Всего за 419 руб. Купить полную версию
Что труднее всего? спросил доктор Лам.
Придется рассказать жене, обеспокоенно ответил Джерард. Я не смогу делать это иначе у нее под носом.
Он оказался прав: Беп была вне себя, когда услышала их план.
Ни за что! воскликнула она. С ума сошел? Я же сказала тебе не вмешиваться. Ты ввязываешься Бог знает во что, даже не представляя, чем это может кончится, Джерард. Глазом моргнуть не успеешь, как в нашу дверь постучат. Я против!
Джерард пытался ее успокоить, но безуспешно. Она кричала еще минут пятнадцать, и Джерард задумался, не придется ли отменить всю эту затею.
Ты вообще знаешь, что там, в подвале? наконец спросил он.
Беп не ответила и с каменным лицом принялась обрезать фасоль: она вся была в коричневых точках. Это в последнее время стало учащаться.
Мука, сказал он. И яблоки. Яйца. Лук, табак, фасоль. Целые мешки, Беп. Ты даже не представляешь.
Жена гневно на него взглянула.
Это не наше! воскликнула она.
Вот тут ты ошибаешься, сказал Джерард. Это именно наше. Это голландцев. Те уроды украли это у нас. Мы всего лишь хотим вернуть все на свои места.
Беп звучно бросила горсть фасолин на сковородку.
Может, хватит уже? сказала она. Так ты моргнуть не успеешь, как окажешься в тюрьме. И что будет со мной? С нашим ребенком? Как нам быть тогда? Уже вижу картину: жители района радуются еде, потому что тебе вдруг надо быть героем, но бац, и ты оказываешься в тюрьме, а мы с малышом на улице.
Джерард вздохнул.
Я работаю с доктором Ламом. Он тоже разумный человек с ответственностями, так ведь? Подумай, как он рискует. У него тоже семья, он не может позволить себе лишиться докторской практики.
Мне все равно. Я этого не потерплю.
Хотя бы спустись с нами в подвал и посмотри сама, сказал он. К тому же мы не обязаны распределять все по району. Можно время от времени брать что-то просто для себя. Только представь, ты можешь торт испечь из всего, что там лежит.
Беп молчала.
Просто спустись и взгляни, повторил Джерард.
Беп по-прежнему молчала, когда они спустились к припасам в подвале. Время от времени она открывала ящики, слегка подталкивала мешок картошки ногой, доставала из мешка лук и проверяла, насколько он твердый. В конце концов она скрестила руки на груди.
Видишь, Беп? спросил Джерард. Хорошая еда. Мы же не можем оставить ее всю фрицам, правда?
Она пожала плечами. Ее взгляд упал на мешки с мукой.
Никто об этом не узнает, продолжил Джерард. Только ты, я, доктор Лам и два его знакомых. Мы никому в здании не расскажем, никто не узнает.
Какое-то безумие. Прямо под носом у немцев, сказала она.
Мы будем делать это по вечерам, после уборки. Или по воскресеньям. Ты же знаешь, что в это время тут никого нет, так ведь?
А если кто-то войдет, а ты тут набиваешь карманы?
Чтобы сюда войти, надо позвонить в звонок, сказал Джерард. Без ключа никто войти не может. Никто ни о чем не узнает. Они у нас воруют, Беп! Люди голодают. Мы должны что-то сделать. Если мы, зная об этом, ничего не сделаем, я понимаю, что в будущем не смогу на себя в зеркало смотреть. Никогда. А ты сможешь?
Беп стояла, скрестив руки и наморщив лоб. Наконец она медленно кивнула.
Ладно, сказала она.
Джерард почувствовал волну облегчения.
Только никому ни слова, продолжила она. Вообще никому. Ни семье, ни друзьям. Никогда. Мы не знаем, кому можно доверять.
Разумно, сказал Джерард. Никому ни слова.
А если что-то пойдет не так, если тебя поймают она запнулась. Я тебя побью, серьезно, вот увидишь! Ее глаза сверкнули.
Джерард хотел ответить, что, если его поймают, побьют и без ее помощи, но решил промолчать.
Доктор Лам обрадовался, когда услышал, что Джерарду удалось уговорить Беп. Он предоставил им прочную плетеную корзинку с двумя ручками и веревку, достаточно длинную, чтобы ее можно было спустить в сад с крыши. Джерард собирался впервые опустить корзинку с едой в следующее воскресенье.
Тем временем работа смотрителя, как всегда, не давала Джерарду расслабиться. Конечно, к нему в первую очередь обращались по поводу любых проблем в здании, как серьезных, так и не очень. Также он должен был следить, чтобы здание всегда оставалось убранным и чистым. Неделей ранее приехали две новые работницы. Они всегда задерживались рядом с местом консьержа. Немного поболтав и посмеявшись с ним, они исчезали куда-то на верхние этажи.
Что это за дамы? поинтересовался у него Джерард. Похоже, ты им приглянулся.
Роджер покраснел.
Не говори глупостей, сказал он. Они работают на третьем этаже, убирают там и приносят всем кофе.
Джерард отметил слова, которые использовал Роджер. Поскольку вермахт и NSB конфисковали третий и четвертый этажи, Джерард называл их «фрицевыми этажами». Его поразило, что Роджер говорил об этом с такой непринужденностью, и вновь заставило задуматься, на чьей он стороне.
Просто будь осторожен, сказал Джерард как можно спокойнее. А то сам не заметишь, как окажешься в ловушке.
Роджер по-прежнему выглядел неловко.
Слышала, фрицы наняли двух голландок? спросил он у Беп чуть позже.
Знаю, да, ответила она. Эмили и Флор. Пару недель назад познакомилась с ними. Не хотели меня отпускать, как только увидели мое пузо.
Интересно, что они за женщины, раз готовы работать на этих крыс, сказал Джерард. Мне было бы так стыдно другим об этом рассказывать.
Они точно из NSB, я уверена, сказала Беп. Мне они ничего не сказали, но я сразу поняла по их отношению к немцам. Если бы я должна была подносить фрицам кофе, непременно добавила бы в чашку ложечку мышьяка.
Роджер, вроде, с ними ладит. Они сегодня так мило болтали. Нам надо быть с ним осторожнее. Он-то многое видит и слышит на своем посту.
Красное платье
Октябрь 1942 года
Одним субботним вечером Беп и Джерард сидели за столом. Они ужинали в тишине, оба погруженные в собственные мысли. Сегодня им предстояло сделать это в первый раз. На крыше ждали корзина с веревкой. Корзинку планировали опустить в десять часов, значит, наполнить ее надо было до этого.
Джерард волновался, но при этом был в предвкушении. Он был счастлив, что наконец мог сделать что-то с такой вопиющей и неприкрытой несправедливостью. Он перебрал в уме детали плана. Спустить корзину, наполнить продуктами, поднять обратно на крышу, опустить на веревке. Ровно в десять. Он боялся представить, что будет, если он опустит корзину, а доктора Лама внизу не окажется. Если кто-то пройдет мимо, непременно увидит корзину, полную еды. Главное точно рассчитать время. На всякий случай Джерард сверил наручные часы с часами в холле. Время было одинаковое.
Джерард заставил себя доесть ужин, хотя от напряжения голода совсем не чувствовал. Впервые в его душу закралось сомнение. Он в любом случае собирался выполнить план, но мысли о том, что может пойти не так, роились в его голове, словно пчелы. Как ни странно, теперь Беп стала образцом спокойствия. Она размеренно поужинала, аппетит, очевидно, не пропал, несмотря на то, что им с Джерардом предстояло проделать. Пока Беп убирала со стола и складывала тарелки в раковину, муж над ней кружился.
Тебе пора, наконец сказала она. У тебя будто шило в штанах.
Пока нельзя, ответил Джерард. Уборщики еще не ушли.
Полчаса спустя он запер дверь за уходящими уборщиками. Теперь поводов оттягивать не было. Джерард взял корзину и отправился в путь. Спускаясь в лифте, он осознал, что не придумал достойного оправдания на случай, если его с корзиной кто-то увидит. Почему смотритель расхаживает по зданию так поздно, еще и с огромной корзиной?
Выйдя из лифта, он остановился. Пустой и тихий холл был совершенно не похож на себя же днем. Днем его наполняли шаги, голоса, телефонные звонки, стук печатных машинок, звонки в дверь с улицы, вращение стеклянной двери. Теперь было тихо и пусто. Поэтому стали слышны другие, обычно незаметные звуки. Тиканье отопительных труб. Шум дождя за окном у входной двери. Джерард не включил свет на случай, если кто-то будет проходить мимо окон. Окна, разумеется, затемнили по приказу оккупантов. Да и уже начался комендантский час, так что любой гуляющий сейчас спешил домой, а не заглядывал в окна. Но так было спокойнее.