Староста вспорхнул на стул и стал похож на внимательную глубоководную рыбу, если такие бывают, конечно.
- Значится, так, - по-прежнему копируя тон, начал я. - Забирать у тебя я пока ничего не буду, это первое. Второе, барщину на своих полях отменяю. В-третьих, скупщику фруктов без моего ведома не продавать ничего. В-четвёртых, ввожу оброк, будете вместо барщины отдавать мне ежемесячно пятую часть произведённого каждой семьёй деньгами, хотя на первое время согласен брать натурой. Причём мне не важно, что кто-то может заплатить, а кто-то не может: хоть скидывайтесь всей деревней, но либо пятая часть доходов каждой семьи будет у меня, либо деревня быстро сократится до тех, кто может выплачивать такой оброк. В-пятых, деревня под моей защитой, и, если на вас нападают, шлёте ко мне гонца. В-шестых, пришлёшь ко мне на подхват парнишку расторопного, будет у меня за это жалованье получать. В-седьмых, завтра поутру я приду в деревню, а ты собери всех мужиков, предложение у меня к ним есть одно. Ну и, наконец, в-восьмых: составишь список всех деревенских семей, со скотом и прочим добром, и принесёшь мне. Всё запомнил?
Староста согласно закивал.
- Вопросы есть? - спросил я.
Староста отрицательно покачал головой, видимо, всё ещё находясь под действием моей угрозы.
- Ну, значит, до завтра, - сказал я ему, - буду поутру.
Староста неверяще посмотрел на меня и, пятясь и всё время кланяясь, вылетел из комнаты.
Слыша, как тот бежит вниз по лестнице, я сел за стол и выдохнул.
А потом вздохнул, успокоился и решил заняться казной. Казна хранилась в сокровищнице, дверь в которую открывалась из кабинета. Когда я туда вошёл, то понял, что сокровищницей этому пыльному чуланчику ещё только предстоит стать. Сейчас в нём обретались лишь старые ржавые доспехи, мечи да пустые сундуки.
К счастью, в одном из сундуков обнаружились деньги, по всей видимости отложенные для ежегодной выплаты неведомой "охране", поэтому я оказался счастливым обладателем целых пятидесяти кесариев, каковая сумма являла собою всё накопленное бароном путём неправильного ведения хозяйства.
Я уже не удивлялся, что тот участок памяти, в котором я несколько раз пытался покопаться и всякий раз бросал это занятие из-за начинающихся головных болей, иногда сам подсказывал мне названия тех или иных предметов или явлений, которых я раньше не знал.
- Ну что ж, - почесав затылок, сказал я сам себе, перекладывая монеты в кошель. - Левел первый: скилы на минимуме, из бабла пятьдесят золотых, задача - захватить мир.
Приказав Герде отправить всё железо Дарину, тряпки пустить на ветошь, а чулан и сам кабинет отчистить и отмыть от пыли, я пошёл в кузню, до конца дня становясь подмастерьем. Гном отрывался на мне вовсю, видимо припоминая утренние приколы.
Утром я встал очень рано и, пройдя в кабинет, где решил устроить себе гнёздышко на зиму, проверил выполнение задания. Герда постаралась на совесть, видимо, что-то такое староста ей поведал, так что теперь и она, и Марта испуганно на меня смотрели, как будто ожидая, что через минуту я превращусь в ужасного монстра.
Скинув все деньги в небольшой окованный сундучок, я вышел из чулана и запер его на ключ, который повесил себе на шею на мелкой цепочке.
Выйдя во двор, я поймал Марту, которая кормила гусей, и спросил:
- Марта, у вас вообще есть животные, которые мышей ловят?
Получив, утвердительный ответ, что кошки в наличии имеются, но так как барон питал к ним отвращение, то их появление в замке было запрещено.
Пришлось приказать, чтобы замок срочно населили тремя самыми лучшими мышеловами, а также перенесли кровать барона в кабинет, поставив её рядом с камином. Без белья. Всё бельё она может забрать себе. Но саму кровать вымыть и выскоблить, чтобы и пятнышка на ней не было.
- С завтрашнего дня к тебе в подчинение поступит новый боец, будешь его гонять в хвост и гриву. Понятно?
Поняв по остеклевшим глазам кухарки, что она андестенд, я отправился в деревню. Подойдя к ней, я увидел творящийся ажиотаж, мужики уже собрались возле дома старосты и оживлённо переговаривались между собой. Завидев меня, все затихли, причём создалось такое впечатление, что замолчали даже собаки и мухи.
Навстречу мне буквально вылетел староста и, постоянно кланяясь, проводил до крыльца. Встав на него, я осмотрел присутствующих: взгляды были разные - заинтересованные, напуганные, дерзкие - в общем, всякие.
- В общем, так, мужики, - начал я решительно. - Поскольку барщину я на своих полях отменил, то теперь поля простаивают, так?
Мужики напряглись, и из толпы кто-то ответил:
- Так, хозяин.
- Ну так вот, сдаю всю свою землю в аренду тем, кто отдаст мне с неё треть урожая.
Это заявление прогремело громом среди ясного неба. Мужики принялись переглядываться и переспрашивать друг друга, правильно ли они поняли мои слова. Из книг барона я знал, что все мои земли в десять раз больше общей площади всех остальных земельных участков деревни. Поскольку барщину все отбывали как придётся, то хорошо обрабатывалась в лучшем случае одна десятая часть всей земли, почему и доходы от зерна были такими низкими.
Из толпы выдвинулся один, с дерзкими и внимательными глазами.
- Значится, хозяин, землю раздаёшь? - задал он вопрос, внимательно следя за моим лицом.
- Сдаю в аренду во временное пользование, на определённый срок, - поправил я его.
- Но даёшь пользоваться любому, значит? - уточнил мужик.
- Тому, кто в конце сезона отдаст мне с неё одну треть урожая, - снова уточнил я.
- Получается, ты даёшь мне, допустим, землю, я работаю весь год и отдаю тебе с неё всего одну треть? Остальное всё себе забираю? - недоверчиво уточнил мужик.
- Точно, - кивнул я, удивляясь продвинутости крестьянской мысли.
- Не серчай за вопрос, хозяин, а тебе с этого какой резон? - задал вопрос мужик. - Ты ведь столько земли отдаёшь всего за треть урожая.
- Ну, скажем, так, - едва не заржав, сказал я ему серьёзно, - хочу, чтобы деревня моя богатела и процветала.
Мужик посмотрел на меня, потом на старосту и, махнув рукой, сказал:
- А, была не была! А что, я землю сам выбрать могу?
- Разумеется, - сказал я скучающим тоном, - кто первый согласится, тот первый лучшую землю себе и выбрать сможет.
От моего заявления у мужиков отпали челюсти.
- Тогда беру десять десятин, - быстро произнёс первый мужик.
Подхватывая его голос, со всех сторон стали раздаваться крики:
- Я десять беру, я восемь, я семь.
Я понял, что нужно применять административные меры, пока ошалевшие от такого нахлынувшего "счастья" мужики не передрались.
- Так, выстроились все в порядке очереди, - перебил я нарождающийся гвалт, - начиная с того, кто первым вызвался.
Мужики выстроились в цепочку. Конечно, не обошлось без кулаков, но мой скучающий намёк на виселицу всех образумил, и очередь наконец выстроилась. Подозвав старосту, я приказал принести пергамент и записать, кто и сколько берёт земли в аренду.
Когда всё подсчитали, то оказалось, что у меня осталось ещё десять свободных десятин. Когда я озвучил эту цифру, ко мне обратился тот первый мужик:
- Если дозволите и эти десятины самому выбирать, заберу себе всё.
Я, понятное дело, дозволил. Когда мужики, взволнованно обсуждая произошедшее, разошлись, я посмотрел на старосту, который, держа в руках листок бумаги, вчитывался в строки и явственно тряся.
- Что такое? - спросил я его.
- Я писал, а себя вписать забыл, - заикаясь, ответил он.
"Блин", - задумался я.
- Значит, так, - ответил я, подумав, - ты и твоя семья назначаетесь садовниками, ответственными за мой фруктовый сад. За его содержание, благополучный рост и сбор урожая будете получать месячное довольствие в размере полтора сестерция в день. Не нужно тебе говорить, что будет, если мой сад завянет?
Староста, услышав о гигантской сумме жалованья, пропустил мои слова о наказании мимо ушей.
- Господин, да за такие деньги я за каждой веточкой сам ухаживать буду, - прохрипел он.
Вначале я хотел нанять для сада работников, но теперь, раз уж так вышло с землёй, решил отдать сад в руки старосты. Тот уже пребывал в прострации, подсчитывая в уме будущие астрономические доходы своей семьи.
- Вот плата за следующий месяц, - произнёс я, протягивая ему деньги.
Староста посмотрел на них, словно впервые видя такую сумму. "Хотя, может быть, так и есть", - пришла мне в голову мысль. Я отдал деньги и сказал:
- Думаю, между нами не осталось недопонимания?
Староста посмотрел на деньги, лежащие у него на ладони, и, по-видимому, откровенно ответил:
- Никакого, господин.
Я кивнул и пошёл домой. Теперь это место действительно стало для меня домом. В замке уже вовсю носился белобрысый паренёк, таскающий под присмотром Марты разные вещи.
Кабинет мой был отдраен практически до блеска, и кровать сверкала относительной чистотой. "Что ж, теперь остаётся утеплить тут всё и заготовить дрова на зиму", - вздохнул я.
Перед сном я подумал, что практически полностью выполнил пункты один и два своего плана. Следовало переходить к пункту три.