Всего за 219 руб. Купить полную версию
Полуденное солнце склонялось к закату, и время повисло в бесконечности, в бесконечности этого воскресенья
Даниэль произносил всё те же заранее обдуманные слова, которые всегда служили ему в разговорах семафорами, указателями, маяками, а между ними он вплетал мысли, возникающие на ходу, пропитанные, отравленные интеллектуальной сутью давно вызревших фраз.
Даниэль
Да, меня к Вам действительно влечёт. Но, боюсь, Вы всё усложните. Знаете ли, теперь психологические затруднения пришли на смену морали и общественным условностям. Мог бы я Вас просто купить Получить от Вас удовольствие, не обязуясь предварительно проходить через все эти любезности, внимать Вашей индивидуальности. «Индивидуальности», «индивиды», что за чушь Какая жалость, что рабство отменили. Человек никогда не свыкнется с тем, что у него в распоряжении, в личном пользовании больше нет людей интереснейших мужчин (в античные времена можно было приобрести себе философа) и прекрасных женщин, которые бы день и ночь ублажали его разум и тело
22
Ева
А Вы не думаете, что рабы возьмут да и перебьют таких, как Вы?
23
Комментатор
Даниэль вспомнил, как его исключили из Коммунистической партии. В тот день ему казалось, что он сошёл, свернул, что его безжалостно прогнали с единственного возможного пути, что нет ему спасения, что его будто толкали на самоубийство. И как теперь быть? С каким удивлением на следующий день обнаруживаешь, что жизнь не кончилась!
Даниэль
Знаете, Ева, коммунисты меня просто смешат. Только бы посидели они тихонько ещё несколько лет. Мне больше и не нужно, вот создам несколько шедевров, может, фильм что-нибудь, что спасёт меня от этой слюны, от предвыборного слюноотделения А потом, знаешь я с удовольствием проведу остаток жизни в тюрьме для политзаключённых Буду читать детективы в тюремной библиотеке (этот жанр мне особенно по душе), буду мечтать Книги, сон и мечты о женщинах этого мне хватит до самой смерти. Если мне не дадут читать и мечтать, то я устрою голодовку и умру. В любом случае, я никогда, никогда не буду делать того, чего не хочу.
Ева
В любом случае, они тебя повяжут.
Голос
Невинный или виновный, антикоммунист или коммунист всё одно, если человек не готов к насильственной смерти под пулями или в тюрьме, то он идиот! Никто сегодня не властен над своей судьбой.
Даниэль
Знаешь, умереть на двадцать или тридцать лет раньше времени Правых в этом мире быть не может, пока все мы, справедливые и несправедливые, гниём в одной земле, пока нас всех мерзко гложут те же крысы, точат те же мокрицы и черви
Ева
Вообще, хоть издалека ты и кажешься довольно сильным, ты очень уязвим.
Даниэль
Скажешь тоже Вот, говорят: «Такова жизнь, нужно смело идти по жизни», и т. д А на самом деле жизнь я не люблю. Я слишком её презираю, чтобы безропотно переносить какую бы то ни было боль. Это всё равно, что терпеть оскорбления консьержки или бакалейщика. Мне так и хочется сказать жизни: «Да за кого Вы себя принимаете, свинья, тупая тварь, как Вы смеете меня это меня-то! мучить?»
Комментатор
И он засмеялся.
Ева
Тебя все называют фашистом. Но, мне кажется, для фашиста ты слишком человечен.
Комментатор
Кто же ему это говорил?
Слова окружающих по-своему складывались в его мыслях.
Даниэль
Я с ними плохо ладил, потому что не люблю лозунги. Политика наверное, оттого, что она всегда живёт за счёт доктрины, повторяет и пережёвывает определённые изречения так, словно люди младенцы несмышлёные
Может, меня просто всё начинает раздражать быстрее, чем остальных?
В детстве я каждый вечер придумывал молитвы. Мне всё время хотелось молиться как-нибудь по-новому.
Истины, которые приходится повторять слишком часто, перестают меня забавлять, а если истины меня больше не забавляют, значит, всё это вранье, значит, в них не осталось того огня, благодаря которому они казались новыми и пригодными для жизни! Ты знаешь, по правде говоря, я ведь никогда никому не причинял вреда, если не считать обычных детских и юношеских проказ; но сегодня мне хочется чего-то невообразимого права думать как угодно и додумываться до чего угодно!
В семнадцать и в двадцать лет я верил, что смогу сделать что-нибудь для других, для человечества
Но потом я понял, что ничего не могу ничегошеньки, как бы я ни старался. Так оставьте же мою слабость в покое.
На самом деле, знаешь, я никогда не любил продавать партийные газеты Мне было стыдно Я с бо2льшим удовольствием гулял под дождём или возвращался домой и читал Андре Бретона или Кейзерлинга.
Даниэль
Когда меня исключили из партии из-за того, что я считал полной дурой мою прямую начальницу (девушку в очках и в вечных комплексах), я со злости хотел облить её серной кислотой. (Даже для группового изнасилования она была слишком страшной.) Тогда мы с приятелями начали издавать литературный журнал с таким лозунгом: «Мы, создатели этого журнала, три гения, предлагаем свои услуги тому, кто больше заплатит!..»
24
гениипослушникиЕщё в журнале мы написали: «Однажды мы прославимся, только нам надоело, что все нас подбадривают на словах, но никто и сантима из кармана не достанет. Мы хотим прославиться сейчас, а не через двадцать лет, когда состаримся. Все мы во всём опаздываем на двадцать лет, и тогда уже слишком поздно радоваться собственным дерзостям и смеяться над старшими».
Нас обзывали лакеями империализма, а потом нам предложили вернуться в партию, потому что партии нужны кадры; но к тому времени я уже пристрастился к тому, чтобы бороться за себя, а не за других, и больше не хотел возвращаться
Ева
Обычно меня отталкивают мужчины, которые думают не так, как я. Но ты мне очень нравишься! А значит, наши взгляды не так уж сильно различаются.
Комментатор
Даниэль решил, что в задуманном фильме не станет касаться политики, хоть он и собирался показать, что ничто ему не чуждо
А затем Даниэль с Евой заговорили о себе и о любви
25
Придя потанцевать с Евой в кафе, Даниэль вспомнил слова Пьера:
Голос Друга
Мелодия не обязательно должна напоминать тебе о красивой женщине. Может, ты услышал эту музыку, когда был рядом с человеком, до которого тебе нет дела. Но поскольку мелодия красива, тебе приходится придумывать соответствующую ей любовь, не существовавшую прежде ностальгию, пока ещё не испытанную грусть. И в итоге музыка создаёт воспоминание о чём-то незнакомом, но желанном, о приключении, созвучном этой мелодии
26
Комментатор
Позже, во время медленного танца, Ева внезапно остановилась:
Ева
Я не могу больше с тобой танцевать. Я слишком волнуюсь
Комментатор
Какими бы «искушёнными» ни казались «бабы», можно ещё встретить «юных девушек» в устаревшем смысле слова такие души способны на сильные, пронзительные чувства, возникающие от простейших прикосновений, на очевидную робость вопреки доступности, которая теперь, после нынешних книг и фильмов, заменила былую наивную скромность и девственность, и эту «робость» они скрывают так же неистово, как вчера скрывали «вульгарность». Робость теперь зовётся старомодностью
Так на танцевальной площадке великосветская девица трепетала в привычных руках Даниэля (привычных к танцам и к девушкам), а он, не веря, что такая нескончаемая дрожь могла возникнуть от чувств, спросил:
«Господи, Вы вся дрожите! Что с Вами?»
Она ответила:
Голос девушки
Простите, месье, я, знаете ли, не привыкла танцевать.
Комментатор
И тотчас же, как будто от этого признания ей стало легче, она перестала дрожать и, к огромному сожалению Даниэля, спокойно продолжила танец. Он страшно разозлился на неё и на себя, почувствовав её тягостную уверенность, как в тот день, когда он сказал какой-то девушке во время вальса: