Римъ Эдельштейн - Последний бой героя стр 8.

 Эх, ты,  сказал Рогдай.  Это же выковал твой отец, ты хоть знаешь, сколько сил и времени

 Ничего, он не расстроится,  буркнул Лёнька, готовый в любой момент добавить ему ещё удар по голове.

 Всё, я сдаюсь,  сказал витязь, видя, как Руслан уже скачет прочь, едва не сваливаясь со своего скакуна Его же скакун хотел сбить с ног Левшу, но того поймал в прыжке Порфирий Львович и теперь держал в своих необъятных ручищах брыкающееся животное.  Всё, Порфирий! Поединок окончен! Я скачу назад, всё! Мы разошлись! Ворон, успокойся!..

Конь перестал брыкаться, и Порфирий Львович поставил животное на место. Рогдай подобрал медленно подобрал меч, щит, и полез на скакуна. Левша был уверен, что тот

страшно бранится про себя, но пока что-то мстительное он сделать не решался.

 Благодарю вас за урок, люди добрые,  сказал Рогдай с натянутой улыбкой. По его виску всё ж сочилась кровь достал его Левша своим кузнечным молотом даже сквозь его

прочнейший шлем.  Я остыл.

 Никто не окропит кровью мою кузницу,  напомнил Левша, хотя внутри у него всё сжималось от страха он пошёл наперекор страшному чудовищу в обличии человека, и вряд ли тот просто так уйдёт. Но если бы он позволил тут казнить Руслана, ускакал бы просто так Рогдай? Вполне возможно, что нет.

Витязь кивнул и затрусил обратно И едва Левша выдохнул, тот остановился. А затем, постояв на месте, развернулся, но боком к ним. Напряжение опять возникло в воздухе, хотя, казалось бы, после драки кулаками не машут.

 Когда я был маленький мальчик,  начал Рогдай громко, чтобы его было хорошо слышно,  мой отец говаривал мне, что всё будет по-моему. Всегда. Даже когда я буду на волосок от гибели, даже когда по моей голове будет течь кровь, даже когда я буду стоять на коленях, израненный вражеским

 И что?  воскликнул Порфирий, сжав кулаки.  Отца твоего тут нет.

 Нет,  согласился Рогдай.  Но всё будет по-моему всё равно.

Он повесил щит на седло, быстренько прикрепив его ремнём, а затем сорвал с седла свой колчан и закинул на спину. Да, Рогдай был искусным бойцом, но и стрелком он был крайне неплохим. В руках его появился лук. Вот он уже положил на тетиву стрелу с красным оперением и стальным наконечником. И вот она уже звонко пропела, разрезая воздух свистом.

Порфирий резво по-медвежьи бросился в сторону, чтобы правой рукой отбросить Левшу подальше, как будто тот был не тяжелее мешка с перьями. Но стрела вонзилась богатырю прямо в грудь. Пахарь свирепо зарычал; Рогдай накладывал на тетиву сразу две стрелы.

 Изыди, нечисть,  прохрипел Порфирий Львович и подхватил исполинскую наковальню Левши, а затем бросил её как камень.

Ворон отскочил в сторону, увернувшись от предмета, могущего пришибить их обоих, а Рогдай выстрелил ещё раз обе стрелы тоже достигли цели, и Порфирий упал на колено, но тут же встал, глаза его пылали гневом.

 Каждый поплатится, каждый!  заорал бешено витязь и сорвался смерчем с места. Он снова вернулся к преследованию.

 Порфирий!  вскричал Левша, подскочив к раненому богатырю.

 Вот и всё,  сказал тот, усаживаясь на землю. На его рубахе расплывалось три кровавых пятна.  Прошу тебя, Леонид, это моя последняя просьба

Левша обнял за необъятные плечи богатыря и молча слушал его, а глаза застилали слёзы горестным туманом.

 Настаёт время истинного добра. Скоро наша земля освободится от них От этих колдунов, от басурманов, от мародёров Помоги ему, Левша. И пусть рассвет

Огромный мужик медленно повалился набок, уставившись невидящими глазами перед собой. Так пал великий пахарь-богатырь.

Людмила держалась стойко Она очень была испугана и сердце её щемила тоска по отцу и возлюбленному, и чувствовала она, что бьётся Руслан где-то со страшным врагом. Но сейчас ей необходимо было думать о себе.

Черномор бросил её в спальню, приставив к дверям няньку и одного из своих кошмарных богатырей. Няня была просто приземистой женщиной со смугловатой кожей и страдальческим выражением лица, чья голова была увенчана белым чепчиком, а вот сам

личный гридник выглядел как оживлённая фигура, вылепленная из воска. Он был в чёрной длинной кольчуге и чёрном островерхом шлеме. Кожа его лица была чуть пообвисшая, рыхлая, с зеленоватым оттенком. Глаза его вообще не мигали, он даже не дышал, а просто стоял рядом, когда няня принесла поднос с едой. Руки он держал на рукоятках двух мечей, прикреплённых к его поясу, и смотрел куда-то перед собой.

Спальня была поистине королевской просторная, с огромнейшей кроватью. Людмила и сидела на подушках, поджав ноги к груди. Как Черномор её принёс сюда, так она и сидела, даже ни разу не ступив на мраморный пол, покрашенный в чёрно-белые квадраты, даже ни разу не подойдя к просторнейшему окну с тёмно-красным подоконником; ни разу не взглянув в квадратное зеркало в золотом обрамлении; ни разу не открыв дубовый резной шкаф

А когда она увидела, кто пришёл вместе с няней, она вообще задрожала всем телом.

 Поешь,  сказала няня, поставив поднос на столик рядом с кроватью. На подносе были фрукты в изобилии: виноград, яблоки, апельсины. И бокал с водой. Наверное, с водой; по крайней мере, жидкость эта выглядела как вода.  Наш хозяин просит прощения, что так получилось

 Пусть вернёт меня на место, в мой отчий дом,  сказала Людмила, стуча зубами от испуга.  Тогда и поговорим.

Няня покачала головой и вздохнула, как будто обнаружила свою дочь замужем за каким-нибудь проходимцем, который бросит её беременную.

 Хозяин просит прощения за грубость,  повторила она.  Хозяин полюбил Вас с первого взгляда, и хочет, чтобы Вы были его женой

 У меня есть жених,  сказала Людмила, но тут же прикусила язык Мало ли что. Вдруг её похититель пошлёт кого-нибудь из своих недвижимых за Русланом. Только сейчас она почувствовала запах, исходящий от этого гридника мокрый, резкий. Будто он лежал в пруду лет десять, прежде чем её заточитель взял его к себе на службу.

 Теперь у Вас другой жених,  с пугающим нажимом предрекла няня.  Вам надобно отобедать с ним.

Где-то по коридору раздались шаги, и вскоре в дверь робко постучали.

 Это он?  воскликнула Людмила, зарываясь в пуховые подушки как можно глубже.

 Нет,  ответила няня, и на её устах мелькнула лёгкая улыбка.  Это мои помощницы. Я слышу их нежную поступь. Входите!

Дверь открылась, впустив трёх худеньких девиц совсем молоденьких, с печальными лицами. Одна держала перед собой лазурный сарафан, другая несла золотое ожерелье.

 Сейчас мы Вас украсим,  сказала няня.

 Я не хочу,  отмахнулась Людмила.

Девицы приблизились к кровати и поклонились.

 Выйди отсюда,  сказала няня, повернувшись к черноморскому гриднику, но тот даже бровью не повёл, вообще ничем не повёл, как будто к нему не обращались.  Выйди, я сказала! Барышне надо переодеться.

Ни шагу назад, ни единого движения. Воитель нёс вахту достойно, может, даже достойнее, чем от него требовалось.

 Ты хочешь, чтобы я хозяину нашему пожаловалась? Господин Черномор сказал мне, чтобы ты меня слушался! А не будешь Я знаю, он сегодня не в духе.

Через несколько секунд он послушался. Развернувшись на месте, соблюдая всю неестественность и неживость своих движений, он прошёл к выходу, медленно шлёпая подошвами своих сапог, будто они были насквозь мокрые.

 Да, я не могу Вас заставить, барышня,  печально сказала няня, когда этот ходячий мертвяк закрыл дверь с той стороны.  И Вы можете отказаться Но я вижу же, что Вы очень хорошая и добрая, потому прошу Вас надеть этот сарафан, взять ободок Если я не смогу Вас убедить это сделать, мы будем наказаны.

 И как же вас накажут?  сердобольная Людмила испугалась ещё сильнее, но уже не за себя.

 Могут высечь,  призналась та, что принесла сарафан.  А сечь будет один из этих Вы сами видели. Может засечь так, что памяти лишишься Будет бить лихо!