Лариса Печенежская - Не могу без тебя… стр 8.

Я открыла глаза  и наши взгляды встретились. И в этот миг он резко вошел в меня. Боль была настолько острой, что я закричала.

 Остановись!  закричала я, пытаясь избавиться от него.

 Не елозь подо мной,  сердито произнес он, производя движения, от которых у меня из глаз полились слезы, но вырываться перестала.

 Кричи, милая, кричи,  говорил он, входя и выходя из меня.  Так тебе легче будет переносить боль. Она скоро пройдет.

И действительно  боль внезапно прошла совершенно и внутри меня стало скапливаться нечто, требующее освобождения. Я была слишком неопытна, чтобы понимать, что со мной происходило.

Артур продолжал двигаться всё энергичнее и властней. Его горячее мужское дыхание на ухо, сильные руки и скульптурный торс, блестящий от пота, возбудили меня снова, и уже вместе с ним я взорвалась от оргазма.

 А ты страстная штучка,  сказал мне Артур после того, как пришел в себя.

Я тогда не оскорбилась на столь сомнительный комплимент, а восприняла, как похвалу, и гордилась собой, что получила её от такого взрослого мужчины. А именно таковым он мне и казался в мои годы.

Почему об этом своем первом интимном опыте рассказываю так подробно? Чтобы ты понял, почему я попала в зависимость от него.

Я приходила к нему на квартиру почти каждый день и была счастлива без меры. Он говорил мне много ласковых и нежных слов, называл богиней и королевой своего сердца, баловал моими любимыми в то время конфетами «Рафаэлло» и другими сладостями. Мне было хорошо с ним, как ни с кем другим. В такой идиллии прошло два месяца.

Глава 3

Наконец прозвенел последний звонок и наступила пора экзаменов. Ответственная пора, требовавшая усилий. Но меня стало по утрам нещадно тошнить, голова кружилась и в глазах темнело.

Завтракать не было сил, так как любые запахи, даже чайной заварки, вызывали спазмы.

Я каждый раз мчалась в туалет, где под шум воды из крана рвала над унитазом.

Так как мама, готовя завтрак, всегда громко включала музыку, мои мучения остались вне ее внимания. Правда, она заметила мою бледность, но я объяснила ее тем, что очень волнуюсь, чтобы сдать все экзамены на отлично. Мой ответ ее удовлетворил.

 А как же Артур? Ты сказала ему, что беременна?  не удержался от вопроса Герман.

 Нет. Я боялась, что он бросит меня, как и делать первый аборт, если он настоит. Я продолжала приходить к нему на квартиру, пока тошнота совсем не одолела меня. Из-за неё мы не виделись с ним две недели. Он пытался в школе выяснить, что происходит, но я избегала его. Назойливо звонил, но я заблокировала его номер, хотя мое сердце стремилось к нему, а по ночам я безутешно плакала, тоскуя о нем.

Под конец экзаменов тошнота внезапно прошла. Обрадовавшись, я, однажды увидев со своего окна, что Артур пошел домой, через полчаса позвонила в его дверь. Увидев меня, он сначала оторопел, а потом, схватив за руку, втащил в прихожую.

 Почему ты избегала меня и не отвечала на звонки?  заорал он, тряся меня за плечи.

Я, чуть не заикаясь от страха, промямлила, что не было времени, так как нужно было тщательно готовиться к экзаменам, поскольку мне нужна была золотая медаль.

Не дослушав меня, Артур стал срывать с меня одежду и взял прямо на полу в прихожей. Накал наших страстей был настолько сильным, что мы не соображали, что делали. Мои родители уехали к родственникам на пару дней, и я осталась у Артура.

Мы занимались любовью без остановки  и на второй день окончательно выдохлись. Я несколько раз пыталась сказать Артуру, что беременна, но так и не смогла. Потом у него начался отпуск  и он уехал к родителям.

Я ужасно тосковала по нему. Думала, что в разлуке с ним сойду с ума. Он звонил редко, а мне ему звонить и вовсе запретил.

 Почему?  удивился Герман.

 Сказал, что в его кавказской семье нельзя общаться с девушкой, если она не твоя невеста, поэтому он не хочет семейных неприятностей.

Мой живот тем временем увеличивался. Поначалу я пыталась его втягивать, а потом испугалась, что могу навредить ребенку, и стала носить просторные футболки и блузы на выпуск. Благо, мама в летние месяцы пропадала на даче и оттуда ездила на работу. Я же готовилась к поступлению в университет.

Успешно сдав экзамен по математике, я была свободна, но ехать на дачу к маме не решилась, а потому упросила ее отпустить меня к двоюродной сестре, которая была старше меня на десять лет и жила со своей семьей в Подмосковье.

Свое состояние от нее мне скрыть не удалось, но я придумала, что в сентябре выхожу замуж  и она оставила меня в покое. Так прошел еще месяц. Живот уже не прятался под свободными футболками, и я, дрожа от страха, возвратилась в отчий дом.

Когда вошла в квартиру, родителей не было, и я восприняла эту отсрочку, как глоток кислорода.

Я задыхалась от чрезмерного волнения, не могла справиться с дрожью. Но вечер все же наступил, а с ним  конец света. Как только мамин взгляд остановился на моей потолстевшей талии, она от ужаса пошатнулась и упала бы, если бы папа ее не подхватил. Не буду передавать все, что услышала от них.

Были и оскорбления, и мамина истерика Они требовали назвать имя того, кто меня обесчестил, но я упрямо молчала, считая, что Артур должен от меня узнать о том, что у нас будет дочка, а не от моих разгневанных родителей.

 Ты уже знала к тому времени пол ребенка?  уточнил Герман.

_ Да. Я закрылась от родителей в своей спальне и лежала на кровати, бездумно глядя в потолок, когда позвонил Артур. Оказалось, что он приехал еще вчера, но отдыхал с дороги, а потому не сообщил мне об этом. Я пообещала ему прийти и, отключив телефон, вышла из квартиры, ничего не сказав отцу и матери.

Когда он открыл мне дверь, радостная улыбка, которая была на его лице, быстро сошла. Его глаза в ужасе остановились на моем животе.

 Ты бе-рре-меен-на?  заикаясь от страха, спросил он.

Почему-то, видя его таким перепуганным, на душе стало так мерзко.

 Как видишь,  ответила я и, отодвинув его вглубь прихожей, прошла мимо и села в кресло в гостиной.

Я услышала его шаги, но ко мне он не зашел. Сразу поняла, что отправился в кухню обдумывать ситуацию, поэтому молча ждала. И дождалась. Он явился ко мне как побитый пес. Бледный. С трясущимися руками, которыми я раньше не уставала любоваться. Взгляд затравленный.

Мне стало его жалко. И на какой-то миг я почувствовала к нему отвращение, но быстро справилась со своими эмоциями.

 Что будем делать?  спросила без предисловий.

 А что надо делать?  удивился он.  Это твои проблемы. Я думал, что ты пользуешься контрацептивами.

 А спросить меня об этом своевременно было нельзя? К тому же есть еще и презервативы. Ты знал о них. Так что это не только мои проблемы.

 Я не занимаюсь сексом в презервативе,  возмутился Артур.  И жениться на тебе не могу, так как у меня есть дома невеста. Мы с ней помолвлены два года. Она дочь друзей моих родителей, и нарушить клятву я не могу. К тому же, родители проклянут меня, если узнают, что я женился на иноверке.

 А спать с иноверкой и заделать ей ребенка тебе по твоей вере можно?

 Да,  промямлил он.

 Уж не знаю, как быть с твоей верой, а у дочери должен быть отец.

 У дочери?  возмущенно спросил Артур.  Мне нужен сын. Был бы сын, может, я бы на тебе и женился.

Больше продолжать этот бесполезный разговор сил у меня не было. Я встала и молча ушла из квартиры. Когда возвратилась домой, в коридоре, словно два оловянных солдатика, меня ждали родители.

 Где ты была?  взвизгнула мать.

 У отца ребенка.

 Кто он?  грозно спросил отец.

 Учитель истории, в которой я училась.

 Ты спуталась с учителем, будучи ученицей?  голос матери прерывался от возмущения.

 Как видите, да.

 Он будет на тебе жениться?  уточнил отец.

 Нет. У него на родине есть невеста.

 Это мы еще посмотрим!  угроза в голосе отца была нешуточной, а сам он даже затрясся от злости.