Всего за 350 руб. Купить полную версию
4. Становится очевидным, что построение гармонического или хотя бы внутренне сколько-то устойчивого общества невозможно до тех пор, пока не будет найден способ разрешения внутренних конфликтов каждого человека индивидуально. Повышение благосостояния и создание некоторого жизненного комфорта еще не решают проблемы. Появление свободного времени у большого числа людей не только не решило прежних проблем, но поставило еще более серьезные, новые проблемы.
5. Одно время вычислительные машины рассматривались просто как большой арифмометр. Сейчас разумнее рассматривать их как некий гигантский манипулятор символами. Отсюда соблазн создать искусственный интеллект, установить диалог человека с ЭВМ, построить систему думающих информационно-консультативных центров, создать системы автоматического проектирования. И здесь возникает опять-таки чисто психологический вопрос как устроено мышление самого человека? Какова в нем роль чисто логического мышления, опирающегося на дискретно-символическое осмысление мира? Где пределы логического мышления, ограничивающие возможность искусственного интеллекта во всех его проявлениях? Где пути их преодоления?
Отчетливое понимание всей глубины и серьезности этих и некоторых других родственных проблем породило на Западе большую активность в исследовании индивидуальной и коллективной социальной психологии человека. Некоторой мерой этой активности может служить количество журналов, посвященных этой теме. Сейчас только в США издается 91 журнал по психологии. Если к этим журналам присоединить журналы, относящиеся к науке о поведении (19), коммуникации (13), клинической психологии (13), педагогической психологии (4), инженерной психологии (13), то общее число журналов достигнет уже 1486. (Полный список журналов, с указанием их названий, можно найти в Путеводителе к SSCI Индексу научных цитат для социальных наук, издаваемому Гарфилдом в США.)
Эта большая активность в области изучения человека, конечно, не остается без ущерба для других разделов науки. В американской периодике постоянно встречаются сетования на то, что неуклонно снижается уровень нововведений в технике из-за недостатка новых научных разработок.
Теперь, после рассмотрения этих впечатляющих списков, немедленно возникает вопрос: каков же реальный научно осмысляемый результат этих громадных усилий в области изучения человека? Ответить на него совсем не просто. Результаты исследований, полученные в науках о человеке, не поддаются такой компактной формулировке, как в точных науках, скажем, в физике, где легко наметить вехи развития знания. Но все же сами проблемы, сформулированные в начале этой работы, являются уже некоторым показателем глубины понимания, которая возникла в результате внимательного изучения задачи на уровне ее постановки. Можно указать и на некоторые более конкретные результаты:
1) Первое, на что хочется обратить внимание, это расширение той шкалы, в которой рассматривается психическая деятельность человека. В точных науках, изучая какое-либо явление, мы всегда стремимся расширить интервал варьирования независимыми переменными, ибо иначе, изучая явления в узком интервале варьирования, мы неизбежно будем упрощать его, полагая, что неизвестная нам сложная функциональная зависимость хорошо задается линейной моделью. Долгое время изучение психики человека ограничивалось рамками стереотипа нашей культуры, и все результаты исследования соответственно выглядели упрощенно. Сейчас наметилась отчетливая тенденция к расширению этих рамок исследование сознания стало проводиться с привлечением всего многообразия поведения человека в различных, подчас совсем чуждых нам культурах и в разных состояниях сознания, включая измененные: сон, гипноз, религиозный экстаз, интоксикация психоделическими средствами, клиническая смерть и само ее переживание, если пациент был возвращен к жизни, и, наконец, даже состояния, диагносцируемые как явные психические заболевания. Отсюда большой интерес к философской антропологии и психологии религиозных переживаний попытка осмыслить опыт религиозной жизни в терминах современной науки и изучить некоторые ее проявления в клинических условиях. Примечательно и то, что врачи-психиатры становятся авторами статей общекультурной направленности, далеко выходящих за пределы их профессиональных интересов. Эксперимент стал выходить и за пределы клиник и лабораторий. Имеются сведения о том, что с конца 50-х годов в США опыт одной из форм медитаций7 (не требующей аскетизма и пр.) в оздоровительных целях (как средство снятия стресса и др.) испытали 250 000 человек8. Это очень внушительные данные здесь надо учитывать, что в этом опыте участвовали только люди определенного возраста и определенного социального положения. Мы не можем оценивать это явление по существу. Важно только отметить, что спонтанно возникшее движение приобретает уже характер большого социального эксперимента и становится, таким образом, одним из элементов культуры, характеризующих ее подвижность в поисках путей преодоления внутренних конфликтов.
2) Примечательным, на наш взгляд, оказывается и то, что философия, издревле считавшаяся чисто умозрительной наукой, теперь стала превращаться в экспериментальную дисциплину. Первый толчок к этому дали ЭВМ. Формальное строго логическое манипулирование символами оказалось возможным перенести в рядом стоящий железный ящик. Человек впервые смог увидеть и оценить, как вне его и без него может работать одна из составляющих его мышления. Второй шаг в этом направлении изучение психологии мышления в широком интервале варьирования культурами и состояниями сознания. Полученные здесь результаты дают некоторые основания для обсуждения тех проблем, которые традиционно было принято относить к теории познания. Эпистемология начинает опираться на психологию мышления. И, наконец, в этом же плане можно говорить о попытке использовать психологический и логический анализ языкового поведения для разгадки механизма мышления. Вся концепция Хомского, направленная на построение трансформационных грамматик и выявление глубинных структур, имеет несомненную эпистемологическую направленность. Предложенная мною вероятностная модель языка также раскрывает некоторые особенности мышления его континуальную природу. И что, может быть, здесь особенно важно, к философским построениям теперь приходится предъявлять новое требование, которое можно было бы назвать конструктивной силой теории. Вот перед нами, скажем, теория отражения. Здесь немедленно можно поставить такой вопрос: какова конструктивная сила этой теории? Следует ли из нее, что построение искусственного интеллекта возможно? Если возможно, то чем будет отличаться подход к решению этой задачи со стороны тех, кто в своем мировоззрении опирается на эту теорию? Оказывается, что ответа на эти вопросы нет. Теория не обладает конструктивной силой и в этом ее недостаточность. Здесь нужны новые разработки. Примером теорий, обладающих одновременно как мировоззренческой, так и конструктивной силой, являются некоторые построения физики, скажем, теория относительности, квантовая механика.
3) Совсем недавно, почти на наших глазах, возник новый раздел философии философия науки. Это направление пронизано глубоким критицизмом по отношению к познавательной силе научной деятельности. Этот критицизм, с одной стороны, основан на строгом логическом анализе ограничительных теоремах Гёделя, Тарского, Чёрча, доказательстве невозможности эмпирической верификации гипотез и пр., а с другой стороны на понимании роли чисто психологических факторов, таких как, скажем, парадигмы Куна [Kuhn, 1970], в развитии научных знаний. Здесь нам важно подчеркнуть, что объектом философского анализа становится реально существующая, поддающаяся четкому наблюдению система наука, рассматриваемая как одна из составляющих деятельности человеческого сознания. Эта система исследуется так же, как исследуются самой наукой другие реально существующие системы, с широким привлечением строго математического мышления. Здесь мы опять видим, как стирается издревле существовавшая грань между философией и наукой. И что опять-таки очень важно, результаты, полученные в философии науки, начинают оказывать непосредственное влияние на методологию научных исследований. Таким образом, философия смыкается с другими науками, она выходит из своей изолированной замкнутости.