Всего за 149 руб. Купить полную версию
С чего бы? я тоже усмехаюсь, потому что ни о каком счастье речи быть не может.
Не тогда, когда мой отец умирает, а на пальце кольцо от чужого и совсем незнакомого мужчины.
Мы с Кириллом до свадьбы виделись всего один раз. Просто посмотрели друг на друга, я кивнула, подтверждая согласие быть его женой, и ушла из отцовского дома жить своей незамысловатой и простой жизнью. Пусть я дочка важного криминального авторитета, это не значит, что норковые шубы валяются у меня под ногами, а бриллианты высыпаются из шкатулок.
Ты красивая, говорит Кирилл. Слишком красивая.
Не новость, снова улыбаюсь кому-то из гостей, изображаю счастье, а на душе кошки скребут.
Я словил сегодня с десяток озабоченных взглядов. Они все, включая моего брата, не против были бы тебя трахнуть, снова его слова вгоняют в ступор, заставляют щёки наливаться краснотой.
Ты говоришь ужасные вещи.
Я говорю правду, пожимает плечами и кивает незнакомому мужчине, покидающему зал. От тебя, Тина, крышу сносит. И не только мне.
Прибей её гвоздями, а то потоп будет, советую и прячусь за бокалом шампанского. Жадно пью, рискуя захмелеть и потерять контроль над ситуацией.
Но я должна играть свою роль хорошо. Чего бы мне это ни стоило. Не только ради себя. А, впрочем, сейчас это никого не касается. Мои тайны моя забота.
Но, Господи, как же это тяжело.
Только трахать тебя смогу только я. Никто больше, в голосе Кирилла появляется сталь, от которой меня прошивает страхом.
Безотчётным ужасом, и богатая фантазия рисует, что именно может сделать со мной этот крупный и сильный мужчина, если только захочет. Теперь я в его власти, и я совсем не знаю, на что Кирилл способен. Он ведь такой же урод, как и все в этом зале. Ненасытное чудовище, чьи руки по локоть в крови. Беспринципный и наглый, хоть и красивый, словно грех.
Ладонь Кирилла всё-таки проходится по шёлку юбки, а будто бы по голой коже.
Не нарушай моё личное пространство, милый.
Отталкиваю его ладонь, намертво впечатанную в моё бедро, но тут одна из родственниц подходит к столу, горячо желает счастья и любви, а Кирилл с важным видом кивает, делая вид, что ему не плевать на все слова мира.
Убери руку, шиплю, когда снова остаёмся одни.
Кирилл вроде бы слушается, но напоследок проводит кончиками пальцев по моему предплечью. Невесомо, но настойчиво касается кожи, а меня передёргивает от возмущения.
Мы не закончили, лениво усмехается и, поднявшись на ноги, протягивает руку: Пора танцевать.
Против традиции первого танца молодожёнов не попрёшь, и приходится согласиться.
Руки Кирилла ложатся на мою талию. Снова щёлкают камеры, свет в обеденном зале становится мягче и интимнее.
Так надо, Тина. Помни об этом. Помни о своём обещании отцу. О перспективах этого брака. Тебе он нужен, Тина, очень нужен, как бы ни был противен мужчина, прижимающий тебя к широкой груди. Ты выдержишь, справишься.
Давай, детка, докажи, что смелая.
Так тебя послать хочется, вздыхаю и кладу руки Кириллу на плечи. Улыбаюсь широко, а мягкая романтическая мелодия, специально выбранная организатором торжества, ласкает слух.
Надо же, красивая песня.
Танец длится целую вечность, но всему в этой жизни наступает конец. Фарсу под названием Бракосочетание года тоже, и вскоре мы оказываемся в машине.
Домой, дорогая. Пора отправляться в семейное гнёздышко, наслаждаться медовым месяцем, в глазах Кирилла пляшут опасные черти, летают искры, но он не пытается приступить к медовому месяцу прямо на этих кожаных сиденьях.
Уже хорошо, правда?
***
Добро пожаловать, Кирилл распахивает передо мной дверь своего дома.
За спиной простирается роскошный двор огромный, будто футбольное поле. Тихо шелестят листвой высокие деревья, вьются по забору лозы, вдалеке лают собаки всё это перестаёт существовать. Есть лишь распахнутая в чужой дом дверь и темнота впереди. Темнота и неизвестность.
О, забыл. Прости, я недостаточно опытен в брачных игрищах.
Не успеваю обдумать его фразу: Кирилл поднимает меня в воздух и переносит через порог.
Тупая традиция, говорю, ногами дёргаю, пытаясь высвободиться, но Кирилл упорно несёт меня вперёд.
Брак это вообще тупо, равнодушно замечает Кирилл и в темноте его голос звучит глуше.
Когда наконец чувствую опору под ногами, меня слегка ведёт в сторону кажется, шампанское всё-таки решило ударить в голову.
Раздаётся хлопок, свет загорается, и я жмурюсь, привыкаю. Когда зрение возвращается, осматриваю просторный холл, в котором вся мебель подобрана со сдержанным и элегантным вкусом. Мягкие свет падает из разных точек, и блики на стёклах и полированных поверхностях похожи на маленькие звёздочки.
Я словно нахожусь не в реальной комнате, а смотрю на картинку из журнала о ремонте и дизайне.
Неужели у кровавого чудовища не должны висеть на стенах кабаньи головы? растираю внезапно озябшие предплечья, стягиваю перчатки, но так и не решаю, куда их деть. Кинуть на пол в такой красоте настоящее кощунство. Так и держу в кулаке комком бесполезных тряпок.
Зверушек жалко, я ж не монстр, кривая усмешка снова появляется на губах Кирилла.
А людей, значит, не жалко?
Людей слишком много, пожимает плечами. Они зачастую сволочи и подонки. Чего мне их жалеть?
Кирилл растирает шею, снимает пиджак. Тёмная ткань расплывается на светлом диване чернильным пятном. Кирилл остаётся в одной рубашке, которая только чудом не рвётся от малейшего движения, и строгих чёрных брюках. Даже галстука нет это я замечаю только сейчас, на свадьбе было не до того.
Кирилл большой. Не толстый, не перекачанный до умопомрачения, но мышцы отчётливо проглядывают сквозь светлую ткань рубашки.
У меня нет оружия против него. На его фоне я слишком слабая. Он хочет меня Кирилл даже не трудится скрывать свои желания и намерения. Будет брать силой? Неужели он настолько подонок?
В моей голове борются страх и надежда. Я видела мужчин, которые могут изнасиловать, я знаю их лично. Кирилл не похож на них. Но вдруг ошибаюсь?
Отворачиваюсь, рассматриваю стену, книжные полки с ровными рядами одинаковых корешков.
Посмотри на меня, от ледяного тона рябь мурашек проходит вниз по позвоночнику. Устала?
Кирилл подходит близко. Останавливается в полушаге, мощной грудью едва мою не задевает. Из-за шума крови в ушах не услышала его шагов, а теперь бежать глупо. Не хочу, чтобы он растерянность и усталость за страх принял.
Кладёт руку мне на плечо, я дёргаюсь: мне не нужны его прикосновения. Ничьи не нужны.
Что ты за дикий зверёк такой? размышляет вслух, легонько сжимая пальцами моё плечо. Тебя обижали?
Закусываю губу, на которой давно уже нет помады, и упрямо качаю головой.
Я просто устала.
Ладонь Кирилла становится тяжелее, давит камнем, к земле пригибает. Муж наклоняется ниже, требовательно заглядывает в глаза, но я выдерживаю эту атаку. Дискомфорт нарастает, а гляделки, кажется, не закончатся никогда.
Когда мы наедине, нет смысла трогать меня. Никто не видит, не нужно притворяться влюблёнными.
Мне нравится тебя трогать, Кирилл проводит рукой по моему плечу, вверх по шее, останавливается на линии челюсти, поддевает и цепко хватает за подбородок. Теперь ты моя жена. Нам нужно решить, что делать со всем этим дерьмом, в которое мы вляпались.
Ничего не делать. На людях я буду послушной женой, обещаю тебе. Свою часть сделки я выполню.
А без свидетелей?
Без свидетелей будем жить каждый своей жизнью.
Что, даже трахать могу, кого захочу? в низком голосе появляется ирония, но выражение лица остаётся каменным.
Глядя на Кирилла, сложно разобрать, что у него на уме. Он так много маскирует безразличием, холодной отстранённостью, только в тёмных глазах горит опасный огонёк, то и дело превращаясь в пожар.