Приняв решение, я пошёл наперерез солдатам, которые уже перегнули девушку через забор и закинули ей подол на голову. Девушка уже не кричала, а тяжело всхлипывала, один из солдат снял штаны.
- Так не пойдёт, ребята, - сказал я, через силу уняв дрожь в коленках и сделав невозмутимое лицо.
Солдаты недоумённо оглянулись на меня, видимо не понимая, чего от них хочет этот молокосос в пышных одеждах.
- Тебе чего, сопляк? - произнёс тот из них, что был без штанов.
- Ну, во-первых, не сопляк, а владелец этой деревни и замка, барон Максимильян, а во-вторых, как я уже сказал, так не пойдёт, - сообщил я, цедя слова и смотря на них так же, как смотрела моя мама на раздавленного таракана.
Мой тон и взгляд смутили их, они поняли, что перед ними дворянин. Не отпуская девушку, они повернулись ко мне.
- А что не так? - спросил один из солдат.
- Очень просто, - ответил я, полностью успокоившись, всё-таки веками вбиваемое плетьми почтение к дворянам давало мне преимущество. - Вот, например, это копьё чьё? - спросил я, показывая на окровавленное копьё того, кто заколол парня.
- Моё, - не понимая, к чему я клоню, ответил солдат.
- А что будет, если я прикажу своему слуге сломать его и он не заплатит тебе за него деньги? - спросил я солдата.
Солдаты нервно оглянулись по сторонам: одно дело - убивать деревенских увальней, а другое - попасть в руки слугам этого странного сопляка.
- Ну мне придётся оплатить стоимость копья своему господину, за свои деньги купить новое, да и плетей добавят за это, - запинаясь, ответил копьеносец.
Я внутренне засмеялся, они заглотнули наживку. Внешне же я остался невозмутим и, сделав недоумённое лицо, спросил:
- Тогда я по-прежнему не понимаю. Вы приходите на мою землю, хватаете моё добро, - я показал пальцем сначала на убитого парня, а потом на притихшую девушку, которая вслушивалась в наш разговор, - портите его, не платите денег и ещё оскорбляете при этом меня, потомственного дворянина?
Услышав разговор об испорченной вещи, наёмники вылупились на меня - теперь разговор об возмещении убытков до них дошёл. Всё было справедливо: испортил чужой товар или вещь - плати. До них также дошло, что эти деревенские люди для меня не более чем вещи. Их начало немного потряхивать, дело могло обернуться весьма плачевно: никто не будет защищать людей, портящих чужое имущество, да ещё и эти мои намёки на слуг, которые могли появиться неизвестно откуда.
- М-мы н-не з-знали, господин, - заблеял один из них, положив конец их общему ступору. - Простите, мы не знали, что они ваши люди. Нам просто разрешили развлекаться в этой деревне.
Я внутренне вздрогнул.
- Интересно, кто отдал такой глупый приказ? Наверное, какой-то ваш недруг, решивший вас подставить?
Солдаты упали на колени и запричитали:
- Да, господин. Мы чувствовали, что дело нечисто, но он уверял нас, что никто эту деревню не защищает и всё будет просто.
- И как его зовут, заявившего вам такое? - поинтересовался я.
- Барон Шаклю, - ответили солдаты. - Он ведь благородный, как и вы, господин, поэтому мы и поверили, олухи такие.
Моё сердце стало биться сильнее, когда я услышал имя того подростка, которому Гран прострелил ногу.
- Значит, слушайте меня, - решил я закругляться с представлением. - За эту, - ткнул я пальцем в сидящую на земле девушку, которая самостоятельно слезла с забора и теперь, опустив подол, сидела на земле, - вы мне ничего не должны, так как она не порченая, но вот за того, - мой палец указал на лежащий на земле труп, над которым уже стали виться мухи, - вам придётся мне заплатить. Это была хорошая вещь, приносившая мне доход, теперь я буду нести убытки из-за его отсутствия. Или, может, вы хотите вместо него таскать мне всю зиму дрова для замка?
Солдаты нервно затрясли головами в знак несогласия.
- Ну тогда заплатите за него пять кесариев, и мы расстанемся добрыми друзьями, - закончил я.
- Господин, - вскричали солдаты, падая перед моими сапогами, - это огромные деньги, мы за один месяц втроём столько не зарабатываем.
- Ну что ж, тогда придётся вам таскать дрова из леса, - скучающе произнёс я, глядя на свои ногти правой руки.
- Господин, у нас только три кесария и десять сестерциев, - завопили солдаты, судорожно выворачивая наизнанку свои кошели.
- Простить вас, что ли… - сделал я задумчивый взгляд.
Солдаты радостно закричали:
- Да, конечно, такой благородный господин, как вы, должен нас простить!
- Ну хорошо, уговорили, - ответил я солдатам через минуту раздумий. - Придётся довольствоваться тем, что у вас есть.
Солдаты радостно, пока я не передумал, протянули мне все свои деньги. Затем, кланяясь, попятились к дороге.
- Да, кстати, парни, - обратился я к ним. Солдаты, остановившись, напряглись. - Если захотите развлечься или друзья захотят, обращайтесь ко мне, не стесняйтесь. За указанную цену с одного человека я позволю вам делать что захотите, - улыбнулся я им улыбкой капиталиста с плаката времён Советского Союза.
Солдаты облегчённо выдохнули и, продолжая отступать, вразнобой заявляли, что они, пожалуй, воздержатся от посещения моей деревни.
Когда солдаты скрылись за поворотом, я дал волю своим чувствам и возбуждению, что копилось во мне всё это время. Руки и ноги у меня дрожали от страха, а челюсть нервно тряслась. Не выдержав напряжения, я осел на землю и стал смеяться как сумасшедший, повторяя:
- Идиот, вот идиот. Да они бы меня…
Девушка, сидевшая неподалёку, видя мой припадок, решила, видимо, что неизвестно, что было бы хуже: солдатское насилие или то, что с ней может сделать этот припадочный господин. Её испуганный взгляд в конце концов и привёл меня в чувство.
Сделав серьёзный вид, я встал, отряхнулся от пыли и приказал:
- Вставай, пошли за мной.
Девушка безропотно подчинилась. Навстречу нам выбежала вся деревня, вид был у всех встревоженный, и они испуганно смотрели на меня. Среди всеобщей тишины раздался женский крик, мать убитого бросилась к его телу.
- Кто староста? - спокойно произнёс я.
Ко мне бочком выдвинулся низенький мужичок.
- Приведите ко мне мать погибшего и родителей девушки, - приказал я.
Родители девушки подошли сразу, а мать парня оторвали от тела сына и силой привели ко мне.
Я достал из кошелька деньги солдат и отдал один кесарий родителям девушки, а всё остальное - матери погибшего. Родители девушки недоверчиво смотрели то на меня, то на монету.
"Похоже, слишком большая плата всего лишь за испуг, - подумал я. - Наверное, здесь в порядке вещей, что девушек насилуют. Людям в диковину, что на этом ещё и бабло можно срубить".
- Староста, - обратился я к мужику, - если ещё нападут - первым делом шли гонца ко мне. В любое время суток, понятно?
Староста испуганно закивал.
- Но если побеспокоишь понапрасну - повешу, - скучающим тоном добавил я.
Староста ещё больше побледнел, а народ от меня отодвинулся. Под их взглядами я пошёл обратно в замок, всё ещё не веря в то, что всё закончилось.
Теперь, когда я волей-неволей взял на себя обязательства защиты деревни, моё первое решение - продать всё и уехать - испарилось без следа. Если я так сделаю, то буду трусом в собственных глазах, чётко понял я. Нужно было приступить к разбору дел, оставшихся от барона.
Зайдя в замок и поймав странный взгляд мастера Дарина, я усмехнулся и приветственно помахал ему рукой. Гном, хмыкнув, вернулся к работе, я же отправился в кабинет барона, по пути приказав Марте подать туда завтрак.
Сев за стол, я вытащил все книги барона и стал их разбирать, отделяя бухгалтерские книги от макулатуры в виде рыцарских романов. В столе барона бардак был конкретный, и сортировкой мне пришлось заниматься больше получаса. Когда Марта принесла завтрак, я быстро перекусил и, отослав её, принялся за дальнейшую работу.
Сдвинув всё ненужное в угол, я положил на стол четыре толстые книги с цифрами и, взяв в руки чистый пергамент, обмакнул в чернильницу перо - нужно было набросать план действий на ближайшее время. Через десять минут краткий, но ёмкий план был готов, и я сидел, размышляя, что бы ещё в него добавить:
1) обеспечить стабильный доход и уменьшить расходы замка;
2) разобраться с деревней;
3) найти учителя для тренировок;
4) кузня;
5) местные порядки, правила, устройство.
Добавлять пока было нечего, поэтому я, подвинув к себе бухгалтерские книги, начал осуществлять пункт номер один. Глядя на колонки цифр, которые путались между собой даже на отдельно взятой странице, я понял, что барон и сам не очень-то понимал, куда у него расходуются деньги и сколько откуда приходит. С этим нужно было разбираться. Взяв одну из книг рыцарского романа, я перевернул её, и поскольку текст был написан только на одной стороне листов, то я сделал из неё гроссбух, в который начал записывать все понятные для меня доходы и расходы.
Утро я встретил, уткнувшись в книгу лицом, так что на нём у меня отпечатались буквы и цифры. Едва смыв сиё произведение искусства, я приказал встреченной мною Герде принести мне много сыра, копчёного мяса и кувшин ключевой воды. На разбор всех бухгалтерских книг барона, составленных донельзя отвратительно, у меня ушло три дня.