Всего за 94.9 руб. Купить полную версию
В подготовке разделов принимали участие: М. А. Данькин общее руководство проектом, организация сбора данных; Н. Ю. Замятина разделы 1, 2.1, 2.3, 2.5, 3, 4, общая редакция, приложения 1, 2, 3, 9, руководство проектом в АНО «ИРК»; А. А. Зайцев раздел 2.1 и приложение 7; Б. В. Никитин разделы 2.2, 3, 4.2, 4.3, 4.4, приложения 1, 2, 3, 4, 5, 9, А. В. Потураева раздел 2.4, приложения 8, 10; О. Д. Ивлиева общая редакция материалов. Раздел 2.3 написан по материалам исследования, проведенного под руководством к. ф. н. И. Е. Штейнберга. Авторы благодарят профессора МГУ им. М. В. Ломоносова, д. г. н. А. Н. Пилясова за консультации в ходе всей работы, доцента НИУ ВШЭ Р. В. Гончарова за помощь в работе с картографическими материалами, ведущего научного сотрудника Института проблем освоения Севера СО РАН В. П. Клюеву за помощь в проведении антропологического исследования.
1. Особенности арктических городов: вызов современной урбанистике
1.1. Общие закономерности городского развития: современные научные воззрения
В современном мире города рассматриваются как двигатели экономики главным образом благодаря их способности генерировать инновации. Инновационный потенциал городов определяется их способностью обеспечивать, во-первых, необходимую для генерации инноваций среду за счет концентрации на близком расстоянии друг от друга разных видов деятельности (близкое расстояние, в свою очередь, обеспечивает возможность контакта, обмена идеями (в теории это «перетоки знания» knowledge spillovers) и, во-вторых, необходимый для их внедрения и роста объем рынка. Первое преимущество городов получило название «экстерналии Джекобс» (по имени урбанистки Дж. Джекобс, указавшей, что разнообразие среды является необходимым условием генерации инноваций1), второе «МЭР-экстерналии» (по фамилиям экономистов Маршалла, Эрроу и Ромера, обосновавших агломерационный эффект). Связь разнообразия среды и размера рынка обосновал японский экономист Масахиса Фудзита: чем больше потребителей сконцентрировано в одном месте, тем больше возможностей для экономического выживания разнообразных видов деятельности, а чем разнообразнее среда, тем больше привлекается потребителей и т. д. до тех пор, пока издержки от роста города не превысят преимущества, и тогда будет создан новый город на значительном расстоянии от «материнского»2.
Итак, условный «нормально функционирующий город» в теории должен обладать качествами высокого разнообразия и большого размера рынка как условия генерации инноваций. Неслучайно при любом технологическом укладе крупные региональные, национальные центры оказываются в выигрыше3: они всегда находятся на острие научно-технического прогресса, развивают у себя самые передовые, инновационные отрасли (возьмем для примера Москву: в свое время на пике потенциала соответствующей отрасли в городе последовательно возникали текстильная Трехгорная мануфактура и металлургический завод «Серп и Молот», нефтепереработка и конвейерное машиностроение и, наконец, электроника и биотехнологии).
При переходе от конкретного города на уровень сети городов возникает проблема зон влияния. В пространстве вокруг каждого города население и предприятия получают инновационные импульсы развития, но также, как правило, и разнообразные товары и услуги от своего города-центра, для которого получатели инноваций являются периферией. При этом между центром и периферией на самом деле формируется сложная система поддержки инновационной деятельности города. Города генерируют инновации не «сами в себе», по сути, они региональные экономические центры, служащие фокусами экономической и социальной жизни всего региона, заказчиками для производства сырья и производителями услуг для целого региона. Горожане генераторы инноваций находятся в тесном контакте со всеми участниками процесса, и особенно с потребителями, служащими как бы контролерами качества инноваций (для объяснения этого феномена предложен целый ряд научных схем это и концепция региональных инновационных систем, и кластерная теория, и «тройная спираль», объясняющая взаимодействие науки, власти и бизнеса в инновационном процессе, и др.). Таким образом, имеем второй признак «нормально функционирующего города» региональную «систему поддержки».
При этом города центры регионов вступают во взаимодействие не только со своей периферией, но и друг с другом. Здесь они, с одной стороны, буквально делят зоны влияния, с другой обмениваются продукцией своих регионов. В зависимости от зоны влияния складываются разные иерархические системы городов (пространственный рисунок, формируемый центрами разного порядка, в классическом варианте объясняется теорией Вальтера Кристаллера («сетка Кристаллера»), в свою очередь, имеющей разные модификации). Самый верхний уровень городской сети во второй половине XX века все чаще стали рассматривать как сеть глобальных (другой применяемый термин мировых) городов. Каждый глобальный город имеет (по Фридману) свою зону влияния, с одной стороны, с другой тесные связи с другими глобальными городами4. Через глобальные города региональное развитие выходит на глобальный уровень таким образом, глобальные города служат своего рода порталами между региональным и глобальным уровнем мирового экономического и социокультурного развития.
Простейшая система городского развития, составляющая теоретическую базу управления пространственным развитием, включает три основных элемента:
узловые города как место концентрации значительных объемов разнообразных видов деятельности (места генерации инноваций как двигателя развития экономики);
региональные экономики как системы поддержки экономики узловых городов (поставщики, потребители, не только обеспечивающие должный объем рынка, но и выполняющие функции «потребительского контроля» инноваций);
глобальные сети узловых городов, через посредство которых региональные экономики входят во взаимодействие друг с другом.
Есть, однако, несколько нетипичных случаев, особенно важных для понимания ситуации в Арктике.
Первое исключение сетевые регионы. В экономической истории многократно описан феномен европейского «пояса городов» сети городов, вовлеченных в тесные экономические процессы обмена (в современной ситуации ему наследует главная экономическая ось Европы, получившая образное название «голубой банан», от Северной Италии, через Швейцарию к устью Рейна и странам Бенилюкса). Считается, что именно эта взаимосвязь послужила основой современной городской системы. В отличие от вышеописанной системы, города основные элементы этой системы не имели полноценных регионов поддержки. Зачастую это были и вовсе города-государства (Генуя, Венеция); Фернан Бродель5 подчеркивал, что города «пояса городов» были почти лишены «подшефной» сельскохозяйственной территории и закупали продовольствие вовне. Однако отсутствие региональных сетей поддержки компенсировалось теснейшими (особенно по историческим меркам) транспортными связями, обеспечивавшими местным производителям (и инноваторам) и должный объем рынка, и разнообразие. Сравнительно небольшие города стали главными драйверами экономического развития, но здесь важно, что они развивались не сами по себе, а именно в системе плотных взаимодействий, видимо заменявших региональную систему поддержки, а то и обеспечивавших преимущества городам «пояса городов» перед классическими региональными столицами6 (такими как Париж, Мадрид, Берлин, исторически являвшимися четкими фокусами соответственно Франции, Испании, Пруссии, и т. д.).