Всего за 179 руб. Купить полную версию
Отца послушала, угодить хотела, но не могу. Как вспомню, потом холодным покрываюсь, в дрожь бросает, трясти начинает. Люба протянула вперёд руки, которые действительно мелко дрожали. Не получится у нас с тобой жизни. Прости.
Дело твоё, неволить не стану. Он спокойно пожал плечами, игнорируя то, что растекалось внутри: недоброе, колкое, болезненное. Когда уезжаешь?
Такси вызову и поедем. Я попрощаться зашла, прощения попросить.
Я отвезу, кивнул он. Прощения просить не за что. Ты свободный человек, знаешь, как лучше тебе и сыну. Не сложилось, значит, не сложилось.
Отвёз на станцию. В дороге больше молчал, кошки на душе скребли, драли изнутри, но уговаривать, лишнего обещать не стал. Сказал только, что у него неплохие знакомства в Новосибирске, может помочь с работой, садиком, почти с любым вопросом, пусть Люба не стесняется, обращается, если понадобится. Зла он держать не будет, поможет.
На прощанье сухо поцеловал, потрепал Кирюшку по светленькой макушке и был таков. Дожидаться отхода поезда не стал, ни к чему долгие проводы. Расстались по-человечески, на том спасибо.
Пётр Барханов проводил Патриот, в котором уезжала Люба с Кирюшкой, злобным взглядом, не обещающим ничего хорошего бывшему жениху. В его мировоззрении женщина, тем более его дочь, не могла сама отказаться от замужества, если случилось, значит, обидели её, сильно обидели. К тому же опозорили на все Кандалы. Только ленивый не готовился поглазеть на свадьбу дочери Барханова с Калугиным Игнатом, и такой же ленивый не знал, что всё у молодых случилось до свадьбы. Дело нехитрое, не грешное в современном мире. Любаша не юная девушка, разведённая, с дитём, женская природа своего требует. Никто не осуждал, но только до того момента, пока свадьба не расстроилась. Сейчас же каждая собака разнесёт, что Игнат невесту опробовал, а после отказался.
Елена Ивановна скорбно утирала уголком носового платка глаза, покачивая осуждающе головой. Кого осуждала? Точно не родную дочь И вряд ли первого зятя, которого бы «наказать» в тёмном переулке, да так, чтоб травматологи долго собирали пазлы из раздробленных костей Его осуждала Калугина Игната.
Загнал машину за ворота, вышел, потянулся, разгоняя застывшие от нервного напряжения мышцы, направился в дом. Что, женился на «своей»? Хорошо, что никому из сослуживцев, друзей-приятелей не рассказал о предстоящем событии. Не дал повод для бесконечных подколов на ближайшие годы. Игнат не против поржать над собой, обычно в первых рядах стебущихся выступал, если повод находился, но прямо сейчас было не до смеха.
Пётр приходил, было первое, что услышал Игнат, когда вошёл в дом.
Фёдор стоял посредине гостиной, пахнущей натуральным деревом, смолой, и буравил взглядом брата.
Чего сказал? дежурно поинтересовался Игнат.
Ничего хорошего, подтвердил мысли Игната Фёдор. Что ты Любе сделал, что она в одно утро собралась?
Ничего, огрызнулся Игнат.
Если бы «ничего», не сбежала бы, резонно отметил Фёдор.
Говорю же, ни-че-го. Её муж «наказывал», а я крайним остался, раздраженно бросил Игнат.
Федя, отстань от человека, видишь, и без твоих слов тошно ему. Полина подошла неслышно к Фёдору, протянула руку к Игнату, погладила, как ребёнка, по плечу. Ничего, Игнат, познакомишься ещё с кем-нибудь, она улыбнулась, вон, какой завидный жених.
Спасибо, усмехнулся Игнат. Думаю, хватит с меня цирка, не по мне канитель с договорённостями. Есть у меня с кем ЗАГС сходить, улыбнулся он, вспоминая Ритку.
Она-то точно заполучить преимущества жены полковника ФСБ не откажется, холодным потом не покроется, не затрясётся, лишь краше станет.
Разведёшься, осуждающе качнул головой Фёдор. Помяни моё слово.
Ритка не была тайной для Калугиных, Игнат не скрывал своих отношений с врачом из медсанчасти. Все знали, чья она женщина, с кем встречается это было давно, на заре карьеры Игната. Теперь Ритка исчезла с радаров семьи любовника, трудилась в частной клинике, никак не пересекаясь с Калугиными. Игнат помалкивал, с кем время от времени проводил отпуск, не рассказывал, на кого тратил круглые суммы. Ни в одобрении, ни в осуждении со стороны родни не нуждался, тем не менее, присутствие в его жизни Ритки тайной ни для кого не было.
Разведёшься? все трое услышала от дверей звонкий голосок Даши. Что такое разведёшься?
Ты разве не знаешь, что нельзя подслушивать, когда взрослые разговаривают? мягко ответила Полина. И хотела что-то добавить, но Даша перебила, не дав договорить, повторила вопрос.
Перебивать тоже нельзя, нахмурился Фёдор. Дарья, подойди сюда. Даша, понурив голову, двинулась к папе. Ты забыла, как нужно себя вести?
Не-е-ет, покачала головкой малышка.
Отправляйся в свою комнату, посиди и подумай над своим поведением. Играть не разрешаю.
Папа, заканючила кроха.
Иди, улыбнулся Фёдор. Мы обязательно помолимся о твоём хорошем поведении, добавил он, и Даша заметно приободрилась.
К обеду собрались за общим столом. Отъезд Любы не обсуждали, не при детях разговаривать на «взрослые» темы. Игнат не видел ничего плохого в том, чтобы удовлетворить любопытство Даши, объяснить в меру её понимания. Поговорить с Машей, рассказав, что в жизни всё намного сложнее, чем в их тесном, закрытом мирке, может быть, честные беседы уберегут от зла надёжнее, чем сокрытие этого зла. Но это не его дети, не его мир, и зло тоже не его
В просторной прихожей, называемой здесь сенями, громыхнула дверь. Фёдор поднял взгляд от тарелки, вопросительно посмотрел на Полину, та ответила точно таким же взглядом. Лёша встал, отправился ко входной двери, где и застыл, подняв руки, потом сделал несколько шагов вглубь помещения, пятясь назад.
В грудь Алексея упирался длинный ствол охотничьей двустволки, простой и надёжной, ижевского завода, проверенного временем и не одним поколением охотников. Держала дробовик девушка. Уверенно держала, правильно. Не так, как привыкли Игнат и Фёдор после многолетней военной муштры: локоть прижат к рёбрам, плечо поднято к уху, а так, как учат коренные охотники. Рука согнута в запястье, кисть и пальцы, кроме вытянутого вперёд указательного, составляют угол в вертикальной плоскости, равный примерно семнадцати градусам, и двенадцати в горизонтальной. Положение, которое обеспечивает максимальную свободу движения в любом направлении.
Настя? Фёдор потихоньку встал, поднял Дашу и Максимку на руки, передал перепуганной Полине, показывая взглядом, чтобы та не шевелилась.
Не двигайся, Фёдор Степанович, и брат твой пусть тоже сидит на месте.
Поговорим? Фёдор не шевельнулся, как и было велено. Игнат последовал его примеру.
Ты меня знаешь, рука не дрогнет. Настя демонстративно ткнула Алексея стволом.
Чего ты хочешь? спросил Фёдор.
Хочу, чтобы твой сын женился на Шуре, спокойно ответила гостья. Он, что же, думает, раз матери у неё нет, заступиться некому? Некому? прикрикнула она, уставившись на Алексея.
Лёша молча, сверху вниз смотрел на Настю, никак не выражая эмоции. Железная выдержка у парня, сразу видно, чья кровь бежит по венам.
Что он сделал? Фёдор коротко глянул на сына, потом снова посмотрел на Настю.
Его и спрашивай, ответила та, ещё раз надавив стволом на грудь Алексея, заставляя отступить от двери и окна. Молодец какая
Ничего я не делал, и жениться ни на ком не собираюсь, спокойно проговорил Алексей.
Настолько спокойно, словно в грудь не упирался дробовик, один выстрел которого может покончить с его жизнью без крошечного шанса на спасение. Неизвестно, чем заряжен патрон в стволе, на утку, лося или медведя. Выстрел в упор мгновенная смерть.
Я тебя предупредила, так же спокойно ответила Настя, посмотрев на Алексея. Люди просто так говорить не станут, Лёша, а они говорят, много говорят.