Дара Преображенская - Душа мертвеца стр 13.

Денисов протёр лоб, встряхнул головой:

 Я знаю, что ты  умная женщина, но чтобы настолько. Рядом с тобой должен быть умный мужчина.

Мила кокетливо улыбнулась:

 Уж не себя ли ты прочишь?

 Бог с тобой, я так для прикрытия, всегда, как преданный пёс жду, когда ты поманишь меня пальчиком, и я сразу же у твоих ног.

 Ладно тебе паясничать. Звони срочно Хоботову, у меня для вас двоих задание есть.

 Будет сделано, командир,  Денисов достал из кармана блокнот,  Слушаю Ваши дальнейшие распоряжения, миледи.

 Выясните круг знакомых убитого, с кем он общался, сделайте запрос в пейджинговую компанию, в компанию по предоставлению сотовой связи, выясните, кто ему звонил, составьте подробный список пофамильно и обязательно с указанием телефона и адреса. Даю два дня. Думаю, этого времени хватит.

 Маловато.

 Хорошо, три, больше торговаться не стану, Смехов и так меня трясёт, говорит, что дело затягивается, уже из Москвы намёк дали, ему отчитываться перед вышестоящим начальством нужно. Что такой мрачный стал, Артём?

Денисов поморщился.

 Не люблю, когда дела, как снежный ком на тебя сыплются. Хоботов, кажется, тоже какие-то амуры развёл.

 Привыкай, не в игрушки играем, дело-то посложнее обычной уголовщины. Ты иди, а я к Ниночке ещё загляну.

Артём нехотя поднялся со стула, посмотрел на Милу:

 Ты здорово насчёт этажей говорила, ёмко и всё понятно. Тебе бы в институт преподавателем на кафедру идти.

 Приглашали.

 Отказалась?

 Как видишь.

 Зря. Не женское это дело с отморозками якшаться.

Денисов вышел, Мила достала фотографию, на которой Надя была запечатлена в вечернем платье с бокалом шампанского, вгляделась в толпу позади неё. «Да, действительно, не женское».

ГЛАВА 3

На театральной сцене было темно, яркий свет, отражённый от двух софитов по бокам очертил декорации. Сначала вырисовывалась белая беседка, где-то недалеко от неё господский дом в стиле девятнадцатого века, а точнее помещичья усадьба, позади него бледнела река и природный ландшафт. Такое впечатление, будто ты сам присутствовал среди этой непринуждённой обстановки, попадая в помещичью Россию. В беседке стоял Дубровский и Марья Кирилловна Троекурова.

 Простите,  сказал Дубровский,  меня зовут, минута может погубить меня,  он отошёл, Марья Кирилловна стояла неподвижно. Дубровский воротился и снова взял её руку.

 Если когда-нибудь,  сказал он ей нежным и трогательным голосом,  если когда-нибудь несчастье Вас постигнет, и Вы ни от кого не будете ждать ни помощи, ни покровительства, в таком случае обещаетесь ли Вы прибегнуть ко мне, требовать от меня всего для Вашего спасения? Обещаетесь ли Вы не отвергнуть моей преданности?

Марья Кирилловна плакала молча, свист раздался в третий раз.

 Вы меня губите!  закричал Дубровский,  Я не оставлю Вас, пока не дадите мне ответа. Обещаетесь ли Вы или нет?

 Обещаюсь,  прошептала Ирина.

 Стоп! Стоп! Стоп!

Не считая Милы, в зале сидело ещё пять человек, один из них с маленькой бородкой и огромными очками громко захлопал и не менее громко заорал на сцену:

 «Дубровский», ты чего, как соляной столп стоишь! Должна быть страсть, зритель должен увидеть, нет, прочувствовать, что ты её любишь, что ты не можешь без неё жить.

Ирина в гриме Маши поправила причёску и крикнула со сцены:

 Константин Петрович, я нормально в этот раз играю?

 Сегодня нормально, только глаза должны быть грустными и чуточку побыстрее. Представь, помещичья дочка сбежала из дому на встречу с любимым, она боится, чтобы её отец-самодур не заподозрил её долгого отсутствия. Ладно, давайте снова.

Дубровский взял за руку Марью Кирилловну, прижал её руку к своей груди:

 Простите, меня зовут, минута может погубить меня.

 Стоп! «Дубровский», в твоих движениях должна читаться страсть, но не так же явно, не прижимай ты её так сильно к себе, ведь ты же играешь роль интеллигента, представителя аристократического сословия. Ладно, антракт, продолжим через час.

Ирка помахала рукой сидевшей на пятом ряду Миле.

 Привет! Хорошо, что заглянула, я сейчас спущусь,  крикнула она.

Режиссёр недовольно обернулся, уставился на Милу, однако Ирина вовремя подоспела, через пол минуты она оказалась рядом с подругой, подвела её к грозному бородачу:

 Знакомься, это  наш режиссёр Константин Петрович Колобов.

Мила кивнула, слегка смутившись от очень откровенного взгляда режиссёра. Колобов снял очки, затем снова надел их, подала ему руку для поцелуя.

 Очень приятно, Мила Сергеевна Рыбакова.

 Вы подруга нашей Ирочки?  спросил Колобов.

 Мы учились в одном классе.

 Знаете, Мила  следователь городской прокуратуры.

 Очень даже кстати, мы собираемся ставить детективный спектакль, и я бы хотел проконсультироваться с Вами по кое-каким вопросам. Как Вы на это смотрите?

 Положительно.

 Я, сами понимаете, не специалист во всех этих расследованиях. А зритель у нас искушённый пошёл, ему всё натуральное нужно. Кстати, это не Ваши статьи периодически мелькают в местной прессе?

 Мои.

 Вы пишете об уровне преступности в нашем городе, довольно интересные вещи.

Ирка взяла Милу под руку и увлекла её за собой в длинный коридор.

 Пойдём скорее, а то Костик загрузит тебя по полной программе, он же у нас демагог.

 Серьёзный человек.

 А я что говорила, он  настоящий зверь особенно на репетициях. Ты правильно сделала, что зашла, а то такая тоска порой накатывает, хоть волком вой.

 Я не знала, что ты так хорошо играешь, да ты просто настоящий талант. На гастроли ездишь?

 Какие там гастроли, с нашим-то Костиком. Прежде чем сыграть так эту сцену знаешь, сколько было слёз. И так всегда. Надоело всё.

Мила улыбнулась:

 Ради искусства приходится идти на большие жертвы.

 Вот тут ты абсолютно права. Проходи, это  моя гримёрка, вот только свет включу, и ты всё сама своими глазами увидишь.

Ирина щёлкнула выключателем, и перед Милой открылась небольшая комнатка с огромным зеркалом на стене, рядом с зеркалом стоял совершенно белый стол с многочисленными ящиками, то здесь, то там были раскиданы маленькие коробочки с тенями для глаз, пудреницы, кисточки, на подоконнике валялась кипа журналов. К боковой части зеркала была пристроена лампа в виде розовой лилии. На противоположной части стены висел портрет актрисы Ермоловой, точнее это была всего лишь репродукция, облачённая в дорогую рамку.

 У тебя здесь красиво,  Мила непроизвольно опустилась на мягкий пуфик, почувствовала полный комфорт и расслабление, посмотрела на себя в зеркало,  А кто тебя гримирует?

 Валя, она позже подойдёт.

Ирка повернулась вокруг оси, голубое платье с рюшами всколыхнулось, сделала реверанс.

 Ну, как, мне идёт?

 Очень идёт, ты и в самом деле на барышню похожа. Честно говоря, в гриме тебя и не узнать.

 Представляешь, когда-то они все так одевались. До сих пор ума не приложу, как они в те времена стирали всё это барахло. Сколько же порошка уходило.

 Тогда не было стирального порошка.

 Чем же они тогда стирали?

 Не знаю. Я не историк.

Ирка взяла со столика шляпку, надела на Милу.

 Жаль, что ты не можешь появиться в ней на улице. Уверена, за тобой бы тотчас образовался шлейф поклонников со Степановым во главе.

Улыбка незаметно сошла с лица Милы, она сняла шляпку, положила обратно на столик.

 Ты что-нибудь знаешь о нём?

 О Степанове?

 Да, о Дмитрии Васильевиче Степанове.

 Дмитрии Васильевиче К чему такая помпезность? Ты же на днях с ним танцевала, и он на тебя смотрел слишком влюблёнными глазами.

 Можно подумать, ты ревнуешь.

Ира тяжело вздохнула:

 Мне же нельзя, у меня есть муж.

 От которого ты мечтаешь давно избавиться.

 Слушай,  поморщилась Ирина,  твои предположения ничего не дают. Мало ли что я тебе говорила под пьяную лавочку. Женщина в отчаянии ещё не то скажет. Морозов  неплохой человек, но он  настоящая тряпка, а не мужик. Ты пришла сюда, чтобы только узнать больше про Степанова?