Брюс Ольга - ИнтернатовскаЯ. Повесть стр 9.

 Да, говорю, очень вкусные оладьи,  схватив маленький горячий блинчик, Катя с усердием подула на него.

Покормив детей, Ирина ушла на работу. Сёстры запили завтрак травяным чаем и отправились полоть усадьбу. Бегая по дороге наперегонки, девчонки шутили, смеялись и радовались утреннему солнышку, зажмуривая на ходу глаза.

 Интересно, а что там?  Катя притормозила и подняла голову кверху.

 Где там?  чуть поодаль остановилась и Маша.

 Там,  Катюша показала пальцем в небо,  наверху. Мамка рассказывала, папка туда ушёл и бабушка с дедушкой. Будто наблюдают за нами, а сказать ничего не могут.

 Наверное,  пожала плечами Мария, рассматривая облака, похожие на тонкий слой ваты.  А мне всё это море напоминает.

 Не-а,  засмеялась Катя.  Какое море? Оно чёрное, а небо голубое.

Маша быстрым шагом подошла к сестре.

 А ещё есть красное и белое.

 Да ну-у,  Катя удивлённо посмотрела на сестру.  Прям красное-красное?

 Ага.

 И белое, как молоко?

 Ага.

 Откуда ты знаешь?

 Девчонки рассказали, а ещё я книгу у старшеклассниц видела. География, кажется, называется.

 Какая-такая биография?  изумилась Катя, не понимая, о чём это говорит сестра.

 А-ха,  усмехнулась Маша, взяв девочку за руки,  не биография, а ге-о-гра-фия. Поняла?

Катюша часто-часто замотала головой в знак отрицания.

 Ладно, потом объясню. А сейчас, побежа-али-и!  потянула сестру за собой, разгоняясь на пыльной дороге.

Проснувшись, Митя поднялся на руку и прислушался: за окном переговариваются Маша и Катя. Пока мужчина умылся и разбудил мальчишек  сестёр и след простыл.

 Поторапливаемся,  подгонял Федю и Егора.  Завтракаем  и на польбу картошки.

 Ага, сейчас,  огрызнулся Егорка, проглатывая пятый оладушек.  Им делать нечего, вот и пускай идут, а у меня дел по горло.

 И каких же?  поинтересовался Митя, подвигая к сонному Феде кружку с козьим молоком.

 Разных. Надо на речку  проверить сети  Егор на ходу придумывал неотложные дела.  Да мало ль чего ещё надо.

 Э-э, не-ет, друг. Сейчас перекусим и на усадьбу,  Митя давно понял: Егорку надо перевоспитывать трудом, иначе вырастет знатный лодырь и пройдоха.

 Я тебе не друг, а ты мне не отец,  мальчишка насупился, глядя на отчима исподлобья.  Не имеешь право указывать.

 Во-первых, да, не отец, но по закону  муж твоей матери, а это что означает?

 Что?

 Отчим, то есть законный отец, хоть и неродной. И какой отсюда вывод?

Егорка вконец растерялся, не понимая, что от него хочет посторонний человек, пришедший в чужой дом несколько месяцев назад.

 Дядь, отстань, а?

 А вывод такой: я имею права тебя воспитывать и наказывать, если уж ты ведёшь себя хуже девок,  ответив строгим голосом, Митя в шутливой форме ударил кулаком по столу.

 Я всё мамке расскажу!  соскочил Егор с табурета и ринулся на улицу с криками.  Я скажу, что ты меня бил!

 Говори-говори,  спокойным голосом произнёс Митя и, повернувшись к Феде, улыбнулся.  Ну, а ты что?

Федька сидел смирно, медленно пережёвывая пышный оладушек и не сводя глаз с отчима.

 На картошку пойдёшь?

 Угу,  согласился мальчик, с трудом проглотив большой кусок вкуснятины.

С сорняками на усадьбе справлялись лихо. Полоть девочки приучены чуть ли не с пяти лет. Огромные и толстые стебли сорняков разлетались в разные стороны. Сёстры переговаривались, наклонившись с двух сторон над картофелем, и посмеивались. Обратив внимание на борозду, Митя подумал: «Чёрт с ней, с мелкой травой, сам уберу». Приняв привычную позу, мужчина принялся полоть двумя руками. Старался изо всех сил, обгоняя детей, чтобы им досталось работы поменьше.

Как только солнце поднялось выше над горизонтом, Митя скомандовал «отбой». Невозможно полоть в жару, солнце печёт и жжёт кожу, нельзя позволить обгореть девочкам до красноты. Это не в лесу сено ворошить, на открытом пространстве ещё жарче.

 Почему так долго?  Ирина, не найдя приготовленного обеда, обошлась краюхой хлеба с варёными яйцами и свежим огурцом.

 Пололи,  Митя подошёл к умывальнику ополоснуть лицо и шею.

 Ой, Мить, избалуешь девок. Вырастут лодырями да неумёхами,  женщина смотрела на мужа оценивающе.  Кто их замуж возьмёт?

 Возьмут, не переживай. Девчонки ладные и шустрые,  вытерся вафельным полотенцем и посмотрел на себя в маленькое зеркальце, висевшее над умывальником.

 Ох ты ж,  всплеснула руками Ира.  Какой заботливый. Чужие ведь, а, Мить. Не тянут?

 Ты б думала, что несёшь,  нахмурился муж, присаживаясь на табурет.  Дети  они и есть дети.

 А о своём не задумывался?  загадочный голос жены застал Митю врасплох.

 О своём? Думал, конечно но

 Митенька,  Ира смотрела в глаза мужа так, как смотрят влюблённые женщины.  Бога молю о ребёночке. Так хочется понянькаться, сил нету.

 Погоди, Ира,  Митя не понимал, как можно хотеть ещё детей, если в доме шаром покати, да и старшая якобы по этой причине отдана в интернат.  Шутишь, что ли? А жить как? На что одевать, кормить?

 Справимся, Митенька, справимся,  женщина была ласкова, как никогда. Пересев на колени к мужу, встряхнула тонкими пальцами блондинистую шевелюру и громко засмеялась.  У нас семья, так?

 Так,  мужчине стало не по себе.

 А значит, что?

 Что

 Неужели не хочешь сыночку кровного?

 Хочу. Кто ж от этого откажется?

 Ну вот.

 Ир, что люди скажут? Маша в интернате, а мы ещё одним обзавелись.

 И что? Кому какое дело? Пусть идут к лешему, у нас своя жизнь,  сложив губы, Ира отвернула голову.

 Это понятно. Только меня один вопрос мучает: вот смотри, мы народили сына, у меня с работой туго, а там и тебя дома с дитём посадят

 Так это ж на пару месяцев всего,  Ирина заговорила другим тоном, более язвительным.  Выйду на работу, буду так же молоко носить. Малого  в ясли.

 Ох,  громко вздохнув, Митя снял жену с коленей и встал.  Ерунда какая-то.

 Нюрка Гвоздикова, между прочим, одна шестерых подымает, и ничего, справляется. И никто из баб не корит, что все дети от разных, а ты тут такую демагогию развёл, аж тошно.

 Причём тут «от разных»?  возмутился муж, поправив волосы на затылке.  Я о детях толкую.

 Да поняла я, не хочешь, так и скажи,  Ира набрала в ковш воды.  Дом есть, огород, хозяйство  что ещё для счастья надо?

 Чтобы все вместе были,  добавил Митя, присев за стол.  Видела, как Маша обрадовалась родному дому?

 И что?  сделала несколько больших глотков.  Она уже большая, всё понимает. Отучится, получит комнату и останется в городе.

 А ты её спросила, нужен ли ей город?

 Сам подумай, устроится, а потом сестре и братьям поможет,  накрыв крышкой ведро, поставила ковш сверху.

 Ясно,  Митя не стал спорить с женой. Поднявшись, вышел на улицу.

Возмущению не было предела: завести детей не проблема, вот только как растить? Уповать на государство? Мужчина к этому не привык. Он всегда считал, что сам должен добиться чего-то в жизни, чтобы перед детьми не было стыдно в будущем. Да, судьба сыграла с ним жестокую шутку  родился инвалидом, но мама всегда повторяла: «Значит, Богу так было угодно. Не всем же красивыми рождаться. Да и на твою долю счастье найдётся. Нельзя опускать руки и жаловаться». Эти слова Митя запомнил на всю жизнь. Бывает, что ж, кому-то здоровым родиться, а кому-то с короткой ногой  ничего страшного. Главное, руки-ноги есть, и на этом спасибо.

 Мам, я кушать хочу,  Катя с ходу запрыгнула на табурет и положила ручки на стол.  Так хочется вкусненького

Ирина с недовольством посмотрела на девочку и позвала Машу.

 Покорми детей, а то мне некогда. Тороплюсь.

Мария нарезала чёрный хлеб, налила в кружки молока и позвала Федю.

 А Егор где?  задала вопрос Ира, надевая калоши.

 Его с нами не было,  Маша крошила мякиш хлеба в кружку.  Он непослушный, мам.

 Ничего страшного. Не сегодня так завтра поможет,  Ирина выпрямилась и дала следующее указание.  Белянку попасите, огород не забудьте полить. Да, Маш, простирни одёжу ребятишкам. Ох, устаю так, что ноги еле волоку.

Кивнув головой, Маша села за стол.