Всего за 345 руб. Купить полную версию
Попробуем в самых общих чертах рассмотреть с этой бинокулярной точки зрения развитие личности во взрослом возрасте. Хотя Эриксон в большей степени описывает внешнюю и, скорее, социальную сторону объектных отношений, мы можем предположить, что эта внешняя сторона отражает их внутреннюю динамику.
Главной задачей подросткового периода Эриксон считал формирование идентичности. В этот период ребенок, обретя взрослое тело, стремится найти свое новое взрослое Я. Наихудший исход подросткового периода это провал в интеграции идентичности, по Эриксону смешение ролей. Это смешение ролей является следствием проективной идентификации, главная характеристика которой стремление нивелировать отдельность Я и объекта.
Элиот Жак в своей классической работе «Смерть и кризис среднего возраста» (Jaques, 1965), сравнивая подростковый кризис и кризис среднего возраста, предположил, что в подростковом возрасте задача заключается в том, чтобы вновь проработать тревоги параноидно-шизоидной позиции. В самых драматичных случаях, как мы хорошо знаем, срыв в интеграции идентичности ведет к психозу. Это наиболее разрушительный исход подросткового кризиса. В период же прохождения кризиса среднего возраста с новой силой оживают депрессивные тревоги. И главным риском неудачного разрешения кризиса среднего возраста Элиот Жак считает депрессивный срыв, с его наиболее опасными вариациями: суицид, усиление аддикций и соматизация.
Вернемся к подростковому возрасту. Даже при самом благополучном развитии задача интеграции идентичности выполнима лишь частично. Можно предположить, что какая-то часть Я (наиболее архаичные идентификации с частичными объектами) не может быть интегрирована в зрелую версию себя. Судьба этих неинтегрированных частей уход в «подполье» (изоляцию). Эти неинтегрированные части Я и объектов остаются в спутанном состоянии. Главным способом коммуникации внутри этой отторгнутой зоны некоторого закрытого пространства, клауструма, в терминологии Д. Мельтцера (Meltzer, 2008) остается проективная идентификация.
Задача следующей фазы развития: близость против изоляции. При благоприятных условиях молодой взрослый с достаточно хорошо интегрированной идентичностью может установить близость с объектом. Близость обязательно предполагает репрезентацию границ, которые непрерывно формируются как в процессе отношений с реальным объектом, так и во внутрипсихическом плане. Другая важная характеристика близости разделяемая интимность: сохраняющаяся способность к слиянию без сильного страха утраты идентичности. Эта способность устанавливать глубокий контакт с объектом обеспечивает некоторый канал для дальнейшей постепенной проработки отторгнутых, изолированных частей Я, которые не смогли стать интегрированными в пубертате. В отношениях с внешним объектом таким каналом является, в первую очередь, сексуальная жизнь. В отношениях с внутренним объектом пространство сновидений. Можно предположить, что, если на предыдущей фазе человеку не удалось сформировать относительно устойчивую и интегрированную версию взрослого Я, то отторгнутые части Я, которые остаются в спутанном состоянии, могут интрузивно проецироваться во внешний объект, вызывая либо клаустрофобическую, либо агарофобическую реакции.
Эта ситуация будет сильно осложняться страхом перед зачатием и рождением новой жизни. Страхом перед тем, как писал Эриксон, что «интимность выйдет наружу» и родится ребенок-монстр, который может разрушить сексуальную родительскую пару. Тогда плод и забота о нем будут репрезентировать ужасную внутреннюю ситуацию, в которой отторгнутые части себя и обломки плохих объектов пребывают в спутанном хаосе проективной идентификации.
В том случае, если отношения с объектом (внешним и внутренним) в целом удовлетворяющие, они, как правило, приносят свои плоды. И тогда перед индивидом встает новая задача: генеративности, которая тесным образом связана с проблемой продуктивности и креативности. С точки зрения Эриксона, главная эволюционная задача этой фазы это забота о следующем (возможно, и об уходящем) поколении. В более широком смысле это забота не только о детях и стареющих родителях, но и способность взращивать плоды своей любви и творческого труда во всех смыслах. Эриксон писал о том, что «способность потерять себя во встрече тел и сознаний ведет к последовательной экспансии «эго-интересов» и к либидному вкладу в то, что нарождается.
Там, где такого обогащения не происходит, его место занимает регресс к навязчивой потребности в псевдоинтимности, часто пропитанной чувством стагнации и скукой. Индивиды начинают потворствовать себе, как если бы они были своими собственными чадами или детьми друг друга». Можно предположить, что в этих случаях речь идет о защитной (маниакальной) идентификации с комбинированной родительской парой, пребывающей в вечном коитусе-наслаждении и избавляющейся от порождаемых ею детей, как от экскрементов. В таких случаях продукты своего творчества невозможно взращивать и кому-либо передавать. Они (дети, бизнес, произведения искусства), и т. д. создаются не для того, чтобы оплодотворить и обогатить объект, а для поддержания собственного грандиозного Я. В этих случаях даже очень одаренные люди не могут продуктивно и интересно работать из-за сильного страха пред опустошением. Они боятся, что их гениальные продукты будут немедленно атакованы завистливыми и ревнивыми внутренними сиблингами. Поэтому все должно достаться только мне самому, потому что единственный истинный ценитель собственного (как правило, сильно преувеличенного) таланта это я сам.
Другой вариант такого рода торможения в творчестве может быть связан с идентификацией с поврежденной (дегенерировавшей) родительской парой, уже разрушенной завистью, собственнической ревностью и ненавистью. Реализация генеративности связана с проработкой более продвинутой стадии депрессивной позиции, связанной уже не только с признанием собственной отдельности от объекта любви, но и с признанием его связи с другими. По сути, речь идет о разрешении раннего эдипова комплекса, который в этой фазе жизненного цикла приобретает очертания комплекса Лая. Станут ли дети любимыми детьми или превратятся в злобных сиблингов-конкурентов, зависит от глубины интеграции бисексуальности и интроекции креативных и продуктивных функций комбинированной родительской пары. Провал в реализации генеративности приводит к отчаянию и безысходности. И следующую стадию Эриксон называет «целостность против отчаяния».
Я думаю, что в наиболее тяжелых случаях мы в нашей работе сталкиваемся с пациентами, которые обнаруживают себя пойманными в ловушку «негативного жизненного цикла», в котором отчаянье является первой и последней точкой этого патологического сценария. О. Кернберг в статье «Разрушение времени в патологическом нарциссизме» (Kernberg, 2008) пишет, что такие пациенты как будто неожиданно пробуждаются ото сна в 40, 50, или даже в 60 лет с безысходным чувством потерянных лет. Их патологическое грандиозное Я все это время переживалось в изоляции. «Отказ развивать важные объектные связи приводит к хронически пустому внутреннему миру и разрушению чувства времени, как будто ничего памятного не происходило в прошлом, за исключением постоянных усилий по поддержанию самоуважения и подтверждения собственной грандиозности». Когда они начинают осознавать, что поезд может уйти навсегда и они могут оказаться в вечной тюрьме своего высокомерия и злобы, они пытаются вырваться на свободу. Однако эти попытки далеко не всегда бывают успешны. Часто этот рывок на свободу осуществляется при помощи уже испытанных, но все хуже и хуже работающих средств: соблазнения, сексуализации, использования наркотических средств. Эти средства, направленные на то, чтобы сохранить контроль над объектом, приводят к еще большему проникновению в объект и смешению с ним, что усиливает тенденцию к изоляции, стагнации и отчаянию. Эта динамика негативного жизненного цикла (отчаянье-смешение-изоляция-стагнация-отчаянье) по своим свойствам очень похожа на описание патологической организации Дж. Стайнера (Steiner, 1993)