Тублин Валентин Соломонович - Минотавр стр 10.

Сделать это ему удалось в последний день каникул, накануне возвращения в интернат. Г. Р. ждал Теа у ее подъезда. Он уже знал, что и ей предстоят выпускные экзамены. Когда она вышла, он ей улыбнулся и, несмотря на то что колени у него дрожали, заговорил, моля Бога, чтобы голос его не выдал.

Он сказал:

 На вечеринке у Н. ты видела, я думаю, что я не спускал с тебя глаз. Я видел, что ты видела, и нет смысла, Tea, говорить «нет». Меня зовут Г. Р., и тебе это тоже известно, потому что ты спрашивала обо мне и тебе сказали буквально следующее: «Этого идиота, который молчит весь вечер и пялит на тебя глаза, зовут Г. Р.». И это чистая правда. А сейчас ты мне, конечно, выложишь, что страшно занята и у тебя нет ни одной минуты на то, чтобы зайти со мной сюда, в кафе напротив, и выпить что-нибудь, даже чашку шоколада. Я ведь угадал, не так ли?

 Ты самонадеян,  сказала Tea,  и ты скорее болтун, чем молчун. Ты всегда так торопишься с выводами? На вечеринке у Н. я подумала было, что ты немой. В честь твоего выздоровления я готова выпить чашку шоколада, но только быстро. Я действительно очень спешу, и у меня есть не более четверти часа.

Они вошли в кафе напротив ее парадной на первом этаже того дома, где жил Г. Р. Все столики были заняты. Они стояли в некоторой растерянности, не зная, что предпринять. Один из посетителей, сжалившись, помахал им рукой и пригласил за свой столик; когда они подошли, он со своим стаканом перебрался на свободный стул поблизости.

Так они оказались у цели.

 А теперь я постараюсь использовать каждую секунду из тех пятнадцати минут, которые ты мне выделила,  сказал Г. Р.  У меня к тебе два вопроса. Первый заметила ли ты, что целое лето, изо дня в день я глядел на тебя из окон нашей квартиры? Благо она как раз напротив твоей, ведь я живу здесь же, в этом доме, наверху. Так видела ты это или нет?

Tea покачала головой. Нет, ничего подобного она не замечала. А если бы заметила, добавила она, то сразу закрыла бы окно, ибо нет ничего хуже, чем любопытные и невежливые соседи.

 Но ведь я смотрел на тебя с восхищением,  запротестовал Г. Р.  Разве это можно отнести к невежливости? или банальной бестактности?

 Все равно,  сказала Tea и вдруг рассмеялась.  Все равно. Как воспитанный человек ты должен был попросить разрешения.  Кончиком языка она попробовала свой шоколад. Шоколад был слишком горячим.

 Ну так теперь я прошу у тебя разрешения,  сказал Г. Р.

 Смотреть на мое окно? Пожалуйста,  сказала Tea.

 Но ты его не закроешь?

 Сегодня уже темнеет,  сказала Tea.  А завтра я уезжаю, и это станет заботой моей мамы. Я думаю, она будет рада такому поклоннику, как ты.

 Ты жестока,  с грустью и отчаянием констатировал Г. Р.

Tea, изумленная тем, с какой быстротой изменилось выражение его лица, смягчилась:

 Прошу тебя не делай таких гримас пожалуйста Ты что, не видишь, что я только пытаюсь защититься от твоего напора? И теперь позволь мне задать тебе вопрос. Знаешь, почему я сразу согласилась посидеть с тобой здесь? Потому что потому что мне кажется что это именно ты послал мне одно сумасшедшее письмо. Это был ты? Признайся и объясни, что все это значит?

 Письмо?  Г. Р. был неподдельно изумлен.  Я никогда не писал тебе писем. То есть нет, не так. Я исписал целую тетрадь но я никогда не посылал тебе ни строчки мне это просто не пришло в голову. Пока мы не встретились. А что там было написано, в том письме, что ты получила?

Tea испытующе смотрела на лицо Г. Р. Оно выражало растерянность, непонимание и еще что-то, но не это было для нее главным. Глядя на несчастное лицо Г. Р., Tea сказала с насмешливым участием:

 Я верю тебе. Это был не ты.

 И теперь жалеешь, что пришла сюда со мной?  спросил Г. Р. с отчаянием. Вся его смелость куда-то канула, улетучилась или, может быть, испарилась. Сейчас он не решился бы снова заговорить с ней на улице. Он опоздал, ему это было ясно. Он опоздал, ибо ее сердце уже отдано другому. Тому, кто пишет ей сумасшедшие письма.  Ну так что?  сказал он с мольбой в голосе.  Что ж теперь?  Он понимал, что должен быть сдержанным, но не мог. Назавтра они разъезжались, каждый к себе, и лишь через три месяца у него мог появиться шанс, если он вообще мог появиться, снова ее встретить. Он не мог избавиться от мысли, что провалился с этим свиданием, и от этой мысли все больше и больше терял те остатки мужества и отваги, благодаря которым эта встреча началась.

 Боже,  сказала Tea и рассмеялась.  Кажется, я окружена одними сумасшедшими.

 Это не сумасшествие, Tea. Три года три года, как я знаю тебя пусть даже только глядя на тебя через окно. Это не любопытство, поверь или много больше, чем любопытство. Это даже больше, чем простое восхищение. У меня нет права говорить что-либо я не могу сказать тебе то, что хотел бы. Но, поверь, все очень серьезно, Tea.

Против своей воли она была тронута.

 Ну-ну давай будем чуть менее серьезны, ладно? Лучше расскажи мне что-нибудь забавное, смешное. Мне и вправду пора идти, но несколько минут у нас еще есть.

Слабый луч надежды Г. Р. не упустил возможности.

 Слушай, Tea. Слушай через три месяца ровно через три месяца я заканчиваю учебу, и у меня будет своя машина. Не просто машина,  поспешил добавить он,  а самая лучшая из машин. «Мерседес» или даже «Ягуар». Так вот, обещай мне, что, когда это случится, ты поедешь со мной на этой машине и мы отпразднуем окончание учебы твоей и моей вместе. Обещаешь?

Tea посмотрела на него внимательно. Потом поцокала языком.

 Ты сказал «Мерседес» или даже «Ягуар»? Неплохо, даже здорово. Поздравляю вас, господин водитель. И как же будет проходить эта поездка? Представляю себе картину: я на заднем сиденье роскошного «Ягуара», ты за рулем везешь меня наслаждаться сельскими красотами

 Ты ошибаешься,  поспешно перебил ее Г. Р.  Ты просто не сможешь сидеть на заднем сиденье, потому что в «Ягуаре» его просто нет, там всего два места, и оба спереди, потому что это спортивная модель.

 Ну тогда это совсем другое дело,  сказала девушка.  Спортивный «Ягуар» что ж будем считать предложение открытым, с твоего позволения. Я подумаю. А теперь я пошла. Не переживай и не сердись, я уже давно опаздываю. Пока.

И она протянула ему руку.

Когда она ушла, Г. Р. поцеловал ладонь, которой только что касалась ее рука, и почувствовал, что он совершенно счастлив.

И он вернулся в свой интернат. И стал писать Теа письма. Каждый день. Он просил прощения за свою назойливость и за свою глупость, за свои плохие манеры и за неуместную серьезность, равно как и за столь же неуместное бахвальство. «Я имею в виду, Tea, всю эту болтовню о Ягуаре. Нет, я тебе не врал, он действительно у меня будет. Но я выглядел, боюсь, просто напыщенным болваном, и мне очень стыдно. И я снова, как тогда на вечеринке у Н., чувствую себя полным идиотом». И он просил ее об одном лишь чтобы она не прекращала с ним переписки и чтобы они встретились снова после окончания учебы на том же месте в кафе напротив ее парадной, там, где он прожил самые счастливые пятнадцать минут своей жизни.

Tea отвечала ему. Примерно раз в десять дней он получал от нее письмо, в котором она просила его не относиться к его вымышленным прегрешениям слишком строго; он ничем не хуже, чем все остальные. В последнем письме, полученном Г. Р., она просила его не писать ей до окончания выпускных экзаменов, ибо у нее не будет времени на переписку. Но в утешение сообщала, что согласна встретиться с ним после получения аттестата выпить с ним в том же кафе вторую чашку шоколада.

Г. Р. повиновался. Больше он ей не писал, как она и просила. Но все равно чувствовал себя счастливым ведь так или иначе, он добился своего. Она обещала ему встретиться снова. Это было достижением почти победой. А пока пока он поставил перед собой новую цель, чтобы окончательно сразить Teа. Он дал себе слово получить аттестат с самыми высокими оценками. Это произведет на нее впечатление не может не произвести.