Всего за 389 руб. Купить полную версию
Мы снова идем.
У меня есть один проект. Дедлайн в июле, до которого еще далеко, а с другой стороны совсем нет, потому что у меня Я замолкаю, сглатываю тяжелый комок в горле. Ступор не дает мне даже это слово вслух произнести просто какая-то антиирония. Потому что у меня не получается сосредоточиться в последнее время, говорю я вместо этого.
Сложно себе представить.
Почему это?
Рид смотрит на пирс внизу ребята играют в мяч, и до нас доносятся их крики радости или протеста.
Потому что ты то есть твои проекты. Очень оригинальные.
Я недовольно поджимаю губы. Он произнес последнее слово так как бы заключил его в кавычки будто для меня это хобби, а не серьезная работа. Говорю себе: не обращай внимания, но рот уже опередил мысли, что редко со мной бывает:
По-твоему, творческим людям не нужна концентрация?
Я этого не говорил.
Мое дело это работа, и
Я имел в виду, что это кажется очень интересным. Простор для творчества.
Оу. Подумываю, не рассказать ли ему обо всех этих фразах а-ля «Цвети на своей клумбе», в которых все повально хотят одинаковое начертание тонкие, взлетающие вверх линии и жирные, неравномерные мазки вниз. Но, наверное, слишком мелочно на такое жаловаться. По крайней мере, я могла поиграть с цветом.
Разве не так? спрашивает он, и снова, почти не зная Рида, я тем не менее чувствую какую-то связь с ним. Он задает вопрос, только если намерен услышать ответ. В мире бездумного, дежурного «Как дела?», на что единственным подходящим ответом кажется «Хорошо», подход Рида очень личный. И точный.
Я пожимаю плечами.
Думаю, эта работа мало чем отличается от любой другой. Выгораешь, разочаровываешься. Тогда легко допустить ошибку.
Он кашлянул. Потому что я сказала «ошибка». Хм, интересно, если прыгнуть отсюда в реку, я умру или только покалечусь? На секунду ноги дрогнули, словно мое тело и правда решило кинуться в воду. Не такая уж река и грязная, как все вокруг говорят.
Все в порядке, это распространенное слово, говорит Рид.
Уверена, твоя профессия очень интересная! брякаю я. Простор мысли или вроде того.
Я напрягаюсь, чтобы вспомнить несколько ключевых слов из совершенно не поддающейся пониманию статьи в Википедии о биржевом анализе, которую читала на прошлой неделе, чтобы подготовиться к этой прогулке. Кажется, я закрыла вкладку на слове «стохастический», которое напомнило мне о Риде, конечно, если это комбинация «стоика» с «саркастическим». Но скорее всего, это слово связано с вычислениями.
А что за проект? спрашивает Рид, намеренно перерубая тему. Он совершенно не хочет обсуждать свою работу со мной, за что я ему в самом деле благодарна. Слишком уж это связано с математикой и бывшей невестой.
Я останавливаюсь и указываю на пустую скамейку, что редкость в этой людной части Променада. Присев, я ставлю сумку на колени и достаю свой тонкий блокнот в мягкой обложке для записи идей. Рид садится рядом, и я сконфуженно морщусь, когда в моей сумке шуршит какой-то мусор: полупустая упаковка претцелей[14], около десятка скомканных чеков из супермаркета. В попытке отвлечь внимание, я сразу начинаю болтать, и может быть, так даже лучше. Так я смогу не сильно переживать о том, что рассказала это Риду раньше остальных.
Есть такая компания «Счастье сбывается». Знаю, что так говорят про мечты, но здесь именно про счастье.
Не понимаю, к чему ты.
Если честно, я тоже. Прозвучало как-то вульгарно, и мне стыдно, но не хочется показывать это Риду, поэтому я продолжаю.
Это крупный поставщик крафтовой канцелярии для большинства розничных торговцев. Они выпускают материалы для планеров а-ля «сделай сам». Блоки, аксессуары, странички с календарями.
Вроде тех, которые ты делаешь.
Не совсем, отвечаю я, вспоминая большую неоновую вывеску магазина на Атлантик-авеню, куда зашла после первого звонка с арт-директором, женщиной по имени Ивонна, с резким тоном и быстрой речью.
У стеллажей «Счастье сбывается» была толпа народу, некоторые полки уже опустели. Увидев типичный ассортимент, я заколебалась. Январский разворот в холодных голубых тонах. Февральский был весь розовый и красный. Март зеленый. Апрель разрисован каплями дождя. А май? Там был настоящий майский шест с лентами. По сравнению с ним надписи вроде «Цвети на своей клумбе» смотрятся нежнее некуда.
И в то же время я предвкушала, как много всего могла этого сотворить. Этот проект мог открыть передо мной такие возможности, о каких большинство на моем месте только мечтают. Изменить жизнь, сейчас это было бы очень кстати, ведь мне придется платить за квартиру самой, по крайней мере несколько месяцев.
В смысле, да, поправляюсь я и поднимаю на него голову. Само собой, они делают товары масс-маркета. Они не Мой голос стихает. Не содержит намеки на состояние чьих-то отношений додумываю я. Еще один плюс их товара. Самой собой, тебя не тянет зашифровывать какие-то послания, если работа предназначена для большого количества потребителей.
Уникальны, завершает мою фразу Рид. Думаю, он это из доброты, лучшее завершение из всех возможных.
Краснея, нервно поглаживаю сумку, пока внутри не раздается шуршание чеков с пакетом.
Итак, бодро говорю я, чтобы он не услышал шуршание. Они наняли меня и несколько других художников для создания трех оформлений планера на год. Если моя работа выиграет, они выпустят целую линейку товаров под моим именем.
Значит, произносит он тихо, почти шепотом, карьерные перспективы.
Ты сказал так, будто это плохо.
Рид поворачивает голову в сторону реки, смотрит на противоположный берег.
Это не плохо. Он указывает рукой на небоскребы Манхэттена. Видимо.
Он произнес последнее слово так, чтобы стало ясно: это все-таки плохо. Словно хуже карьерных перспектив ничего не придумаешь. А эти небоскребы обитель Саурона[15].
Рид смотрит на меня, голубые глаза выцвели на ярком солнце, выражение лица суровое, как неделю назад, в магазине.
Что бы ты ни думала о моей профессии, я не занимаюсь бизнес-консультированием. Моя работа заключается в другом, говорит он.
Я понятия не имею, в чем заключается твоя работа.
Я же говорил, я бирж
Теперь я прерываю его жестом:
Я погуглила. Все равно ничего не поняла. Кроме того, что это связано с математикой. Ты, должно быть, очень умный.
Уголки его губ приподнимаются с правой стороны чуть больше, и на щеке у него появляется очаровательная черточка, плавный изгиб, дугой идущий от подбородка вверх.
Он пропадает спустя лишь пару секунд, но успевает запечатлеться у меня в памяти. Позже я попробую его нарисовать. Шу-у-рх.
Мне не нужна консультация по бизнесу, говорю я, смотря куда-то в сторону. Мы здесь не за этим.
А зачем тогда?
Собираясь с духом, делаю глубокий вдох. Я кратко рассказываю Риду о знаках, как они меня вдохновили, насколько разнообразны по крайней мере, в этом городе их буквы. Показываю страничку своего блокнота, где набросала список самых известных рукописных вывесок города. Хочу показать на телефоне карту, где отметила красными пинами локации, которые собиралась посетить. Не успеваю я разблокировать экран, как он говорит:
Не понимаю, почему ты решила пригласить меня. Я ничего не смыслю в буквах.
Потому что ты занимаешься числами. Утверждение, не вопрос, на которое он отвечает не более чем привычным едва заметным кивком головы. Этим жестом он одновременно соглашается и разрешает мне продолжить, объяснить мою точку зрения.
Но я не знаю, смогу ли. Получится ли у меня говорить так же прямо и честно, как у него.
Я увидела твою визитку и подумала, что это знак. Я небрежно пожимаю плечами, будто для меня вся эта ситуация обычное дело.
В прошлый раз ты сказал, что ненавидишь Нью-Йорк, и мне показалось, что я могу как