Всего за 419 руб. Купить полную версию
Что ж, я вас поздравляю, сказал он. Ожидайте пополнения.
Они пожали друг другу руки. Доктор сел на диван рядом с Джерардом и его лицо приняло серьезное выражение.
Я слышал, по вашему дому теперь шастают эти гады, сказал он.
Новости быстро расходятся, ответил Джерард.
Когда перед зданием весь день стоят армейские машины, догадаться не сложно, сказал доктор. Но даже если бы фрицы как-то прикрывались, новость все равно быстро разлетелась бы. Люди много говорят, Джерард. Мне вчера об этом сказали пациента четыре, не меньше. А если бы не рассказали они, рассказал бы кто-то другой. Как эти уроды себя ведут?
Пока не могу сказать, ответил Джерард. Они ведь только приехали. Посмотрим, какие изменения внесут.
Доктор Лам ненадолго задумался.
Если вам понадобится помощь, дайте знать, сказал он. У меня много полезных связей.
Казалось, доктор хотел что-то еще добавить, но в последний момент передумал. Беп вышла из приемной. Джерард поднялся и взял со стола шляпу.
Скажите, если вам будет что-то нужно, напомнил доктор Лам. Мы ведь соседи, в конце концов.
Голландские соседи, сказал Джерард.
Совершенно верно, сказал доктор Лам. Голландские соседи, вот мы кто.
К счастью, токсикоз Беп вскоре прошел. Они рассказали родственникам, что ждут ребенка. Вис и Леви первыми пришли в гости их поздравить.
Мы весь путь проделали пешком. Идиотский трамвайный запрет! пожаловалась Вис.
Несколькими неделями ранее объявили, что евреям теперь нельзя пользоваться трамваями. Этот запрет очень усложнил как простые встречи, так и своевременное прибытие на работу. Джерард заметил, что евреи, работающие на Вестермаркте, были вынуждены вставать как минимум на час раньше, чтобы успеть на работу пешком. Леви и так было трудно вовремя добираться до собеседований. Транспортный запрет только усугубил его безработное положение.
Еще и этот бред со звездой Давида продолжала возмущаться Вис.
Леви молчал. Как только они вошли, он тут же снял плащ, будто ему было стыдно перед Беп и Джерардом.
Ладно, неважно, продолжила Вис. Хоть какие-то хорошие новости, малыш в семье! Жду не дождусь, когда он родится.
Когда гости собрались домой, Джерард отвел Леви в сторону.
Я могу как-то помочь? спросил он. Хочешь, спрошу, не найдется ли тут для тебя работы?
Это очень мило с твоей стороны, ответил Леви, но мы справляемся.
Спрятанные сокровища
С прибытием вермахта атмосфера в здании изменилась. Военные разгуливали в униформе и с таким видом, будто все здание принадлежало им. Помимо них в здании стали работать члены NSB[1]. Джерард никак не мог решить, какая из групп ему противнее. Он ненавидел их форму и эмблемы. Некоторые парни только из пеленок вылезли, а уже излучали убеждение в чувстве собственного превосходства. Джерард изо всех сил избегал смотреть им в глаза: от одного их взгляда ему становилось противно. Казалось, что они заметят презрение в его глазах, и как бы ему ни хотелось высказать им в лицо все, что он о них думает, он понимал безопаснее ладить с ними, насколько это возможно.
Пока они будто смирились с присутствием других сотрудников в здании обжарщиков кофе и винокуров как с меньшим из зол, но долго ли это продержится? Раз занять два этажа не составило проблемы, что помешает им с такой же легкостью занять все здание, если они решат, что им не хватает места?
Сотрудники других компаний были, мягко говоря, взволнованы. Джерард понимал это по их напряженным лицам, когда сталкивался с кем-то на лестнице или в коридоре. Но они в каком-то смысле тоже к этому привыкли, Джерарду оставалось только радоваться, что его, как смотрителя, пока не собирались заменять. Он не представлял, что делать, если немцы решат выгнать его с женой и ребенком на улицу.
Было неизвестно, в чем заключалась работа военных. Третий этаж обустроили под офисы, а четвертый, вероятно, служил хранилищем. Проходя мимо, Джерард замечал постоянно пополняющиеся картотеки, подносы и папки документов. Немцы непрерывно кому-то звонили и ставили печати на каких-то документах.
Несколько недель спустя поступил новый приказ: часть подвала велели очистить под дополнительное хранилище. Джерард снова позвонил Вюрдеманну и проинформировал его. На следующей неделе он освободил комнаты в задней части подвала.
Поздним вечером, пару дней спустя, в гараж рядом со зданием въехал грузовик. Джерарду было интересно, что они привезли на этот раз: в конце концов, ответственность за здание лежала на нем. Заинтересованный, он подошел к грузовику и спросил, нужна ли помощь. Немец у грузовика раздраженно на него взглянул и отмахнулся. Джерард помедлил, стараясь выглядеть как можно более естественно, но после второго раздраженного взгляда немца покинул сцену. Войдя в здание, он сказал Роджеру:
Не нравится мне это. Эти фрицы делают, что хотят, нам даже не рассказывают. Вдруг они держат в нашем подвале оружие, или, не дай Бог, бомбы? Что нам делать, если так?
Я уверен, они ведут себя осторожно, ответил Роджер. В их же интересах сохранить здание целым. Надо же им где-то вещи держать.
Какой ты заботливый, сказал Джерард.
Роджер не ответил. Джерард впервые задумался, на чьей стороне его знакомый на самом деле. Смотритель был уверен, что почти все голландцы относились к немецким оккупантам и их планам с таким же презрением, как и он сам. Но со временем он убедился, что многие граждане были только рады выслушать планы гитлеровской партии и с гордостью рассказывали, что являются членами NSB. Джерард пришел в ужас, когда узнал, что немало голландцев питали такую ненависть к евреям. Но он старался избегать разговоров об этом: никогда не знаешь, чем это тебе обернется. Роджеру он ничего не сказал, но решил впредь быть с ним осторожнее, тщательнее подбирать слова. Он понял, что теперь не может открыто высказывать свои мысли в родной стране.
Вечером Джерард заговорил с одним из винокуров, который весь день трудился в подвале, и спросил, что ему известно о вещих, которые немцы там держат. Тот пожал плечами:
Это коробки с ящиками, сказал он. Я не знаю, что они там держат, знаю только, что этого добра много.
После работы Джерард обсудил произошедшее с Беп.
Даже знать не хочу, чем фрицы там занимаются, сказала она. И тебя очень прошу не вмешиваться. Я не знаю, что делать, если с тобой что-то случится. Тебя ведь это не касается, значит, ты никакой ответственности не несешь. Ты в ответе только за нас, у тебя ведь скоро будет ребенок.
Джерард понимал, что она совершенно права, но не мог отделаться от этих мыслей.
На протяжении следующих недель грузовики постоянно приезжали и уезжали. Раз в несколько дней приезжала другая машина, появляясь через служебный вход, чтобы грузчики отнесли в подвал продукты, или же чтобы оттуда их увезти. Это происходило каждый день, либо утром, либо вечером. У грузовика всегда стоял вооруженный солдат, который быстро демонстрировал, что чужие глаза им тут не нужны, стоило Джерарду только подойти. Он понимал, что лучше не ввязываться, но все же решил спуститься в подвал и узнать, что там происходит. В конце концов, надо проверить, не держат ли в здании что-то опасное. Он убеждал себя, что, как смотритель, не может этого не сделать.
Одним субботним вечером, когда сотрудники разошлись по домам и Роджер покинул пост со словами «хороших выходных», Джерард спустился в подвал. Он прошел мимо дистилляторов и неиссякаемого запаса угля и оказался у задней части подвала. Пространство было набито коробками, ящиками и мешками, как ему и сказал винокур. Джерард выждал пару секунд, чтобы убедиться, что поблизости никого нет, хотя без ключа туда никто не смог бы пройти. Если бы за ним сейчас оказались немецкие солдаты Убедившись, что вокруг тишина, Джерард открыл первый ящик. Он оказался набит мешками сахара. Во втором были мешки муки. В третьем картошка.