Всего за 179 руб. Купить полную версию
Видишь огни? спросил таксист.
Вижу, я кивнула, впереди действительно виднелись фонари жилого посёлка, а чуть поодаль, вдоль дороги, попадались редкие столбы освещения. Не заблудишься.
Вот туда иди, не сворачивай.
Я оглянулась. Свернуть не получилось бы, по обе стороны от дороги поле или луг, не разобрать. С рыхлым, на вид глубоким снегом. Справа, за полем, сплошной стеной надвигался лесной массив, а слева луг устремлялся вверх на крутую возвышенность, немного защищающую дорогу от ветра. Лес тоже не давал порывам пробираться под одежду. Мне так казалось в порыве слабоумия и отваги.
Отлично, приободрила я не то себя, не то таксиста. Махнула рукой и поехала, вернее, пошла.
По снежной дороге, освещаемой кособокими, редкими столбами. Ветер гудел в нависающих проводах, редкие порывы ветра приносили хлопья снега, норовившие попасть в лицо, пробраться в нос, уши, слепили глаза. Как говорила Агриппина? Свежо? Свежесть я определённо чувствовала, а ещё холод, сковывающий движения, мысли и коленки.
После нескольких минут героического похода, показалось, что я прошла не меньше пяти километров, а то и все десять. Оглянувшись, увидела тот же сугроб, отделяющий меня от трассы, а огни жилого посёлка стали значительно дальше. Водителя не было. Что ж. Выбора у меня тоже не оставалось. Плохо идти единственный вариант.
Через двадцать минут пути околели не только колени и нос, добавилось покалывание в многострадальных бёдрах, их жизнь точно не готовила к сибирскому морозу. Я перестала чувствовать кисти рук, на ногах пальцы нещадно ломило. Дышать было больно и одновременно холодно. Я не могла вдохнуть и выдохнуть. Далёкие фонари кружились и расползались, прячась под снегом, залепляющим глаза.
Шлёпнувшись на чемодан, я достала телефон, закоченевшими пальцами попыталась набрать номер Агриппины, Даши, мамы, МЧС, господа бога или чёрта без разницы. Сенсор не срабатывал на морозе, пришлось греть дыханием сначала палец, потом телефон. Экран вспыхнул, показав привычную заставку, слабенькую шкалу связи и значок «Е» в строчке уровня сигнала интернета. Обозначения себе нещадно льстили, ни связи, ни интернета не было.
На Агриппину, Дашу, чёрта, бога и здравый смысл полагаться не приходилось. Я продолжила упрямо толкать чемодан впереди себя, собирая на ходу снег, как снегоуборочной машиной. Тащить за собой волоком не выходило, колёсики вязли в снегу.
Вы бывали в открытом космосе? Я была. В тот момент, когда погасли все фонари разом и редкие вдоль дороги, и покачивающиеся вдали огоньки жилого посёлка, я очутилась в открытом космосе. Чёрном, бездонном, студёном, до одури пугающем.
Фонарик на телефоне несколько раз вспыхнул, экран сообщил о низком заряде. Не успела я переключиться в режим экономии энергии в такой момент смартфон даже с отсутствующей связью воспринимается, как верный наперсник, аккумулятор стремительно разрядился. Что рассказывали на уроках про ионы лития, внедряющиеся в кристаллическую решётку углеродного материала, и обратно перемещающиеся к аноду? Холод действительно нарушает этот процесс. Лучшего времени для лабораторной работы не найти.
Я сидела на чемодане, чувствуя, как паника, накатывающая волнами, сжимает грудную клетку, не давая выдохнуть воздух. У меня несколько лет не случались астматические приступы, но испытав подобное хотя бы раз, эту дрянь невозможно ни с чем перепутать.
В темноте я упала на четвереньки, пытаясь вытолкнуть, выхаркать воздух из лёгких, не обращая никакого внимания на снег и холод. Лишь головокружение, всепоглощающий ужас, боль. Помнила, где-то в рюкзаке болтается ингалятор, понимала нужно его достать во что бы то ни стало. Необходимо! Но всё, что могла раскачиваться на коленях, упираясь руками в снег. Рюкзак же давил мне на спину, содрогаясь от моего удушающего кашля.
Приближающиеся огни я помню плохо, как и последующие события. Шум моторов отдавался в голове, распирая виски, желудок содрогался в такт с хриплым, свистящим, сводящим с ума дыханием.
Жива, жива, мартышка! мужской раскатистый голос показался мне громом. Ничего, продержись чуток, продолжал урчать голос, в унисон с шумом ветра в проводах и гудением моторов. Держи-ка её, крикнул мужчина куда-то в сторону. Я не пыталась разогнуться, продолжая с остервенением выхаркивать воздух.
Меня подняли, как тряпичную куклу, укутали во что-то меховое и огромное, крепко удержали. Мне удалось немного расслабиться, повиснуть на сильных руках, на мгновение показалось, что приступ отпускает. Рёв мотора отзывался во всём теле, на краю сознания я понимала скорее всего, это снегоход, точно определить не могла, да и какая разница, хоть сани Санта-Клауса.
Придерживай мягче, оболтус, послышался всё тот же голос.
Вы ангел? выхрипнула я в сторону голоса.
Моя жена с тобой бы поспорила, раздался ответ вперемешку со смехом. К матери мчи, она знает, что делать.
Потом я видела, как грузная женщина отдавала короткие распоряжения, первым делом найдя ингалятор. Укол я даже не заметила, как и не придала значения тому, где я, кто меня раздевает, что происходит.
Я могла дышать. Вдыхать и главное выдыхать. Спустя непродолжительное время, укутанная в тёплое одеяло, чьи-то носки и своё худи, я уснула безоблачным сном младенца.
Глава 4
Мы уже выпили по две чашки чая, заедая приличной порцией шарлотки, когда дверь снова открылась, и на пороге появилась женщина. Её я узнала сразу, хоть накануне лица не запомнила.
Вот и гостья наша проснулась, с улыбкой проговорила женщина, выходя из той же гардеробной, что и пятнадцать минут назад дядя Андрей. Чем девушку потчуешь? она скользнула взглядом по столу. И всё? Обед на дворе! всплеснула руками и отвесила подзатыльник Кириллу.
Непедагогично, засмеялся Кир, и я невольно снова залипла на его улыбку. Бывает такое. Ничего особенного в человеке нет, а глаз отвести невозможно. Слопала бы эту улыбку, запивая ароматным чаем. Скажу тебе по секрету, в холодильнике мышь повесилась, шутливо продолжил улыбаха. Я сделал всё, что смог.
Как мышь? Ольга разве не приходила? ещё раз всплеснула руками женщина.
Я приуныла. Фая ты, Фая, а не отпрыск блистательных Люблянских. Если на моём месте была бы Аврора, то Кир был бы не Кириллом Сафроновым владельцем питомника северных ездовых пород собак, а греческим миллионером с внешность голливудского красавчика, а если бы Агриппина самим Дэвидом Бекхэмом. Перед моим же носом щёлкнула пальцами некая Ольга.
Не-а, беззаботно ответил Кир. Занята она.
Кхм, дядя Андрей выразительно кашлянул в кулак. Непедагогично распускающая руки дама вздохнула, а Кир продолжил сиять, как начищенный пятак.
Фаина, обратилась ко мне женщина. Пойдём, я тебя осмотрю.
Можно было догадаться, женщина мама Кирилла и врач. Мысленно я напряглась. Проведя половину детства тесно контактируя с врачами, ничего хорошего от них не ждёшь. Да, с возрастом пришло понимание человек в белом халате не желает зла, а ровно наоборот, но внутренняя маленькая девочка, живущая внутри меня, горестно вздыхала и махала головой, отказываясь проходить осмотр.
Дав себе мысленного пинка, я пошла следом, тем же путём, что и пришла. Пустынная комната, отделанная деревом, небольшой проход-коридор и, наконец, комната, в которой я проснулась. Там всё ещё пахло деревом, сухими травами и камином.
Меня зовут Юлиана Павловна, после осмотра и дежурных вопросов-ответов продолжила беседу женщина. Можешь звать «тётя Юля». Не смущайся, она улыбнулась. Меня все так зовут, кто младше тридцати. Я местным ФАПом заведую, пояснила она, а на удивление ответила: Фельдшерско-акушерский пункт, сельская больница, по-простому.