Всего за 389 руб. Купить полную версию
Написать Риду Сазерленду и поинтересоваться, не хочет ли он стать частью моего плана.
Глава 4
Следующую неделю меня преследует и не слово, и не буква, даже не имя.
Меня преследует один-единственный звук короткий шуршащий звук, изданный телефоном, когда я отправила свой внезапный имейл Риду.
Я слышу его всю последнюю смену в магазине Сесилии, пока он свеж в памяти, пока я все еще в том состоянии, когда совершенно логичным кажется заглядывать в «отправленные сообщения» каждые 1015 минут и перечитывать свое короткое, наспех составленное сообщение. Я слышу этот звук весь вечер, и на следующий день тоже, несмотря на отчаянные попытки сосредоточиться на работе или отдохнуть, составляя новую систему кодирования моих карандашей и ручек (со старой системой все на самом деле было отлично), даже снять сториз о том, как нарисовать черную букву «Р». Убеждаю себя, что это про «раскаяние», а не про имя человека, который не отвечает на мой имейл. Правда, мне пришло сообщение, будто «Р» это «лол, как скучно», и мне даже легче от того, что Рид вряд ли ответит на мое письмо так же.
Я слышу этот звук вечером в среду, сидя на диване с ноутбуком на коленях. В браузере открыты тысячи вкладок с гугл-картами, я ищу места для своих прогулок, которые вполне могу совершить одна. Но в этот раз звук слишком реален, хотя я сижу в наушниках. Отрываю взгляд от ноутбука Сибби вернулась с работы. Уставилась в телефон, надела свою равнодушную дежурную улыбку. Я снова слышу этот звук утром в четверг, когда она уходит на работу, а я продолжаю лежать в кровати, разбитая, потому что плохо спала.
В пятницу у меня наконец появляется шанс ненадолго сбежать из этих интермедий в духе «Сердца-обличителя»[11], потому что Рид наконец ответил на мое сообщение в 17:01, через минуту после окончания рабочего дня а как же еще. Письмо короткое, четко и по делу (я в бо́льшем удивлении, чем раньше), практически цитата моего письма: «Увидимся на Променаде. Воскресенье, в четыре». Долго смотрю на имейл. «Может, здесь есть какой-то шифр?» думаю я, хотя буквы здесь явно не складываются в «отвяжись ты», что, ну было бы вполне объяснимо, наверное.
Снова этот звук, его слабый отголосок.
Потому что уже воскресенье, и прошла целая неделя с тех пор, как он показал мне свадебную программу. Потому что уже три часа, и, если я хочу успеть на Променад к четырем, надо скоро выходить из магазина, садиться на метро и мчаться по рельсам («Р лол, как скучно») на Корт-стрит. Потому что через час (он же придет минута в минуту) мне надо произвести впечатление на человека, который имеет полное право меня недолюбливать. Потому что, если он согласится и дальше гулять со мной, видеться мы будем часто.
Ты как на иголках, произносит Лашель неподалеку от меня, и слава богу: это прекращает фантомное шуршание в моей голове. Она точила каллиграфическое перо и теперь берет увеличительное стекло, которое носит на шее, чтобы проверить край. Разочарованно вздыхает, отпуская стекло, и спрыскивает точильный камень водой.
Да нет, что ты, отвечаю я дежурным радостным тоном, хотя мы в глубине магазина и никто не слышит. Лашель собирается протестировать новые чернила из грецкого ореха, заказанные Сесилией. Это нужно для коллаборации с одним из музеев. Я делаю вид, что пришла проверить наш ассортимент металлических ручек, но на самом деле Сибби с Элайджей сейчас в нашей квартире, смотрят шоу про неумелых кондитеров, а я слишком взвинчена, чтобы находиться рядом с ними и неумелыми кондитерами. Поскольку я не смогла определиться, что хуже если Сибби заметит, как я нервничаю, и станет расспрашивать, если она заметит, но не спросит или если вообще не заметит, то решила, что лучше пойти в магазин.
Вернуться к шуршанию, если так можно сказать.
Я о том, что от твоего дерганья ногой стол трясется, проясняет Лашель.
Я заливаюсь краской, пытаясь унять правую ногу.
Ой! Прости, пожалуйста.
Она поднимает на меня взгляд и улыбается.
Ты что, на свидание идешь?
«Шшшшшурх», раздается в моей голове. Этот звук издает металлическая ручка Tombow[12] на бумаге, пока я занимаюсь проверкой. Вышло нечто, печально похожее на знаменитый логотип минус миллион очков от моей креативности.
Энет.
Она явно не поверила: скептически поджала губы. На малую, очень краткую долю секунды я думаю все ей рассказать. «Есть один парень, сказала бы я. Бывший клиент, раскрывший мою пагубную привычку». Мы плохо друг друга знаем, мы с Лашель, но в магазине всегда оказываемся на дружественной волне. Она добрая и веселая, а еще очень талантливая, и может быть
Отлично, ты еще не ушла, говорит Сесилия, врываясь в помещение и руша эти чары. В руках у нее стопки лукбуков, различной бумаги, образцов надписей, которые она постоянно делает и переделывает для клиентов, которым нужны новые идеи. Мне вчера звонили насчет тебя.
Нервы сжались в комок. А вдруг Рид передумал? Вдруг решил, что Сесилии она в конце концов владелица магазина, предоставившего программу, необходимо знать, что я натворила? Вдруг его согласие встретиться было отвлекающим маневром такого правдивого парня, чтобы выложить всю правду моей бывшей начальнице?
А? произношу я в три слога вместо одного. Сесилия бросает на меня недоверчивый взгляд, но продолжает расставлять книги по белым полкам на стене. Все они в идеальном порядке, организованы по цветам у Сесилии лучше всего это выходит. Да, новая клиентка. Силы нет как хочет тебя нанять.
Мое тело с облегчением оседает. Слава богу, это не он. Сесилия оборачивается ко мне, длинный занавес ее прямых черных волос без намека на седину и даром, что ей под пятьдесят, перевешивается через плечо, она ставит руки на пояс.
Силы нет как, повторяет она с гордой улыбкой.
Прости. Не понимаю, почему люди не пользуются формой для писем на моем сайте. Уже произнося это, понимаю, что извиняюсь на самом деле совершенно за другое, ведь Сесилия ни разу не пожаловалась на то, что ей продолжают поступать звонки от моих клиентов. Я извиняюсь за тот комок нервов, за его причину и возможные для нее последствия.
Сесилия поднимает руку и отмахивается:
Ничего страшного. Она сказала, что в курсе формы на сайте. Она замолкает и выглядывает в окно витрины, чтобы проверить, нет ли в магазине чужих ушей. Мне кажется, это знаменитость.
Не берись за это, перебивает Лашель, снова щурясь через увеличительное стекло. Три месяца назад я занималась пригласительными на вечеринку одной отчаянной домохозяйки, и это был кошмар. Переделывала проект три раза, а в итоге никто никому даже напитком в лицо не плеснул. Только время потратила.
Это не отчаянная домохозяйка, отвечает Сесилия, заглядывая через плечо Лашель и одобрительно кивая проделанной работе. Уж я-то знаю.
Она не представилась? И зачем я только спрашиваю? Мне нельзя брать новые заказы, пока не сдам проект.
Она смотрит на меня и мотает головой:
Оставила имя и номер ассистента. Сказала звонить в любое время.
Уууууу, ассистента, протягивает Лашель. Тогда точно ей позвони.
Кажется, она довольно милая, говорит Сесилия. Не думаю, что она бы плескалась напитками в лицо. И заплатит много. Если это и правда знаменитость, ты можешь получить сделку века.
Да, я я замолкаю, делая вид, что собираю вещи, пока собираюсь с духом. Я еще не говорила Сесилии, над чем работаю, особенно потому, что, учитывая мой творческий ступор, это может ни к чему не привести. Я сейчас очень загружена. Заканчиваю я так же неубедительно, как отрицала свидание. Лашель снова поджимает губы.
Точно?
Я надеваю сумку через плечо, расправляю перед платья. Сегодня без принта вдруг Рид их не выносит. Сам он наверняка снова появится в форме школьной команды дебатов. Платье-футболка изумрудного оттенка Сибби всегда говорит, что он подчеркивает мои светло-каштановые волосы джинсовка сверху. Надо было подумать, не будут ли его раздражать эмалированные значки и пуговицы на передних карманах. На одном из значков надпись: «Нью-Йорк для чудаков», который явно не очарует Рида, учитывая, что нью-йоркское чудачество занимает первое место в его списке причин ненавидеть этот город.