Владимир Дараган - Блокноты стр 10.

 Это как?  спросили женщины.

 Ракеты  дело такое,  сказал фотограф.  Радостное и серьезное одновременно.

Женщины посовещались и решили украсить свой «цветник» красивым мужчиной. Проголосовали и пригласили симпатичного парня. Парень ничего не понимал в их чертежах, но на фото смотрелся органично. Женщины сначала долго смеялись, потом устали, остались только улыбки.

 Вот,  сказал фотограф.  Это то, что надо.

И нажал кнопку на камере. Мама в центре, в светлой кофточке. За спиной фотографа толпились мужчины и давали советы, кому куда смотреть.

Студент

Старая шутка: дай студенту точку опоры, и он заснет.

У нас было не так. Спали по шесть часов, потом неслись на лекции, затем много часов в читалке, вечером слушали Кима и Галича в комнате общежития. Спать не хотелось, хотелось быстрее сдать сессию и унестись куда-нибудь в горы или тайгу. Девушками интересовались, но они были на втором плане. Даже на третьем после физики и путешествий.

Были ли мы счастливы? Трудно сказать, не до счастья было при такой нагрузке. Да и в путешествиях было не счастье, а преодоление. Да и какое может быть счастье, когда твое настроение зависит от других людей, от расписания, составленного не тобой. Счастье пришло потом, когда стал большим и понял, на что можно не обращать внимание.

На фото автор проводит олимпиаду по физике среди школьников. Было время, когда физика была в моде и значок МФТИ, нацепленный на лацкан пиджака, вызывал уважение. Автор на фото в костюме и даже в галстуке. Редчайший случай. «Оденься поприличнее, не позорь науку»,  сказали в оргкомитете олимпиады. Вот я и не позорил, старался, как мог.

Санаторий

Скучаем ли мы по советским санаториям? Путевка в профкоме, два дня в поезде, беседа с санаторным врачом, назначения на анализы и процедуры. Потом каждый день завтрак, беседа с соседями по столу, пляж или процедуры, обед, экскурсия с групповыми фотографиями, ужин, вечер с массовиком-затейником 24 дня сытой, беззаботной жизни. Мозги атрофируются, вскоре даже книги читать не хочется. Дни, похожие один на другой. Памяти не за что зацепиться. Потом на работе хвастаются загаром и обсуждают, где как кормят и лечат.

ГРАФОМАНЫ И ПИСАТЕЛИ

Графомания

Не ругайте графоманов. Это много лучше, чем алкоголизм и наркозависимость. И их увлечение не такое затратное, как, например, горные лыжи или любовницы. Безвредные они, если коротко.

Не хуже

«Одна печатаемая ерунда создает ещё у двух убеждение, что и они могут написать не хуже. Эти двое, написав и будучи напечатанными, возбуждают зависть уже у четырёх».  Владимир Маяковский.

Это все, что надо знать о графоманах, осаждающих издательства.

О любви

Графоман сидел за компьютером и писал роман.

 О чем пишешь,  спросила подошедшая жена.

 О любви большого политика к юной девушке

 Квартиру ей купил?  спросила жена.

 Нет, а надо?

 Пусть купит, а то читателям любовь покажется не настоящей.

Японская

Вот скажешь «лепестки цветов вишен падают в пруд», и никто даже ухом не поведет. А намекнешь, что это цитата из стихов древнего японского поэта, все сразу вздохнут и найдут в этом глубокий смысл.

Счастливый

Счастливый человек никогда не напишет ничего путного и интересного. Что может быть интересного в «Жив, здоров, кушаю хорошо»? Это интересно только маме, которая другого и читать не хочет.

Писатель

 Ты пишешь быстрее, чем я успеваю читать.

 Так это прекрасно. Остается чувство, что в непрочитанном может быть сказано что-то умное.

Скамейка

Пиши так, чтобы читателю захотелось выйти на улицу и внимательно рассмотреть сломанную скамейку, о которой ты написал.

Встреча

Встретишь кого-нибудь, поговоришь и захочешь об этом написать рассказ, которых закончится словами: «И больше я его никогда не видел».

Мазки

Стиль писателя, как техника художника. Можно смешать краски для нужного тона, а потом нанести мазок. А можно, как это делает Камиль Писсарро, наносить точками простые краски на холст, их смешение произойдет в глазах ценителя импрессионизма.

Тьму под распахнутыми плащами Волков Хаоса можно описать чем-то простым. Например  «чернота ночной пещеры». А можно как Джоди Пикол наносить мазок за мазком: «Я заглянул под их расстегнутые плащи, и мне показалось, что под их одеждой вообще нет тел: ни шерсти, ни чешуи, ни плоти, ни костей. Только тени, мрак Хаоса, мрак, не имеющий ни цветов, ни оттенков, даже не знающий, что такое цвета; дыра, прорезанная в сущем. Всеядная голодная прорва».

Последняя фраза

Мастера литературы советуют тщательно обдумывать первую фразу. От нее часто зависит  будут ли читать книгу дальше. Но последняя фраза так же важна  от нее зависит, захочет ли читатель искать другие книги автора. Мастером последней фразы был Жюль Верн. Вот, например, из «20 тысяч лье под водой»: «Шесть тысяч лет тому назад Экклезиаст задал вопрос: Кто мог когда-нибудь измерить глубины океана? Два человека имеют право ему ответить: Мы! Это капитан Немо и я!»

Внешность героев

Учишься описывать внешность литературных героев: лицо, волосы, тело, мимика, привычки, одежда, обувь А потом читаешь у Чехова: «молодая дама, невысокого роста блондинка, в берете». У Пушкина еще проще: «толстая и рябая девка».

Новое

Он начал писать, понимая, что не скажет миру ничего нового. Его согревала надежда, что люди не читали другие книги.

Между строк

Писатель-садист всегда пишет так, что его никто не понимает. Все важное между строк. А если строка одна, то тогда он важное вообще не пишет. Читатели должны сами догадываться. Никто этого не делает, и все, кто дочитывают текст до конца, пребывают или в радости (нашли то, что сами хотели сказать), или в гневе на самих себя  зачем вообще они это читали?

Вторых по-человечески жалко, а первые и не подозревают, что они сами все придумали. А что хотел сказать автор, он и сам не знает.

Будущее время

Только сейчас заметил, что в русском языке «половое» различие глаголов только в прошедшем времени: «Он вышивал, она вышивала». Но «он/она вышивает, он/она будет вышивать».

Тут бы сделать озабоченное лицо и окончательно решить, что будущее наше странное, мир катится в пропасть.

Трудно

Очень трудно писать легко.

Пропущенное

Представьте картину, на которой женщина на кого-то смотрит, а этого «кавота» нет. Кто он?  нужно догадаться, включив воображение. Он был в воображении художника, нам предложена маленькая загадка.

Хемингуэй писал, что в рассказе «можно опускать что угодно при условии, если ты знаешь, что опускаешь. Тогда это лишь укрепляет сюжет, читатель чувствует, что за ненаписанным есть что-то, еще не раскрытое».

Да, есть большая разница между ненаписанным сознательно и ненаписанным потому, что не знаешь, о чем писать. Или для искусственного тумана в сюжете  пусть, дескать, читатель помучается. Рассказы с «пропущенным» читаются нелегко, их мало кто понимает с первого раза. Если написаны мастерски, то перечитываешь.

Задача писателей

Вот интересно: является ли одной из задач современного писателя отвлечь людей от прогресса, от электронных игрушек и помощников, чтобы сохранить способность человечества думать?

Выбор

Герою рассказа хорошо бы сделать непростой выбор. Одно дело, если его уволили с работы, и совсем другое, когда он ушел сам, чтобы выбраться из уютной колеи и пойти по новой дороге к восходящему солнцу. Вот примеры, когда герой делает выбор:

 Сможете передать деньги за проезд?

 Тебе наливать?

 Косарь не одолжишь?

 Выйдешь за меня замуж?

 Ты, наконец, мусор вынесешь?

Хладнокровный

Как же хочется написать, что герой рассказа Петя был хладнокровным и молчаливым. Но стоит такое написать, и рассказ погиб. Мало ли что автор напишет, ты примеры давай. Вот и приходится писать нечто такое: