержанное.  Неужели вы не читали его книгу? «Моя борьба»? В ней он совершенно ясно говорит, чего он хочет: войну. Ужасно скучное чтение, но он в мельчайших подробностях описывает то, что задумал. И ничто из этого мне не нравится.

 Перед выборами политики всегда говорят одно, а потом делают что-то другое,  высказал свое мнение отец.  Таков ход вещей при демократии. В отличие от короля избранные правители должны нравиться простому народу.

Возникла долгая пауза, затем дядя Зигмунд устало произнес:

 Да. Возможно, так оно и есть. Возможно, это я недостаточно простой.

 Ну что ж, Зигмунд  начала мама.