Всего за 179 руб. Купить полную версию
Поморье, Поморье. он начинал туго соображать. Васильковые глаза, бесстыдно торчащие крохотные соски, приоткрытый рот. Он сходил с ума, когда бесцеремонно скользил взглядом по прелестям синеглазой.
Приворожила она его уже тогда. Сидя в собственном автомобиле, он намертво прикипел к ней. Навсегда. До скончания веков. С тех пор он даже сдохнуть не мечтал, переродиться и снова всё сначала. А он переродится, вопреки всем и вся. Она его не отпустит ни на этом свете, ни на том, никогда.
На море, что ли? На юге? растерянно пробормотал Дамир, пожирая глазами губы.
На севере. Архангельск, синеглазая звонко засмеялась, как откинула паутину с глаз Дамира. Смотри, мол, внимательно, запоминай в деталях.
А! он ответил таким же счастливым смехом. Ступил. Поймала. Давно в России не был, прости.
Где же ты был? вылупила глазищи Эля. По-русски же говоришь!
В Штатах, он пожал плечами.
Соединённых? заскакали васильковые чертенята в глазах.
В них, он согласно кивнул, ожидая лавину вопросов, обычно сваливающуюся после подобного откровения. Предыдущим вечером он устал рассказывать про своё житьё-бытьё там, едва язык не отвалился. Хорошо, алкоголь сморил Равиля с Наткой раньше, а то наговорил бы какой-нибудь чуши, было бы стыдно наутро.
Клёво А можно, я тебя потрогаю? засмеялась Эля и тут же обхватила плечи Дамира. Он ошалел, но с места не сдвинулся. Впитывал, запоминал, как юркие пальцы скользят по плечам, шее, лопаткам, грудной клетке, впрочем, почти сразу те вздрогнули и исчезли.
Продолжай трогать, шутя возмутился Дамир. Шутил он лишь наполовину, до дрожи хотелось продолжить, ответить такими же касаниями, провести ладонью по упругим грудям, скользнуть под майку у лопаток, спустить тонкие лямочки, прижаться губами к коже, почувствовать одурманивающий девичий запах. Почему-то издали казалось, что она пахнет чем-то горьким и до одури родным.
Не, я убедилась, Эля качнула головой, одёрнув майку. Лучше бы она этого не делала, целомудренный жест привёл к ровно обратному результату.
В чём?
Что ты живой. Знаешь, ты первый человек, которого я вижу, кто в Америке был. Я должна была убедиться, что ты не привидение.
Убедилась? он ухмыльнулся. Какая она
Ты и на самолёте летал? очень в тему ответила синеглазая.
На поезде приехал, заржал Дамир.
Ну и шуточки у тебя! закатилась Эля.
Может, ты меня ещё раз потрогаешь? смеясь, с надеждой спросил парень. Вдруг я первый человек, которого ты видишь, кто на самолёте летал.
Не первый, Эля беззаботно махнула рукой.
Через океан? он хитро скосил глаза. Аж до Америки?!
А, так Так первый, и, хохоча, потрогала за плечи.
Говорила Эля сущие глупости, младшая сестра Дамира Карима, соплячка шестнадцатилетняя, и та разумнее изъяснялась. А трогала как женщина. В каждом движении укол по нервам в самую мужскую суть. Будто не по плечам потрепала, как погладила щенка, а ниже пояса скользнула, опалив горячим дыханием.
Так значит, ты поморка? Дамир всеми силами сбрасывал васильковый морок.
Сколько лет этой девчонке, кто родители ничего неизвестно. Да и не привык он руки распускать вот так, без спроса. Не был девственником, целомудрием не славился, нравственностью не отличался. Но одно дело где-то там, в студенчестве, в Штатах, со взрослыми, знающими себе цену женщинами, другое с васильковой поморочкой, заявившейся за каким-то лядом в Поповку, потерянную среди лугов Поволжья.
Да, кивнула Элеонора, названная в честь Элизабет Тейлор.
И как тебе у нас?
Хорошо, только ночи тёмные, но привыкнуть можно.
Интересная характеристика, почти удивившая Дамира, а может, он уже привык к Эле, её странным суждениям, выходкам, и ничему не удивлялся? Да и была правда в словах девчонки. О белых ночах в Архангельске здесь только слышали.
А почему переехала? Архангельск город, а здесь что делать? Коровам хвосты крутить, так здесь почти не осталось коров, Дамир в удивлении пожал плечами.
Я просто так сказала «Архангельск», чтобы понятно было. Мезень, слышал такой город?
Нет.
Вот, а о Заакакурье тем более. Деревня, не больше вашей Поповки, только красивей, не без гордости добавила Эля. Здесь колледж ближе, вот я и переехала к папке, она небрежно повела плечом.
Тебе сколько лет? Дамир аж отодвинулся от неожиданности.
Всевышний! В колледж ей здесь ближе! В колледж с какого класса поступают? С девятого? С восьмого? Куда смотрит этот «папка», девчонка через поле одна шлындает, и в каком виде. Дамиру стало душно, он ещё раз глянул на Элю Пойти набить морду, что ли, этому папаше. Мало, что ли, алкоголиков, дураков, пришлых, чтобы малолетнюю дочь выпускать из дома в таком виде?! О чём только люди думают? Да будь это не Дамир на машине, валялся бы сейчас этот ходячий, источающий порок, соблазн в канаве.
Восемнадцать, перед выпускным исполнилось, Эля засмеялась. Не бойся, уже можно, я сама уголовный кодекс читала, и выпрыгнула из машины.
Глава 5
Дамир. Прошлое. Поволжье
Домой подъезжал неспешно, словно впитывал в себя окружающие пейзажи. Родное село, в отличие от Поповки, раскинулось вдоль берега Волги вольготно, широко, обеспеченно. Шумя садами, переливами петушиных песен, гомоном домашних птиц. Дороги укатаны слоем асфальта, в торце центральной улицы белое кирпичное здание школы сверкало недавно установленными окнами.
Здесь имелись магазины, один центральный и несколько по окраинам села. Почта, здание банка, аптека, даже фельдшерский пункт стоял по сути, небольшая, но всё же больница. Исправно работал детский садик, автобусное сообщение с райцентром и областным городом, водопровод. Мужики не совсем пропащие алкоголики были при деле. Летом всегда хватало работы, кто на местных фермеров трудился, кто на себя, да и женщины, в большинстве своём, пристроены. Местный люд не назвать богачами, но в сравнении с «поповскими» здесь жировали.
Дамир свернул на тихую улочку, с двух сторон окутанную свисающими на дорогу фруктовыми деревьями, и остановился у большого здания из жёлтого, огнеупорного кирпича. Простой, как куб, дом трёхэтажный, без изысков, просторный, удобный, надёжный. Забор из такого же кирпича, высокий и неприступный, несколько неприметных камер по периметру, ворота простые с виду, металлические, выкрашенные в чёрный цвет. Максимально функциональные, не бросающиеся в глаза. Были в селе дома больше и вычурней, жёлтый куб смотрелся справным середнячком, не более.
Дамир лет до девятнадцати-двадцати был не в курсе доходов родного отца. Детей своих тот не баловал. Учились все в городе, отвозил и забирал лично, в последние годы водитель, но Дамиру такая честь практически не перепадала. По заграничным курортам никто не отдыхал, брендовых шмоток не носил. Одежда была добротная, качественная, модная даже, но не более. Карима светила серьгами с бриллиантиками, были и у матери дорогостоящие украшения, но не Картье, не Булгари. Тогда Дамир о подобных торговых домах не слышал. Гаджеты были современные, но чаще раза в два года отец телефоны детям не менял. Потерял? Держи кнопочную Нокию и не ной. Сам виноват. В семье есть нужды важнее прихоти.
Увидев реальный доход компании, которой владел Файзулин-старший, Дамир долго не мог поверить. Он мог содержать не один единственный, относительно скромный дом в селе на Волге, а особняк где-нибудь на Юге Франции. Его дети могли учиться в Европе, а ходили в городской лицей. У его жены мог быть штат работников, а она крутилась по хозяйству с утра до ночи, не нанимая даже помощницу раз в полгода для мойки окон.
Вот ты в школе как учился? спокойно ответил вопросом на вопрос отец.
Нормально.
Отлично ты учился. И закончил с золотой медалью, потому что знал тебе надо поступить в институт, поступить самому и на бюджет, оплатить тебе учёбу оплатят, но деньги оторвут от младших, нужд семьи. И ты поступил, учишься, привык головой думать, силы рассчитывать, деньги считать.