Всего за 416 руб. Купить полную версию
Это известие произвело на Черского отличное впечатление. Потанин сейчас пребывал в Москве и, выезжая отсюда, забрал прекрасную коллекцию окаменелостей, найденных им в окрестностях Омска.
Так вот, он пишет, голос Марчевского звучал почти весело, что эти раковины наделали много шума, но никто не хочет взяться за их определение. Попросту боятся. Если Гумбольдт утверждал, что эти территории находились в давние времена под водой, простиралось здесь море, то твои раковины должны были отрицать это. Потому что ведь они принадлежат к пресноводным
Наверное, принадлежат! Я проверил добросовестно во всех книгах, какие смог достать здесь. Впрочем, Потанин согласен со мной.
Даже подтверждает в письме. Но он не является специалистом в этой области, следовательно, должны сказать это другие. А если бы признали, что это так, ты знаешь, что из этого произошло? Вот черти побрали бы целую теорию великого Гумбольдта! Потому что свидетельствовало это, что здесь и прежде были реки и озёра, а не океан или море. Следовательно, стоило бы выстрелить из большого орудия, потому что каждый боится, чтобы случаем не подвергнуться осмеянию.
Что на это Потанин?
Советует работать больше. Просит меня, чтобы исследовал эти теории основательно, сделал разрезы и эскизы и постепенно посылал с краткими описаниями в Московское общество испытателей природы. Мне кажется, что он сделал много.
Ясные мгновение назад глаза Черского начали гаснуть.
Ланин тебя вспоминал? Марчевский разгадал, что с ним произошло. Временно он не стал кружить ему голову. Что до Потанина, человек очень порядочный. Помнит обо всём. Прислал анатомический справочник, который ты просил. Вовремя, как раз пригодится. Я разговаривал с комендантом госпиталя. Если захочешь, можешь даже ассистировать при вскрытии трупов и операциях, он уладит всё. Это тоже неплохой человек, только вот пьяница.
Что-то пришло ему в голову весёлое, он рассмеялся, покачал головой, потом поставил самовар.
Что хотел тебе ещё сказать?.. остановился он. Ага! Благодаря Потанину я получил немного известий о твоей семье
Он незаметно взглянул на Черского, его лицо внезапно покрыла смертельная бледность.
Всё там в порядке, говорил он дальше безразлично, будто не замечая этого. Мать жива, жива сестра и швагер (зять), появились дети. Поместье не было конфисковано. Полностью принадлежит швагеру.
Марчевский занялся самоваром, потом наполнил стаканы и поставил на стол.
Пей, пока горячий, произнёс он, подсовывая сахар. При такой пыли нужно хорошо прополоскать горло. О чём я говорил?.. А, поместье принадлежит полностью Дугласу. Как случилось, что твоя часть тоже принадлежит ему, Потанин не смог выяснить. Я просил его об осторожности, леший знает, что за этим скрывается Однако постепенно разузнаем всё. Именно поэтому мать не пишет тебе писем.
Черский выпил чай до дна и отодвинул стакан.
Должен возвращаться в казармы, произнёс он безразлично, как будто всего этого не слышал. Вдруг Ланин меня ищет!
Он забрал книжку, поблагодарил и вышел. Марчевский начал прохаживаться по избе. Задумался, не совершил ли он ошибку, вспоминая как раз сегодня об этом неприятном семейном деле, что жгло Черского, как растравленная рана. Не сомневался он в этом, не вернулось к нему спокойствие, которое сохранялось внешне. Он был убеждён, что отгадал даже то, что не услышал: что за всем этим скрывается какая-то подлость, ведь у Дугласа нет недостатка в деньгах, смог бы что-то прислать. А если мать молчит, то также, наверное, не по собственной вине
Он своим обычаем уселся у окна и впал в задумчивость. «Как все, он жил до сих пор постоянно, миражом амнистии и дома, задумывался дальше. Сегодня вычеркнул дом со своего счёта. Может, и лучше. Самым худшим являются для нас иллюзии»
Лицо Черского мелькнуло ещё несколько раз перед его глазами и наконец исчезло. Зато появились другие: эти из первой роты и из второй, и из третьей, появились офицеры, чиновники, полицейские, жандармы. При каждом задержался он на миг, взвесил его возможности, что-то проверил, установил, наметил какие-то задания. И снова шёл к следующему
В это время Черский сидел в небольшом домике прежней госпитальной умывальной и при свете свечи нагревал реторту. Забулькало, он долил какую-то жидкость из пробирки. Поднялся и опустился пар. Он отодвинул горелку, и когда реторта остыла, встряхнул её сильно и взглянул на свет: исчезало замутнение, на дне возникал осадок.
Закономерно, обрадовался он громко. Понимаю эту проблему. Как у вас идёт работа?
Рядом Али-Бек, черкес, препарировал совместно с Марущиком какую-то птицу. Шкурка уже была снята. Черский взял её в руку и осмотрел.
Отлично, похвалил он. В этом месте нужно немного очистить, указал он пальцем. Придвиньтесь к свету, можете не заметить. Потом можете натирать.
Он вернулся к своей работе. Заглядывая часто в книжку, он снова соединял какие-то жидкости и порошки. Он любил этот угол. Эта скромная лаборатория была оборудована его руками, на его деньги. Поначалу учился здесь сам. Сейчас приводил других и передавал им свои знания. Подбирал главным образом таких, самых скромных, прежде неграмотных и достигал необычайных результатов. Эти двое, например, знали уже зоологию не хуже, чем он, и даже ему начали отвечать тем же.
Миновало полчаса. Черский что-то мурлыкал певуче, придавая ритм своим занятиям, когда неожиданно потрясла его дрожь. Он чутко насторожил слух. В посвисте бури его бдительный слух уловил сильный, отлично знакомый шаг. Кто-то открыл дверь. Из клубов пыли, которые ворвались внутрь, появился Ланин. Солдаты сорвались с мест и встали по стойке «смирно».
Работайте, работайте дальше, под видимостью ласковости в словах капитана не чувствовалось вовсе тепла. Ага, птичка!.. Хорошо, делаете чучело, может, где-то повесите в казармах. А ты, Черский, что? Забавляешься химией? Говорил тебе сколько раз, что жалко времени, существуют более важные вещи. И тебе также нужен отдых. Когда сделаешь то, что нужно, можешь поразвлекаться химией Тем временем, однако, брось её и подай мне справочник. Проверим, чему ты научился со вчерашнего дня
Он начал медленно листать страницы. Задержал взгляд на какой-то таблице.
Итак, как обстоит дело с той землёй? спросил он. То, что видим сейчас, создалось поочерёдно в разных Как здесь написано? Ага: эра! Следовательно, в разных эрах Какие они были?
Черский прочёл наизусть, как по нотам. Ланин с одобрением покивал головой.
Хорошо, хорошо, похвалил он. Во всяком случае спрашиваю об этом, и знаешь, для чего? Эта таблица напоминает мне таблицу умножения, а ей меня учили таким же образом. По порядку Перейдём к тому, что я тебе задал, перелистнул он несколько десятков страниц. Есть! Мезозойская эра. Говори, что здесь написано!
И Черский говорил. Предложение за предложением, чётко и так убедительно, как во время рапорта. Ланин водил пальцем по строчкам и передвигал его всё ниже. Внезапно он остановился.
Плохо! проворчал он. Повторить!
«Некоторые из пресмыкающихся доходили до огромных, Черский сильно подчеркнул это слово, размеров, например из группы динозавров».
Ланин удовлетворительно покивал головой.
О, видишь, теперь хорошо, похвалил он. Огромных, а не больших. Черский, слишком мало учишься, покрутил он с неудовольствием головой. Ну, говори дальше! Его настроение медленно улучшалось. Под его пальцем из того, что он слышал, не пропало с той поры ни одного слова. Он перескочил на другую страницу, потом на третью. Его рука дрогнула.
Плохо! крикнул он. Повторить!
«В конце мезозойской эры в мире происходят серьёзные перемены»