Всего за 550 руб. Купить полную версию
В Тибете существует поговорка: «Когда пройдоха демонстрирует убеждённость, что солнце взойдёт на западе, не сомневайся, что он пытается тебя надуть». Джаго Тобден изо всех сил пытался выглядеть предвзятым сторонником Кхьена Тругмы, но это был лишь искусный метод решить проблему, угрожающую монастырю. Прошли десятилетия, прежде чем обитатели монастыря Дзонгсар осознали, какую ценную услугу оказал Тобден Кхьенце Чокьи Лодро.
Чего я так и не понял, удивился как-то раз Янгси Ринпоче Тхубтен Чокьи Гьяцо, так это почему Кхьенце Чокьи Лодро, который никогда не стремился брать на себя ответственность за лабранг или монастырь, тем более такие огромные, как лабранг Кхьенце и монастырь Дзонгсар, не использовал возможность отдать это всё Кхьену Тругме, когда выдалась благоприятная возможность. Разве можно представить себе более благоприятную возможность снять с себя эту ответственность! Почему он не использовал этот шанс стать странником и вести тот образ жизни, который нравился ему больше всего?
Я тогда сказал ему, что стать странником для Чокьи Лодро был лучший выбор, но этого так и не случилось, и после долгих размышлений он пришёл к выводу, что если ситуация сложилась таким образом и что монастырь Дзонгсар вынужден был выбирать между Кхьенце Тругмой и им, то для всех будет лучше, если останется он. Янгси Ринпоче Тхубтен Чокьи Гьяцо согласился со мной. По его словам, то, что Кхьенце Чокьи Лодро решил остаться в монастыре Дзонгсар, само по себе можно считать благой активностью, поддерживающей Дхарму. И если эта ситуация теоретически и могла закончиться чем-то более благим, то в действительности для этого у живых существ, которые были в неё вовлечены, не хватило заслуги.
Таким образом, пожелание Джамгона Конгтрула о том, чтобы Чокьи Лодро не принимал на себя никакой формальной ответственности, сохранил свободу и обрёл все блага, которые эта свобода даёт, так и не осуществилось. Когда Чокьи Лодро был уже достаточно пожилым, выяснилось, что сам он никогда не терял надежды, что сможет в какой-то момент стать странствующим йогином. У него всегда были наготове монашеский посох и котомка со всем необходимым для путешествия. Несмотря на то, что, как и предсказывал Джамгон Конгтрул, Чокьи Лодро без особого труда реализовал все аспекты внутренней йогической дисциплины, он так и не стал странником.
Как только конфликт разрешился, Чокьи Лодро отправился в паломничество в Лхасу, а затем посетил Нгор и Миндроллинг, где принял обеты бхикшу. Ринпоче сам подробно описал в своём дневнике, как проходила церемония принятия обетов, кто принимал в ней участие и свою решимость держать полученные обеты в совершенной чистоте.
Затем он отправился в Чамдо. Старый монах родом из Чамдо по имени Друпа Ригьял, наш сосед в Бире, подробно рассказал мне об этом визите. Он начал свой рассказ со случая, когда предыдущий Чамдо Пхагпа Лха, учитель школы гелуг, махасиддха, обладавший даром ясновидения, и, возможно, единственный из линии перерождения Пхагпы Лха, кто позволил себе вступить в отношения с духовной супругой, попросил путешествовавшего по Чамдо ламу Кхатога Ситу, который был последователем школы ньингма, взойти на трон и дать передачу цикла «Магическая сеть Манджушри» всем монахам монастыря Чамдо, который принадлежал к школе гелуг. Когда через несколько лет в Чамдо приехал с визитом молодой лама Дзонгсар Джамьянг Кхьенце Чокьи Лодро, Пхагпа Лха поступил так же попросил его взойти на трон и даровать посвящение долгой жизни Тхангтонга Гьялпо ему самому, а заодно всем монахам и оказавшимся в монастыре мирянам. После того как Ринпоче взошёл на трон, сам Пхагпа Лха устроился на подушке у подножия трона и обратился к нему с формальной просьбой даровать посвящение. Монахи старшего поколения были так расстроены происходившим, что у них на глазах выступили слёзы. «Каким же жалким стал Пхагчен Гьялвей Вангпо!» причитали они, перешёптываясь между собой.
Из Чамдо Чокьи Лодро отправился в монастырь Нетен, а затем в монастырь Кела. На обратной дороге в Дзонгсар он получил множество посвящений и передач от Кела Чоклинга (одно из перерождений Чокгьюра Лингпы) и Нетена Чоклинга Нгедона Друбпей Дордже. Именно тогда Нетен Чоклинг предложил Ринпоче забрать в свой монастырь в качестве личного помощника юношу по имени Цеджор, который, хоть и был ещё совсем ребёнком, но уже принял монашество. Ринпоче так и сделал.
Во время этого путешествия Чокьи Лодро получил известие о кончине Кхатога Ситу. Он незамедлительно отправился назад в Дзонгсар и, прибыв туда, оставался в уединённом ретрите. После завершения ретрита он написал письмо Шечену Гьялцабу. Но, к сожалению, единственным ответом, который доставил обратно вестник, было известие об уходе из жизни самого Шечена Гьялцаба. В то время один за другим ушли Кармапа Кхакьяб Дордже и множество учеников Джамьянга Кхьенце Вангпо и Джамгона Конгтрула.
Кхатог Ситу умер во время совершения ритуальной церемонии устранения препятствий для члена тибетского правительства, который серьёзно заболел. Поскольку из-за этого церемония так и не была завершена, к Чокьи Лодро поступила официальная просьба её закончить. Он провёл несколько ритуалов, устраняющих препятствия, но они оказались бесполезны и чиновнику стало ещё хуже.
Я слышал, что в тот момент, когда Чокьи Лодро готовился к проведению ритуалов, направленных на отражение нападок злонамеренных сил, один из трёх защитников[8] спросил его, куда должна быть направлена гневная активность против внутренних или внешних врагов. На мой взгляд, подобный вопрос означает, что есть сомнения в том, действовал ли этот чиновник в то время на благо Тибета. В действительности в ту пору так много людей нарушали самайи, что Таши Намгьял советовал Янгси Ринпоче отказаться от проведения подобных ритуалов для политиков в Дхарамсале.
4. Регент монастыря Кхатог
После того как ушёл из жизни Кхатог Ситу, Кхьенце Чокьи Лодро принял на себя ответственность за монастырь Кхатог согласно обещанию, которое дал своему учителю. В роли регента монастыря Кхатог он стал бывать там довольно часто, выбирая каждый раз для путешествия один и тот же маршрут, который пролегал через горный перевал. Согласно воспоминаниям Цеджора, как только они преодолевали перевал и вступали на склон со стороны монастыря Кхатог, Ринпоче становился чрезвычайно суровым. Он вдруг принимался бранить своих помощников, отчитывая их за малейшие недостатки, причём это касалось и внешних мирских манер, и внутренней духовной практики. При этом голос его был настолько гневным, что напоминал раскаты грома. Однако по дороге назад, стоило им перейти на склон со стороны монастыря Дзонгсар, он сразу же становился спокойным и дружелюбным.
ИЗГНАНИЕ ЖЕНЩИН ИЗ МОНАСТЫРЯ КХАТОГ
Во времена Кхатога Ситу обитатели монастыря Кхатог были монахами лишь номинально. На самом деле они были мирянами, облачившимися в монашеские одеяния, а монастырь был полон женщин, с которыми они сожительствовали. Кхатог Ситу неоднократно пытался запретить женщинам жить в монастыре, но каждый раз натыкался на сопротивление тех, кто настаивал, что подобное запрещение разозлит главную защитницу монастыря Лхамо. После того как Чокьи Лодро стал регентом, один из пожилых лам, который жил в пещере Гопуг, обратился к нему с настоятельной просьбой установить правило, запрещающее женщинам жить в монастыре (позже я выяснил, что это был Кхенпо Кунпел). Но, несмотря на то что Кхенпо довольно убедительно рассуждал о важности подобного запрета, сам он не особенно горел желанием принимать участие в каких-либо решительных действиях и, видимо, поэтому так и не пришёл на совещание, состоявшееся при участии Кхенпо Нудена, Кхенпо Джордена, Чокьи Лодро и предыдущего Геце (Геце Махапандиты[9]), на котором они обсуждали, как ввести такой запрет на практике. Прошло не так много времени с начала этого «военного совета», как Чокьи Лодро к своему неудовольствию осознал, что остальные участники собрались лишь для того, чтобы попросту уговорить его ввести запрет своим волевым решением. У Цеджора это не вызвало особого энтузиазма.