Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
А 19-й век стал временем расцвета обители. Началось это в 1829 году (кстати, как раз тогда в Берлюково постригся упомянутый выше копатель пещеры Макарий). Было так: некая слепая женщина увидела во сне ангела, который показал ей очень странную икону и велел искать ее в Берлюковской пустыни. Женщина пришла, описала икону, но никто никогда ничего подобного не видел. Только монастырский пекарь вдруг вспомнил, что на деревянном круге, которым он прикрывает квашню, есть какие-то лики, может, это как раз то, что ищет слепая. Взяли крышку с квашни, отмыли, и проступило изображение Иуды, целующего Христа. Отслужили перед ним молебен. Слепая прозрела.
Берлюковская икона «Лобзание Христа Спасителя Иудою»,
открывшаяся, когда промыли крышку от квашни
Весть о чуде разнеслась мгновенно, в монастырь потянулись толпы страждущих. Икона, изображающая поцелуй Иуды, стала пользоваться такой бешеной популярностью, что Берлюковская пустынь поднялась на ней, как на дрожжах. Пришли деньги, началось бурное строительство. Во второй половине 19-го века это была одна из самых богатых и посещаемых обителей в России. Непонятно, конечно, почему именно такая икона явилась в Берлюковском месте силы. Хотя, как мы видели, в истории этого места было много вещей, так или иначе связанных с предательством и вероломством.
Тридцать четвертое Крыпецы
Рассказывая о Никандре Пустынножителе23, я уже поминал Крыпецкий Богословский монастырь. А основал его серб по имени Савва, в средине 15-го века пришедший в Россию с Афона. Монашеское имя он получил в честь святителя Саввы Сербского.
В Крыпецкий монастырь надо ехать через Ском-Гору, а не через Крипецкое. От Крипецкого придется идти по Ярославову мосту, дороге через болота, построенной в 1487 году псковским князем Ярославом Васильевичем в благодарность за исцеление своей жены преподобным Саввой
Поначалу Савва поселился в Снетогорском монастыре Рождества Богородицы под Псковом, потом перешел туда, где потише и поглуше на реку Толву, в Спасо-Елизаровский24 монастырь Ефросина Псковского. (Этот монастырь славен тем, что в его стенах Филофей сформулирует программу: «Москва третий Рим». ) Но и на Толве Савва пробыл недолго, его тянуло в более пустынные места. С благословения Ефросина он отправился в урочище Крыпецы («крыпа» значит «лодка, рыбачий челнок»), место, не очень далекое от Пскова (22 км по прямой), но глухое и труднодоступное даже сегодня.
Оно представляет собой небольшую песчаную возвышенность, остров среди непролазных болот. Рассказывая о Никандре, я говорил, что подобного рода острова, возвышающиеся над болотами, естественно воспринимались как места обитания языческих божеств. Да и были таковыми в реальности. Когда Савва пришел в Крыпецы, он столкнулся с автохтонными бесами, которые пытались прогнать его с места силы, принимая облики «змия, разных зверей и гадов». Савва победил их своим аскетизмом.
Мощи Саввы были обретены между церковью и звонницей
Через какое-то время к нему стали собираться ученики, и кроткий серб основал для них обитель. Была построена деревянная церковь во имя Иона Богослова (икону которого Савва принес с Афона) с приделом во имя архиепископа Саввы Сербского. При этом наотрез отказался стать игуменом. Поставил таковым одного из своих учеников, Кассиана, а сам продолжал упражняться в аскезе. С Афона в Псковскую землю Савва принес не только икону, но и практику исихастского духовного делания. Об этом в другой раз25, когда речь пойдет о Ниле Столобенском, выходце из Крыпеца.
Преподобный Савва борется с Крыпецкими бесами
Савва умер в 1595 году, а примерно через полвека (обычно говорят через 60 лет, но даты здесь явно путаются) на месте обветшавшей Богословской церкви стали строить новую, каменную. Монахи очень надеялись, что, копая рвы для нее, обнаружат мощи основателя своего монастыря. Но там, где, как они знали, был похоронен Савва, мощей не оказалось. И это многих смутило. Тогда некоему Исайе приснилось, как три инока с лопатами ищут Савву. Но ищут вовсе не там, где он был похоронен когда-то, а несколько в стороне, между церковью и звонницей. Копают, находят истлевший гроб, поднимают крышку, видят покойник, закрывают, уходят. И тут вдруг гроб сам собой открывается. И слышится голос: «Братья, кого ищите?» Те перепуганы. Ищем, говорят, мощи Саввы. Тогда лежащий в гробе садится и говорит им: «Я и есть Савва».
Крыпецкие перипатетики
Проснувшись, Исайя рассказал сон игумену и братии. Решили копать там, где гроб был во сне. И обнаружили мощи, от которых вскоре произошло немало чудес. Это было при третьем Крыпецком игумене Феоктисте, который настоятельствовал с 1540 по 1558 годы. Том самом как раз игумене, которого бес попутал прогнать из окрестностей монастыря Никандра на том основании, что тот отбивает доходы крыпецкой братии. Феоктист по натуре был явно крепкий стяжатель. Такого бесу попутать нетрудно. Возможно, это случилось и при обретения мощей преподобного Саввы. Как никак, в те времена происходили мероприятия митрополита Макария по канонизации (соборы 1547 и 1549 годов), а обретенные мощи святого значительно повышали рейтинг монастыря, привлекали паломников, увеличивали доходы. Я вовсе не хочу сказать, что мощи Саввы были обретены как-то неправильно, но то, что преподобный не сразу открылся искателям, о чем-то говорит, не правда ли?
Есть такая пословица: не место красит человека, а человек место. Она, конечно, относится не к местам силы, а к должностям, но, собственно, какая разница? Человек, оказавшийся в (или на) каком-то месте, меняется. Свойства места открывают в человеке новые свойства, нечто такое, чего в нем раньше, казалось бы, не было. Вот, скажем, назначили Пупкина на какую-нибудь начальственную должность, и он вдруг раздулся, стал важным и, чаще всего, совершенно неэффективным (закон Паркинсона). Но примерно то же самое происходит, когда человек попадает в место силы. Оно проявляет нутро человека. Карл Юнг называл такое явление инфляцией (захват индивидуальной психики смыслами, идущими из бессознательного).
Вход в собор Иоанна Богослова
Колокольня Крыпецкого монастыря пока не отреставрирована
Если говорить о местах силы, то они проявляют в человеке способность видеть невидимое, поскольку являются зонами контакта с необусловленной реальностью. То есть той, в которой не имеют значения обычные формы восприятия и познания (пространство, время, причинность), а имеют значение необычные ощущения и непривычные мысли, которые ни в коем случае не следует спешить сводить к банальным условностям (вот бес прошмыгнул, вот ангел показался). Гораздо полезней эти необычные мысли и ощущения удержать в себе во всей их бесформенности, попереживать их, попривыкнуть к ним, понять их (не пытаясь подвести под общепринятые представления), извлечь из них пользу. И таким образом расширить свои возможности понимания мира. Для того и существуют специальные приемы, аскетические практики.
Это мне говорил один веселый монах в Крыпецах. По крайней мере, я так его понял (он, впрочем, использовал иную терминологию). Интересно, что разговаривая о столь серьезных вещах, мы оба все время почему-то смеялись. Я еще вспомнил легенду о римских авгурах, которые не смотрели друг другу в глаза, чтобы не рассмеяться. Но из деликатности не стал говорить монаху об этом. Как бы в ответ на мою невысказанную мысль (и совершенно не к месту в том разговоре), он сказал: «Ничего, наш Саввушка был веселый». И уж совсем невпопад добавил: «Сходите искупайтесь, Святой источник под водой вон того озерка». Я искупался. Стало еще веселей.