Всего за 159 руб. Купить полную версию
Несколько мгновений девушка стояла на деревянных ступенях клиники в полном оцепенении, не в силах поверить в услышанные слова. Ей начало казаться, что всё происходящее с ней бледная, полустёртая картинка из старой книжки. Мир дрожал, готовый дать трещину и разлететься на мельчайшие осколки. Всё, что она видела, и резные перила крыльца, и застеленная вышитым одеялом скамейка, и лица родителей, и карминовые с жёлтым цветки вьюнков, что раскачивались в такт ветру на длинных стебельках, всё было готово исчезнуть, как исчезают поутру ночные видения. Рассеиваются невиданные леса и сказочные замки, а на их месте проступают силуэты обыденных предметов: стены, стулья, шкаф, прикрытая дверь.
Лиза долго готовилась к этому моменту. Она понимала, что зашла слишком далеко и наказание непременно настигнет её. Нельзя постоянно ходить по краю и ни разу не оступиться. Тайна, как любил приговаривать на уроках профессор Сморчок, есть состояние нестабильное и энергетически невыгодное. Наивно было думать, что родители готовы закрыть на всё глаза и отпустить дочь в самостоятельную жизнь, зная о её даре. О её проклятии. А теперь по их лицам девушка видела: они знали, давно уже знали. И ей хотелось умереть на месте, только чтобы не слушать всех их доводов и доказательств. Её выручил опомнившийся первым и вскочивший на ноги брат:
Что это вы выдумали?! Эти устаревшие традиции давно не в моде даже у обычных людей, а уж среди магов и подавно! Лизу пригласили в Академию на выпускном экзамене, а вы вместо того, чтобы порадоваться за дочь, придумали ей вот такой дурацкий подарок? Жениха?!
Не горячись, предупредил его отец. Это решение далось нам непросто.
Девушка подняла голову и увидела, как мать смахивает набежавшие слёзы. После она торопливо обтёрла руки о подол платья и потянулась к дочери:
Пойдём внутрь, поговорим спокойно
Фред первым распахнул дверь, но суровый отец отстранил его с дороги:
А ты посиди здесь и остынь! Этот разговор предназначен только для Лизы.
Я всё равно всё узнаю! фыркнул юноша. Как и о том, кто надоумил вас поступать с собственной дочерью как с какой-то деревенской дурочкой. Лиза, не слушай их!
Они молча прошли через залитую солнцем и сверкающую стеклянными дверцами шкафчиков приёмную в кабинет отца, где царили синеватые сумерки. Вопреки обыкновению, тяжёлые шторы на окнах были сегодня задёрнуты, а ставни плотно закрыты, отчего в воздухе висела неподвижная духота. Лиза также не могла припомнить, чтобы родители когда-то запирали дверь изнутри на ключ, как сделали сейчас. Сердце кольнуло тревогой. Мать вздохнула и подтолкнула замершую дочь к стулу, на котором обычно располагались посетители.
Сядь, шепнула Сония и дрожащей рукой провела по голове Лизы.
Отец садиться не торопился, он задумчиво переставлял на полке склянки и собирался с мыслями, шумно вдыхая и выдыхая застоявшийся горячий воздух. В банках в полупрозрачных жидкостях безжизненно болтались внутренние органы крыс, кроликов и летучих мышей. «Я умру, вдруг подумала Лиза безо всякого страха. Если они что-то захотят сделать с моим даром, то я просто умру, и всё. Это нельзя ни исцелить, ни вытащить из живого человека». И словно вдогонку её мыслям пришёл в голову обрывок из протокольных записей Ордена, что приводил Вольдемар Гвинта в своих учебниках. «Смерть, писал он, для некроманта лишь первый шаг к его возможностям».
Лизабет, сказал наконец Эдвин Сандберг, сцепив руки в замок и оборачиваясь к дочери. Мы очень гордимся тобой. Профессор Ильсен ещё в прошлом году готов был выдать тебе рекомендации в Университет. Мы с мамой были бы счастливы знать, что ты станешь студенткой, а после окончания высшей школы поступишь на службу в Гильдию магов или Солнечную стражу. Ты ведь знаешь, что я уважаю и Стражу, и учёных из Гильдии.
Девушка молча кивнула. Отец прочистил горло и посмотрел на жену. Сония тяжело вздохнула и села напротив дочери, подхватывая разговор:
Мы ждали, когда ты захочешь рассказать об этом сама, но я понимаю, насколько тебе трудно. Твой дар, который ты обнаружила в себе. Который хочешь укрыть от всего мира и который не даёт тебе возможности даже дышать спокойно. Это ведь наша общая беда. Не только твоя.
Нет, неожиданно резко выдохнула Лиза, помотав головой. Вас это не касается! Не должно коснуться!
Нас это коснулось задолго до твоего рождения, ласково сказала женщина, протягивая руки к сжатым в кулаки пальцам дочери. А значит, касается и теперь. Важно только помнить, что даже самые светлые воины никогда не выходят сражаться с Тьмой в одиночку.
Ты должна была рассказать нам о той истории с призраком. Это помогло бы избежать массы ненужных слухов и домыслов. Эдвин обошёл свой стол, подвинул в сторону разбросанные записи и оперся ладонями о столешницу, глядя на дочь.
Конечно, история с упокоенным привидением! Лиза беспечно полагала, что их с Фредом вмешательство осталось незамеченным.
Всем стало лучше, когда призрак исчез. В чём я виновата перед вами или перед кем-то ещё? Она осторожно отняла руки у матери и спрятала их в карманы.
Прошлой ночью вы с Фредом тоже помогали призракам или кому-то более, кхм, материальному? неожиданно жёстко спросил отец.
Лиза не ответила.
Ты не понимаешь, что подвергаешь опасности не только себя, не только брата и даже не только нашу семью? Прибегая к запрещённым заклинаниям, ты ставишь под угрозу жизни сотен и тысяч совершенно невинных людей! И ради чего? Большие ладони отца в возмущении хлопнули по столу. Ради спасения одной маленькой и неизвестной тебе дикарки, которая завтра, не задумываясь, выпустит стрелу в глаз первому, кто зайдёт в лес набрать дров для камина. Или украдёт твою сестрёнку, едва она появится на свет!
Девушка молчала.
Да, мы тоже понимаем, что охота на лесных эльфов чистой воды варварство, что в проклятиях, от которых страдают люди по всему миру, виноваты прежде всего сами люди, а не какие-то злые эльфы, бегающие по лесам. Но у всего на свете есть цена! И прежде чем совершать, как тебе кажется, красивый и благородный поступок, нужно хорошенько подумать, во что он тебе обойдётся! Жизнь одной дикарки или жизнь твоей деревни! Пара запрещённых заклинаний или жизнь, он указал на плачущую жену, твоей матери, твоих брата и сестёр!
Лиза почувствовала, как едкие горячие слёзы переливаются через край и ползут по холодному, будто ставшему безжизненным, лицу. Отец замолчал, уселся на свой стул, раздражённо огладил усы и бороду, словно пытаясь смахнуть прочь злые и неприятные слова, которые пришлось произнести.
Тёмный дар нельзя исцелить, потому что это не болезнь, тихо сказала мама. Будь это болезнь, мы сделали бы всё возможное, чтобы избавить тебя от неё.
Я знаю, сказала Лиза. Слова царапали горло и казались чужими, горькими на вкус, как зелье с осколками стекла от разбитого флакончика. Тогда как избавиться от него?
Избавиться нельзя. Сония теперь гладила её руки, спрятанные в карманы, сквозь тонкую ткань праздничной юбки. Но можно просто оставить его в покое. Убрать в шкатулку, закрыть на замок и положить на дно сундука. Чтобы не причинить вреда себе и своим близким, чтобы прожить спокойную и долгую жизнь.
Эдвин Сандберг перевёл дыхание, взял в руку деревянную трубку, которой выслушивал больных, заглянул внутрь гладкого конуса.
Помнишь сказку о волшебнике с дудочкой? Этот музыкант научился преобразовывать заклинания магии разума в наборы звуков, в мелодии. Стоило ему заиграть на своей флейте, как все женщины вокруг теряли рассудок, скидывали одежды и принимались танцевать. Некоторых так вдохновляли волшебные мелодии, что они готовы были оставить свои семьи, богатства, родные деревни и города, лишь бы путешествовать с музыкантом и слушать его флейту. В конце концов слухи о нём дошли до ушей принцессы. Она топнула ножкой и велела доставить музыканта во дворец. Через какое-то время флейтиста отыскали, и он предстал перед её ликом в королевском саду. Принцессе было шестнадцать лет, и она была очень красива. Волшебник влюбился в неё с первого взгляда и пожелал тут же заполучить её благосклонность своим обычным способом. Он начал играть Помнишь, чем всё закончилось?