Всего за 149 руб. Купить полную версию
Отец был другим, бычится, а я обхватываю рукой его шею и упираюсь лбом в его. Другим, Кир!
Да-да, младший. Наш отец был другим.
Я снова вру, нагло и безбожно, но Захар слишком молод и не хочет знать правду. Отец умер, когда Захару только исполнилось двенадцать, он многого не видел и не знал. В его памяти отец остался ярким божеством. Идеалом, и разочаровываться в нём брат попросту не хочет.
Сигарная комната встречает меня ароматом табака, плывущей по воздуху серой дымкой и полумраком. Останавливаюсь в двери, незаметно поправляю пистолет, висящий за поясом с ним спокойнее. Осматриваюсь вокруг, замечаю мерно мигающий огонёк камеры наблюдение за помещениями клуба ведётся круглые сутки. Безопасность превыше всего это я понял в десять, когда меня украли конкуренты отца.
На тёмно-зелёные стены падает отсвет от выполненных под старину светильников, а на портрете Черчилля большого фаната сигар пляшут тени.
В одном из кресел сидит Архипов, пускает струйки дыма, но довольным не выглядит. Ему около шестидесяти, но только недавно его волосы начали седеть, а морщины на лице стали глубже.
Мы нечасто видимся, но я отлично знаю, каким опасным может быть этот человек.
Кирилл Олегович, приветствую, с усталой улыбкой поднимается навстречу и тянет руку для рукопожатия.
Мы, как два боксёра перед боем, долго смотрим друг другу в глаза, не говоря ни слова.
Отличный клуб, сигары высший класс, улыбается, обводя помещение руками.
Точно для этого пришли?
Ты изменился, замечает, усаживаясь обратно в кресло, я занимаю место напротив. Вытягиваю ноги, откидываюсь на спинку и смотрю прямо на Архипова.
Его опасно выпускать из поля зрения.
Мне уже тридцать шесть, не восемнадцать.
Да уж не восемнадцать, короткий булькающий смешок вылетает из его горла, и пухлые губы смыкаются вокруг сигары. К такому сосунку я бы и не пришёл.
Мне вообще удивительно вас здесь видеть, веду плечами, разминаю шею и подаюсь вперёд, упираясь локтями в разведённые колени. Может быть, оставим обмен любезностями и перейдём к сути? Меня там покер ждёт.
Архипов берёт со столика бокал коньяка, смотрит на меня через тёмную жидкость и делает большой глоток.
К сути так к сути, растягивает губы в усмешке, а глаза остаются ледяными. Я умираю.
Давлюсь воздухом и кашляю до слёз из глаз. Неожиданное признание.
Я тут при чём?
Что, даже вежливого сочувствия не выкажешь?
Оно вам так необходимо?
К смерти я отношусь просто. Стараниями отца, готовившего меня в наследники. Я видел столько дерьма, столько крови, что меня мало чем можно удивить. Но сейчас я в замешательстве не могу понять, за каким чёртом Архипов полез ко мне со своей предсмертной речью.
Ты умный мужик, и мне от тебя не фальшивая херь нужна, и не слёзы.
Тогда что?
Женись на моей дочери.
***
«Женись на моей дочери», проносится в голове, воспоминания стираются, картина мира меняется.
Я снова в помпезном зале, а от запаха цветов начинает ломить виски. Когда же это кончится?
Женщина в розовом терпеливо ждёт, пока Тина станет под аркой и можно будет начать церемонию. Ждут и гости. Напряжение разливается в комнате, и его аромат острый, насыщенный, густой заглушает всё. Колкий взгляд вонзается в затылок, я оборачиваюсь и вижу Рустама Алиева, глядящего на меня, словно я червяк под лопатой.
Но стоит посмотреть прямо на него, Рустам растягивает губы в улыбке, хищно раздувает ноздри и смотрит на идущую по проходу Тину. Его взгляд не такой восторженный, как у Захара. Алиев смотрит на девушку с неприкрытой похотью, глаза щурит и стирает что-то с уголка губ, будто бы действительно слюни пускает.
С семьёй Алиевых мы давно ведём бизнес ещё с тех времён, когда отец начинал, а уже после передал всё мне. Из всех Алиевых именно Рустам кажется мне самым скользким. Ему двадцать семь, у него звериная хватка, никаких тормозов и тяжёлый взгляд из-под слегка набрякших век. Невысокий, весь какой-то узкий и вечно напряжённый, рядом с ним хочется достать пистолет и готовиться к обороне.
Мы росли вместе дети закадычных приятелей Тимура Алиева и Олега Раевского, но сами друзьями не стали. Слишком разные, да и по возрасту Рустам всегда был для меня шкетом, наглым и гнилым.
Даже сквозь музыку слышен стук каблуков по мраморному полу. Они нарушают ритм и отсчитывают секунды.
Наконец Тина оказывается рядом, маленькая и серьёзная, а красивые губы всё так же плотно сжаты. Моя невеста напряжена, хотя всеми силами пытается казаться невозмутимой, но от неё волнами исходит бешеная энергетика гнева и страха. Бурлит внутри огненной лавой, пытается прорваться наружу.
Прохожусь взглядом по тёмным локонам, высокому лбу, аккуратному носу. Лицо бледное, сосредоточенное, а на тонкой шее мурашки.
Касаюсь руки, переплетаю наши пальцы, и тонкая ладонь тонет в моей. Тина слабо шипит, становясь похожей на разбуженную кошку. Это смешно, и я сильнее фиксирую её кисть в своей хватке, не даю сбежать или передумать.
Всё уже тысячу раз решено, назад пути нет. Мне казалось, Тина это понимает.
Женщина в розовом улыбается и заводит унылую песню про корабль любви.
Давайте быстрее, прошу. Кто-то в толпе гостей охает, а Захар, тихонько хохотнув, отходит от нас, оставив на столе две коробочки с кольцами.
Да-да, хорошо, стушевавшись, женщина кашляет, закрыв ладонью рот, а папка в её руках дрожит и чуть не падает на стол.
Тина слабо дёргает рукой, пока на её лице каменеет тщательно отрепетированная улыбка. Моя без пяти минут жена хоть так пытается отвоевать свою независимость.
Согласны ли вы, Кирилл Олегович Раевский, взять в жёны Тину Романовну Архипову?
Согласен, мрачно киваю, и вспышка раздражения комком в горле.
Согласны ли вы, Тина
Да! Согласна! чуть громче чем следовало отвечает Тина, только в согласии этом нет ни счастья, ни нетерпения войти в новую жизнь в статусе моей жены.
Только желание поскорее это всё закончить.
Ну что ж, хоть в чём-то мы сходимся для начала и этого достаточно.
Согласная я! Расписывайте уже! тихо «добивает» Тина и без того растерянную регистраторшу, а я давлю усмешку. Простите, я волнуюсь.
Пальцы Тины становятся ледяными, и я немного ослабляю контроль. Но вместо того, чтобы отпустить руку невесты, я будто бы случайно провожу большим пальцем по тонкому запястью. Кружу и глажу, и Тина снова тихонько шипит, но уже не так злобно. Скорее, по инерции.
А ты горячая штучка, Тина. Даже если сама ещё об этом не знаешь.
Не дожидаясь просьбы обменяться символами любви, левой рукой достаю из красной бархатной коробочки маленькое кольцо, инкрустированное десятком бриллиантов. У жены Кирилла Раевского будет всё самое лучшее. Так положено, к этому обязывает статус.
Не трясись, не оторву я тебе палец, обещаю шёпотом и смотрю на бледную Тину, а она упрямо щурится, не желая сдавать позиций.
Кажется, ещё чуть-чуть и Тина плюнет мне в лицо, но вместо этого переводит взгляд на кольцо. Любуется элегантной работой ювелира? Наслаждается игрой света на гранях камней? Прикидывает стоимость украшения? Не разобрать Тина очень хорошо умеет владеть собой. Даже, когда шипит на меня и пытается руку вырвать, улыбается для публики. Вот только в глазах злость, отвращение и растерянность.
Я тебя не боюсь, выдыхает, а на губах широкая улыбка. Дежурная, для всех гостей приготовленная. И в неё очень легко проверить, если не знать, что всё это спектакль.
Помост новобрачных находится в отдалении, потому наш разговор никто не слышит это даёт свободу.
Ты злишься, констатирую факт, а Тина медленно прикрывает глаза, соглашаясь.
Нет, тебе показалось, мило улыбается, и я почти верю. Я в диком восторге, милый.