Дара Преображенская - Дневник одиночки стр 6.

«Тяжко, мерзко»,  подумал Иван Семёнович, откусил хлеб, подул на горячие щи, с трудом проглотил первую порцию больничного варева. Всё ему вспоминалась Аннушка, вспоминались её слёзы сердечные, и душа от этого становилась лёгкой, как будто от груза какого освобождалась. Решил он непременно по выздоровлении побывать в той церквушке (кажется, святого Святителя Иосифа) и побеседовать с юродивой, денег ей дать, чтоб молилась за него, грешного.

 Скажите, а Вы здесь надолго?  Дмитрий Васильевич испустил дым голубоватыми кольцами, которые устремились кверху.

 Не знаю, князь, а мне бы хоть навсегда.

Иван Семёнович отстранил от себя полупустую миску со щами, задумался о чём-то, полной грудью вдохнул свежий воздух Петербургского вечера, думал он об усопшей супруге своей Ираиде Матвеевне, о том, как, должно быть, счастлива она на небесах рядом с ангелами.

День выдался пасмурным, накрапывал последний весенний снег, под ногами творилась слякоть.

«Стар я уже»,  Иван Семёнович перекрестился, подозвал монахиню, спросил:

 А что, Аннушка-то сегодня, поди, не пришла?

Монахиня крестное знамение на себя исступлённо наложила, заговорила полушёпотом:

 Перставилась нонеча Аннушка, Господь к себе забрал. В среду схоронили, скоро уж девятый день.

 Как?

Иван Семёнович слезу утёр, не ожидал он такого поворота событий, жаждал встречи, а всё вон как обернулось. Вспомнил ещё раз рассказ Аннушки, подошедши к иконе Божьей Матери, поставил восковую свечу за упокой души божьей.

Спи, Аннушка, спи, чтобы скорби этого тленного мира никогда не коснулись тебя. И показалось Ивану Семёновичу, что в глазах Богородицы слеза блеснула. Всмотрелся внимательно, а она и впрямь блестит.

«Ах, Аннушка, Аннушка, вот и сбылись твои мечты»,  прошептал Иван Семёнович, ибо верил теперь он в существование светлого мира, куда отправится душа его после кончины бренного тела земного. И он ждал этого с нетерпением, смиренно неся свой крест и молясь усердно, как научен был ещё в далёком детстве матушкою

29.05

С детства мне внушалось, что на всём нужно экономить. Однако, получив зарплату, я почти разом тратила её на всё необходимое, и денег практически не оставалось. О какой экономии может идти речь, если и так живёшь по самым скромным запросам?

В этой стране никогда не будет благополучия, пока люди не научатся уважать себя. Это  не цивилизованная страна, это  страна рабов и рабовладельцев. Россия  страна рабов и рабовладельцев.

1.06

Я вдруг представила себе такую ситуацию. Две подруги. У одной отец директор завода, и она наслаждается жизнью, регулярно ездит на Кипр, намеревается получить образование за границей, у неё  море нарядов, она питается самыми изысканными блюдами вроде чёрной икры и креветок.

У другой отец простой рабочий, получает низкую зарплату, и этого едва хватает для семьи. Брат страдает бронхиальной астмой, у матери больные ноги, денег на лекарства не хватает. Тогда вторая подруга, замученная безысходностью и рутиной, разрабатывает с приятелем план. Вдвоём они похищают дочь директора завода и требуют выкуп. Сумма выкупа такова, что на него можно жить безбедно нескольким малообеспеченным семьям в течение целого месяца, куда и действительно ушла часть денег. Другая часть израсходовалась на операцию матери и лечение брата, а также на сытную еду.

Осудила бы я вторую подругу, решившуюся на похищение? Нет. Никогда нельзя осуждать человека, доведённого до отчаяния. Это то же самое, что броситься с осуждениями не на отравителя, а на отравленного. Подруга жила себе в удовольствие, и ей было наплевать на то, что тысячи людей работают на её отца, а он законным путём ворует их деньги, совершая разного рода махинации и выплачивая мизерную зарплату.

Закон логики гласит: чтобы воздействовать на явление, нужно взять во внимание все факторы, формирующие это явление и приводящие к нарушениям. Необходимо устранить причины, порождающие нарушения. Увы, люди отбрасывают в сторону космический закон логики, предпочитая действовать наобум и «на авось». В результате явление становится ещё более хаотичным.

5.06

Рафаэль сидел за столом, тупо смотря в тарелку с оливками. Сеньора Гортензия, не глядя в сторону двух своих сыновей-оболтусов, с наслаждением расправлялась с зелёной гроздью винограда. В центре стола горела одна единственная свеча, что создавало вокруг полумрак и некоторую таинственность, усиливающуюся от длинных продолговатых теней.

 В чём дело, Рафаэль?  наконец удосужилась спросить сеньора Гортензия, бросив внимательный взгляд на своего юного красивого племянника.

Черноглазый со смуглой кожей и кудрявыми волосами, он напоминал настоящего греческого бога, однако глаза его были всегда грустны и задумчивы, и это не давало почтенной даме покоя. По её мнению юноши в двадцать лет должны быть увлечены куда более привлекательными забавами, чем нудное рисование в мастерской, от которой постоянно несло красками.

 Так в чём же дело?  настойчиво спросила Гортензия, видя, что её племянник вовсе не собирается отвечать.

 Вот в чём дело, матушка. Оказывается, наш братец задумал написать прекрасную мадонну из Сикста, но, увы, не может найти подходящую модель для своего полотна. Каким-то странным образом ему почему-то кажется, что все девушки либо кривы, либо косы, либо вообще уродливы. Наш юный друг ищет совершенство, которого, увы, не существует в природе.

Один из сыновей Гортензии по имени Микеле подмигнул другому, и оба улыбнулись. Сеньора Гортензия оставила виноград и пристально посмотрела на своего племянника. Рафаэль по-прежнему сидел, не шелохнувшись.

 Это правда?

 Да, тётушка.

 Но посмотри вокруг. В Риме столько очаровательных женщин. Неужели ни одна из них не может стать моделью твоей будущей картины?

 Нет.

 Почему? Или ты слеп?

 Не знаю.

Рафаэль удручённо пожал плечами, следя за танцующими огоньками свечей, они будто оживали, чтобы осветить лица присутствующих.

 И какой же грезится тебе эта Мадонна из Сикста?  спросила заинтересовавшаяся предметом разговора сеньора Гортензия.

Рафаэль помолчал немного, затем заговорил так, будто уже видел перед собою Её.

 У неё непременно должны быть голубые глаза чистого небесного цвета, волосы русые с золотым оттенком, словно само Солнце поселилось в них, тонкий стан, чистая кожа и нежный взгляд, каким смотрит Богиня, спускающаяся на Землю.

Сеньора Гортензия вздохнула:

 Увы, у тебя слишком большие запросы, Рафаэль. Но не думаю, что положение твоё так безнадёжно, как говорит Микеле. Завтра вечером твой дядя Фернандо приглашён на званый бал к одному известному городскому магнату Франческо Феллини. Наверняка, в его доме будут красивые женщины со всего Рима, и ты непременно встретишь ту, что ищешь. Во всяком случае, я желаю тебе удачи.

Рафаэль наколол на вилку несколько сочных оливок, но так и не съел их, он всё ещё пребывал в своей задумчивости. Ему так хотелось поверить словам тётушки, несмотря на сомнения. Неужели действительно такое совершенство существует?

Карнавал у Феллини наскучил Рафаэлю, хотя дядюшка был очень добр. Буйство красок, наряды и высокомерие придворных дам лишь оттолкнули его, здесь он не нашёл ни одной, кто мог бы привлечь его внимание. Дамы видели в нём довольно странного молодого человека с больным воображением, впрочем, они списывали это на избыток таланта. Некоторые даже открыто выражали ему презрение, ибо он отвергал всех, кто нарочито набивался ему для позирования. Рафаэль знал об этом, поэтому он шумному обществу предпочёл уединённый уголок под самыми дубами вместе со старшим кузеном Алехандро. Сад роскошного особняка сеньора Феллини выходил на городскую улицу, и оттуда практически оставаясь незамеченным, можно было наблюдать за поздними прохожими. Алехандро был увлечён оживлённым монологом об университете, Рафаэль слушал его в пол-уха, рассеянно следя за городским пейзажем. Молодая женщина в ярко-голубой накидке, из-под которой выставлялись её длинные золотисто каштановые волосы, с полной корзиной винограда, бросила беглый взгляд на господский дом и медленно зашагала вдоль мощёной улочки. Рафаэль остановил рассказ Алехандро, подошёл к воротам и долго глядел вслед удалявшейся фигурке в синем.