Христофорова Арина - Есть совпадение стр 6.

 Э

 В любом случае, я просто позвоню Лео, он ведь свободен?

 Да.

Конни делает паузу.

 Почему у тебя такой странный голос?

Я открываю рот, но связь между моими легкими и внешним миром, кажется, оборвалась, и я словно дышу в пластиковый пакет.

Саванна Талли.

 Эм.

Похоже, мне никак не отделаться от односложных слов. Будто мой язык слишком большой для моего рта, а меня подменили после злополучной поездки на скейтборде от дома Лео, и новая я в замешательстве: как же она должна себя вести, что должна сказать.

 О черт. Все-таки в тебе больше ирландского, чем во мне? Ты, видимо, тайный близнец Сирши Ронан[10]

 Нет. То есть да, я больше ирладндка, чем ты, но

 У тебя какие-то проблемы со здоровьем? О боже, лучше не спрашивать, да? Но если тебе станет от этого легче, у меня обнаружился ген целиакии[11]

 Да не в этом дело.

Слова срываются с моего языка, и это удивляет нас обеих, вызывая неловкое молчание. Я никогда не говорила резко ни с Конни, ни с кем-либо еще. Я, конечно, могу быть раздражительной и нетерпеливой, но только когда остаюсь одна.

Хотя сейчас я уже не уверена, кто на самом деле такая.

 Эбс?

Я не могу. Если скажу ей, все это станет реальным. И мне придется что-то с этим делать. Ладно, может, я не обязана ничего делать, но ведь все дело в моем характере  тут и включается тот фактор одержимости. Если позволю себе слишком глубоко погрузиться в эту проблему, я уже не смогу отступиться от нее, даже если захочу этого больше всего на свете.

Я не позволю себе зациклиться на этом. Просто не могу.

 Это не То есть да, я больше ирландка, чем ты.  Несмотря на то, что я стою на пороге чего-то, что может перерасти в первый в моей жизни экзистенциальный кризис, я не могу заговорить об этом.  Но я

Может, я пожалею об этом, но кажется, во мне нарастает давление, которое в любой момент может рвануть, если я его не выпущу.

Я вскакиваю со стула и закрываю дверь в комнату так медленно, как только могу, чтобы заглушить щелчок. Это уже второй раз, когда я закрываю дверь за последние десять минут. Я почти никогда не делаю этого  братья заходят и выходят так часто, что можно считать мою комнату их вторым жилищем  так что придется действовать быстро.

 Здесь сказано, что у меня есть сестра.

На том конце повисает гробовое молчание, а потом Конни произносит:

 Что?

 Ну вроде как, чистокровная сестра. Какая-то девушка по имени Саванна Талли, которая живет в получасе езды от нас, в Медине.

 Ого, типа богачка из Медины?

Она не улавливает сути.

 Мы с ней однокровные, так как у нас одни родители. Мои родители за пару лет до меня произвели на свет человека, о котором я ничего не знаю. И вот еще что  здесь написано, что ей восемнадцать.

Снова наступает молчание, а затем:

 Боже мой.

 Что?

 Эбби она похожа на тебя!

 Она что? Как ты что ты

 У нее около полумиллиона подписчиков в инстаграме.

 Хорошо, откуда ты вообще знаешь, что это

 Потому что вы похожи как две капли воды. Я отправляю тебе ссылку.

Я собираюсь сказать: «Не надо»,  но уже слишком поздно. Я зациклилась. Чертовски зациклилась и мне нужно знать.

Я отрываю телефон от уха и нажимаю на ссылку, попадая на инстаграм-аккаунт с ником @howtostaysavvy. В биографии написано: «Питаю слабость к ЗОЖ, фанатка правильного питания, мечтаю стать русалкой. Все о том, как быть Савви[12]».

Конни не преувеличивала  у нее неприлично огромное количество подписчиков. Я прокручиваю вниз и вижу первые несколько фотографий. Сияющая девушка прыгает по каменистому пляжу, ее тело обтянуто ниточками от бикини, а на заднем плане поблескивает вода Пьюджет-Саунд. Еще одна ее фотография: за белым столиком возле ресторана, ее каштановые волосы развеваются на ветру, язык игриво высунут, и вилка занесена над разноцветным салатом. Селфи с лабрадором-ретривером, снятое с достаточно близкого расстояния, чтобы разглядеть россыпь веснушек на ее вздернутом носике, белизну зубов сквозь полуулыбку и совершенство ее кожи без единой поры.

Я закрываю приложение дрожащими руками.

 Она вовсе на меня не похожа.

 Чушь собачья,  говорит Конни и добавляет:  так что ты собираешься делать? Напишешь ей?

 Она уже написала мне.

 Вот это да!  восклицает Конни.  Что написала?

Я снова открываю ее сообщение и читаю Конни, расхаживая по комнате, словно так смогу уйти от слов на экране, хотя при этом телефон продолжает находиться в моих руках.

 Ты собираешься ей ответить?

Нет. Да.

 Я не знаю.

В результате я делаю то, что обычно делаю, когда сталкиваюсь с трудным выбором: включаю Кэрри Андервуд и позволяю Конни сделать все за меня.

 А что бы сделала ты?

Тринадцатилетняя Конни выступила бы передо мной с планом на двенадцать шагов, занесенным в таблицу Excel с такими кислотно-яркими цветовыми обозначениями, что лепрекон Lucky Charms содрогнулся бы при виде этого. Семнадцатилетняя Конни, к сожалению, слишком мудра для подобного.

 Давай составим список плюсов и Конни,  предлагает она.

Из меня вырывается стон из-за каламбура, которому Конни никогда не даст кануть в лету, и из-за перспективы составления упомянутого списка. Список плюсов и Конни отличается от обычного списка плюсов и минусов не только потому, что он заставляет всех вокруг закатывать глаза, но и потому, что вместо привычной формулировки: «Что произойдет, если я это сделаю?»  Конни настаивает, чтобы делать список, основываясь на обратном: «Что произойдет, если я этого не сделаю?» Она утверждает, что в такой интерпретации минусы  это не отрицательные стороны, а отрезвляющая правда. Конни, если хотите. Вполне подходящее название, учитывая, что Конни  никто иной, как воплощение суровой честности.

Первый плюс настолько очевидный, что даже нет смысла записывать его: я бы не хотела злить родителей. Предполагаю, они пришли бы в бешенство. Верно? Какова бы ни была суть ситуации, все это не просто чрезвычайно странно, но и должно иметь смысл, почему предкам пришлось пойти на крайние меры и скрыть это от меня.

А еще я не в том положении, чтобы расстраивать родителей, которым и так приходится постоянно возить меня к репетиторам, частенько менять разбитые экраны телефонов и через день отвечать на звонки соседей, обеспокоенных тем, что я опять залезла куда-то, куда не следует.

И все же есть нечто, отодвигающее чувство вины на задний план: мысль о союзнике.

О том, с кем смогу поговорить о вещах, которыми не могу поделиться с родителями или даже с Конни, чем-то вроде БНИ. Или о том, как меня сводят с ума бесконечный контроль моих оценок, что в общем-то только усугубляет ситуацию. Или что я понятия не имею, как мне вписываться в этот мир после окончания средней школы, если для меня в нем вообще есть подходящее место.

О том, кто мог бы стать для меня таким человеком, каким был Поппи, кто понимал бы меня настолько, что я бы не испытывала ни тени смущения, рассказывая неловкие истории или делясь своими фотографиями. Я родилась в семье нервных людей, у которых все должно идти по плану, но он был для меня родственной душой  любил классные приключения, обладал таким же импульсивным характером, а еще попадал в неловкие истории, которые ничуть не уступали моим. Я могла рассказать ему всю правду о себе  хорошую, плохую, мерзкую, что-то вроде: «Уверена, что выбросила свой ретейнер, и он теперь где-то среди шестидесяти мешков мусора за школьным спортзалом»,  и при этом никогда не испытывала ощущения, что могу его разочаровать.

Вот он  тот самый Конни. Возможность найти человека, который поймет меня, как никто другой. Если я не сделаю этого, у меня никогда не будет другого шанса.

 Эй, Эбби? У меня есть несколько замечаний!  зовет папа.

Я зажмуриваюсь.

 Мне нужно идти. Но никому не говори об этом, хорошо?

 Конечно, не скажу.

Прежде чем успеваю повесить трубку, Конни спрашивает: