Всего за 189.9 руб. Купить полную версию
Но и на этот раз Любопытный не отозвался. Снова тишина. Только птица орёт где-то, да мухи жужжат в солнечном мареве. И больше ничего, никаких звуков.
Девочка стояла совсем одна, без своего рюкзака и своей без палки, из всего ценного только Кровопийца при ней и остался. Она крепко сжимала его липкую рукоять в своей ладони. Светлана огляделась. Медуз поблизости не было. Взглянула вниз: мох, извиваясь тонкими, серебряными ворсинками, ощупывал подошву, пытаясь хоть немного её «пожрать». На левый рукав плюхнулась огромная красноглазая муха. И сразу начала пробовать ткань куртки на вкус. Света хлопнула по ней ножом. Солнце палило немилосердно. Ветра не было. Было тихо. Ей захотелось пить. Кажется, в рюкзаке в бутылке оставалось немного воды. Но где он, этот рюкзак? Конечно, он был совсем недалеко. И до него можно было добежать, вот только уходить с серебряной поляны было страшно. Ведь поблизости ошивалась опасная сумасшедшая баба, обещавшая её убить. Убить зверски. И Лю ещё не отзывался. Ну как тут не захотеть поплакать.
Роэ видел, что таксист его побаивается. И чёрт бы с ним, но сейчас он хотел, чтобы ему не мешали, не суетились и ничего не говорили. Он достал комканую купюру в пять тысяч рублей и кинул её через плечо шофёра:
Сдачи не надо.
Таксист подобрал оранжевый комок, развернул его и, поняв, что это, сразу сказал с заметным азиатским акцентом:
Спасибо большое.
Роэман ему не ответил, в машине было тихо, таксист сразу выключил радио, когда Виталий Леонидович только садился в неё. Роэ застыл, глядел через стекло, по которому катились капли воды, на фонари освещения. Жёлтые пятна света едва-едва отодвигали от себя сырую черноту осеннего города. В машине было тепло, а там, за мокрым стеклом, было холодно. Холодно. И это был не простой холод. От него начинал мёрзнуть затылок. Да. Затылок. А с затылка этот нездоровый озноб скатывался за воротник. И бежал меж лопаток мурашками, быстро сворачивая внутрь, к желудку, где удобно укладывался в виде лёгкого намёка на тошноту. Да, именно это Роэман и чувствовал в прошлый раз, когда приезжал сюда. Холод и тошнота производные от страха перед могилой. Ему даже казалось, что в машине пахнет землёй. Сырою, насыщенной перегноем землёй. Хотя, этого, конечно, не могло быть. Откуда в машине земля? Да, тут однозначно что-то было Что-то, что вызывало у него лёгкие приступы тошноты. И он хотел знать, что это.
Езжай в ту арку, наконец произнёс он. Во двор.
Туда? таксист указал на арку, что была справа от машины.
Туда, сухо подтвердил Виталий Леонидович.
Таксисту явно не хотелось этого делать, кажется, он даже готов был вернуть деньги клиенту, лишь бы побыстрее расстаться с ним, но ослушаться, и тем более спорить, он побоялся. И, помигав «поворотником», свернул во двор. Свернул и медленно поехал между рядов машин.
Роэман сразу увидел её. Он понял, что она и есть тот самый источник тошноты и страха. Ну хотя бы потому, что никого больше в мокром дворе не было. Да и кто из нормальных людей будет сидеть под холодным дождём на лавке? А ещё Она даже не пряталась. Сидела на самом освещённом месте, на маленькой скамеечке у детской площадки. Курила. Виталий Леонидович видел, что её светлый плащ промок на плечах, груди и рукавах. И платок на голове тоже был мокрый. И при этом баба была в тёмных солнцезащитных очках. А то, что на дворе почти ночь и она уже изрядно промокла, это её мало заботило.
Куда ехать? спросил таксист.
Вперёд, неожиданно резко ответил ему Роэман.
Сам он не отрывал от женщины взгляда. И вспоминал, что о ней визжала в телефон тупая десса. «Она, кажется, назвала её Гнилой».
Такси сделало поворот вдоль дома, и их взгляды встретились. Женщина глядела на него. Да, именно на него. Она знала о нём. Может, она так же чувствовала его, как и он её? И тут женщина встала, сняла тёмные очки до сих пор она была в них бросила окурок на резиновое покрытие детской площадки. Она неотрывно смотрела на него, видела его даже в темноте салона машины, даже через мокрое стекло, она видела его. И он разглядел её тоже. Увидел её лицо.
Увидел и понял, понял, почему холодок бежал по его затылку, почему чувствовал себя тут так неуверенно, понял, почему так испуганно визжала десса в телефон, говоря о ней, и почему та, захлёбываясь в истерике, называла эту женщину «Гнилой». Теперь ему всё было ясно.
Поехали отсюда, быстро сказал Роэман шофёру.
И повторять таксисту было не нужно. Выехав из двора, он только спросил:
Куда едем?
На Итальянскую, ответил ему Виталий Леонидович, откидываясь на спинку сиденья. Он всё ещё вспоминал лицо женщины.
Глава 5
Он ходил сюда не первый год, тихое место, хотя и рядом с Невским. Немолодая барменша Надя уже давно знала его предпочтения. Она сразу поставила перед ним четыре рюмки хорошей водки и заварила ему два двойных эспрессо в чашке для капучино. Поставила сахарницу со щипцами. А после одиннадцати, когда посетителей в заведении не осталось, сама, без напоминаний и просьб, поставила перед ним ещё и пепельницу, достав её откуда-то из-под стойки. За это он её и ценил, всегда оставлял ей щедрые чаевые, а ещё, в награду за её чуткость и внимание к клиенту, он несколько раз заводил Надю в подсобку и там, среди стеллажей со стаканами и стопками салфеток, имел её почти не раздевая, сзади. Надя была женщина замужняя, но как только Виталий Леонидович появлялся в её заведении, она сразу старалась ему угодить и всякий раз ждала, что и на этот раз он заведёт её в подсобку. Но Роэ делал это нечасто. Нечего баловать. И теперь он, выпив первую рюмку водки и запив её крепчайшим кофе, глядел, как Надя поправляет свою причёску, как улыбается ему, как уходит к другому концу стойки и там невзначай наклоняется, демонстрируя ему свой зад. Нет, сегодня Надя обойдётся без его внимания. Хватит ей и чаевых. Тем более что сегодня он слишком раздражён, а когда он раздражён, он не уверен, что сможет себя сдержать и не причинить ей непоправимого вреда.
А барменша поставила перед ним пепельницу: кури, пожалуйста, всё равно в баре уже нет никого, скоро закрытие. Она уже навела порядок и остановилась возле него, кажется, собиралась с ним поболтать, но Роэ достал из кармана телефон и жестом показал ей: не мешай. После нашёл нужный номер и лишь потом достал сигареты. Он закурил, выпил ещё одну рюмку водки и только после этого сделал вызов.
Два гудка и обрыв. Тварь! Ну конечно же Этот ублюдок не стал с ним говорить, посмотрел, кто звонит, и сразу сбросил. Виталий Леонидович сжал губы в нитку. В баре царил полумрак, но даже того света, что там был, Наде хватило, чтобы увидеть, как потемнело лицо единственного клиента. От него пахнуло холодом, и у опытной женщины хватило ума отойти подальше и не лезть к нему сейчас с разговорами.
А Роэман снова набирает номер и снова подносит телефон к уху. И через два гудка Мартышка снова его скидывает. Нет, Роэ не верит, что этот ублюдок его внёс в чёрный список, просто издевается, урод. Демонстрирует свою независимость. Ну что ж Если вопрос стоит таким образом, то Виталий Леонидович не поленится и доедет до этого ублюдка. Неприязнь к Мартынову так его захлестнула, что он непроизвольно выпустил когти на левой руке. Выпустил и представил, с каким удовольствием вцепится ими ублюдку в глаза. Да, Мартышка вырос, это был уже не тот разбитной скобарь и мелкий вор с Лиговки, которого Роэман встретил у ограды Волковского кладбища. В те времена Мартынов смотрел на Виталия Леонидовича разинув рот, всегда был готов явиться по первому зову и по щелчку пальцев выполнить любую, любую его просьбу. Теперь это был заматерелый обитатель Истока, проводивший там много времени, сильный, хитрый, удачливый. А ведь это Роэман научил его «спать», раскрыл секреты выживания в «снах». Мартышка был ему обязан, всем обязан. И теперь этот обнаглевший ублюдок просто сбрасывает его звонки. Виталий Леонидович не на шутку разозлился. Да, Мартынов, конечно же, стал сильным, настолько сильным, что уже в открытую демонстрировал своё пренебрежение. Мог себе позволить, надеясь, что в силе он Роэману не уступит, если им доведётся встретиться. Но вот в чём он точно уступал Роэману, так это в опыте. И поэтому Виталий Леонидович, прежде чем вызвать такси, снова набрал телефон Мартынова. И тут Мартынов ответил: