Всего за 199 руб. Купить полную версию
Она упала передо мной на колени, молитвенно сложа руки. Из кузни выскочила простоволосая девушка с заплаканным лицом и тоже упала передо мной на колени.
Подождите! смешался я. Встаньте! Не нужно этого! Конечно, я помогу вам! Только объясните, я не понимаю! Кто забрал? Кто Он?
Наш сеньор, глухим голосом ответил кузнец.
Но У него ведь нет на это права? неуверенно спросил я.
Меньше всего мне бы хотелось участвовать в разбирательствах крестьян с их сеньором.
Нет, сударь, нет! вскричала жена кузнеца. Спасите его! Поль ещё совсем ребёнок, ему всего девять! Он делает с людьми ужасные вещи! Его все боятся! Все! Потому что он делает невозможное! Понимаете, сударь?! Он творит невероятное!
Подождите, начал догадываться я. Вы хотите сказать, что у вашего сеньора есть Вера?
Есть, мрачно подтвердил кузнец. Но не в Господа нашего.
И что же? Его Вера сильна?
Сильна, сударь.
Дядя рассказывал мне, какие страшные чудеса именем Господа совершал над вражескими солдатами исполненный Веры преподобный отец Иаков на поле боя. Правда, у испанцев, как рассказывал дядя, был свой преподобный судя по его рассказам, обладавший не меньшей Верой. Ходили слухи и о вероотступниках. И о силе их Веры.
Я вдруг почувствовал, что мне зябко. Захотелось накинуть плащ. Я машинально погладил рукой грудь, нащупав висевший под камзолом нательный крест.
А как же Святая инквизиция? спросил я.
Ах, сударь! воскликнула жена кузнеца. Ей теперь не до нас! Её больше заботят протестанты!
Встаньте, сказал я. Прошу вас. Конечно, я вам помогу, я ведь обещал. Тем более
Но не клялся! тут же всколыхнулся внутренний голос. Лучше было напороться на кинжал слуги гасконца! В этом случае хотя бы был шанс выжить!
И как Он забрал мальчика? Когда? спросил я, с усилием отогнав недостойные мысли.
Утром мы заметили, что Поль куда-то пропал, ответила жена кузнеца, поднимаясь с колен. А недавно нам сказали, что видели, как он входит в замок.
Так он сам туда пошёл? Может, тогда
Нет, сударь. Он делает так, что люди сами к нему приходят. И больше их никто никогда не видит. Ах, Поль, мальчик мой! она снова шумно всхлипнула, спрятав лицо в ладонях.
Кузнец, придвинувшись, обнял её. Глядя на его могучие плечи, так жалко сгорбившиеся в неловкой попытке утешить жену, я внезапно почувствовал гнев. Негодяй, издевающийся над беззащитными людьми, должен быть наказан! Тем более, если он действительно служит Врагу рода человеческого.
Как же лучше действовать? спросил я кузнеца. Замок большой? В нём много слуг?
Замок небольшой, сударь, обстоятельно начала объяснять за кузнеца его жена. Это просто дом. Слугу видят только одного, он порой выходит в деревню, и он совсем старик. Всё, что положено, люди просто оставляют у ворот. Люди боятся заходить за них.
И давно Он у вас такой? осторожно поинтересовался я.
Не очень, сударь. Как жена его преставилась. И две дочки. От оспы они померли. Семь лет прошло, да? подняла она глаза на мужа.
Мы пойдём вместе, сказал кузнец. Я и вы. У меня припрятана аркебуза. Дам её вам, вы, небось, лучше меня с ней управитесь А я топор возьму.
В голосе его звучало обречённое спокойствие.
Аркебуза, это хорошо, похвалил я. У меня ещё есть пистоль. Новейшей конструкции, кремнёвый.
Пистолем своим я гордился. Он довольно дорого обошёлся нашей небогатой семье. Я не желал таких трат, но матушка настояла, чтобы оружие было самым лучшим. Вспомнив о матушке, я почувствовал лёгкий укол грусти. Наверняка волнуется сейчас обо мне.
Кузнец ушёл собираться. Я накинул плащ, надел берет и подошёл к Одиссею. Тот задвигал ноздрями и шумно фыркнул.
Подкрепись пока, братец, сказал я ему. Побегаешь ещё немного без подковы. А зачем терял?
Повесил ему на морду мешок с остатками корма и вытащил пистоль из седельной сумки. Снова полюбовался на него и проверил заряд. Я взял за правило каждое утро менять затравку и сегодняшним утром тоже менял, но всё равно на всякий случай выскреб с полки порох и насыпал свежего. Проверил, не сбился ли кремень в зажиме.
Тем временем подошёл кузнец, ведя в поводу неказистого, но крепкого на вид конька. К седлу был приторочен здоровенный топор, в руке кузнец принёс аркебузу. Аркебуза была совсем старой, ещё с открытой полкой, но выглядела вполне исправной. У нас дома была поновее. Я не стал её забирать или покупать себе другую, потому что не знал точно, что мне понадобится на войне и предполагал обзавестись необходимым на месте. Если меня причислят к мушкетёрам, то надобен будет только мушкет, если в лёгкую кавалерию, то короткая аркебуза и палаш, ну а в тяжёлую кавалерию я и не мечтал попасть, простую кирасу, шлем и латы я ещё мог кое-как осилить, но хороший рыцарский конь стоил как половина нашего поместья.