Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
Дория, у нас не принято, чтобы девушки звали свою хозяйку иначе, чем по имени. Прошу вас, когда мы одни, зовите меня Наль, как у нас в стране. Если же здешние приличия требуют меня величать, то величайте только на людях.
Выйдя из ванны, освеженная, прекрасная, точно весенний цветок, Наль с детским восторгом рассматривала приготовленные Дорией платья.
Эти все годятся для завтрака, сказала горничная, усаживая свою госпожу перед большим зеркалом. Господи, как вы прекрасны, сказала она, распуская ее роскошные волосы.
Кто-то постучал в дверь, и слуга сунул Дории в руки узелок, завязанный в чудесный персидский платок.
Для Наль, сказал он и ушел.
Наль развернула узелок, и оттуда выпали две косы, перевитые жемчугом, с драгоценными накосниками на концах, отрезанные ею в день бегства из К. Там же было и роскошное покрывало.
Что это? Точь-в-точь ваши вьющиеся волосы.
Они самые и есть. Шляпа на них не лезла, да и выдали бы меня с головой. Даже у нас, где у многих хорошие волосы, мои косы до полу всех удивляли. Вот я их и отрезала, спокойно ответила Наль.
И вам не жаль было лишать себя такой исключительной красоты?
Ах, Дория. Красота это такое растяжимое понятие. До сегодняшнего дня я думала, что мой муж красивее всех на свете. А сегодня поняла, что красота может быть еще и божественно прекрасна.
Да, засмеялась Дория, я согласна, что вы божественно прекрасны, и никакая богиня Олимпа вам не страшна. Но разрешите мне причесать вас по моде, а то мы гонг пропустим.
Уложив волосы Наль большим узлом на затылке, спустив по бокам небольшие локоны, Дория укрепила прическу желтым черепаховым гребнем и такими же шпильками, отделанными мелкими бриллиантами. Наль стала выбирать платья.
У нас надевают много халатов, один на другой. А как по вашему обычаю, нельзя ли надеть все платья сразу? Они так прекрасны.
Нет, никак нельзя, смеясь, разводила руками Дория. Надо решиться на что-нибудь одно.
Как жаль, так серьезно сказала Наль, что Дория снова покатилась со смеху. Наль вторила ей и, наконец, надела золотистого мягкого шелка платье, отделанное у шеи и рукавов кружевом. Тонкая, высокая шея, выступающая из едва открытого ворота, короткие рукава, все изменяло Наль до неузнаваемости.
Я вижу, вернее слышу, что вы превесело одеваетесь. Можно войти? услышала Наль голос Николая.
Ах, нет, никак, закрывая обнаженную шею и ища, чем бы прикрыть голые руки и обтянутое платьем тело, вскрикнула Наль.
Как нельзя? Да ведь вы совершенно готовы, удивился Николай, видя свою жену в полном туалете.
Наль, закрывая все так же шею, с полными слез глазами стояла перед ним.
Что случилось, Наль? Кто вас обидел? В чем дело? Я только хотел сказать, как вы необычайно хороши в этом платье, но ваши слезы расстроили меня. Я даже забыл, зачем пришел.
Ну, уж я понял, что без меня здесь не обойдется. И чтобы первый завтрак прошел весело, явился сам вести тебя в столовую, дочь моя, сказал Флорентиец. Тебе неудобно и неловко в доме отца, а им ты меня признала, в обществе мужа, которого любишь, находиться с открытой шеей и руками? Это предрассудок, дитя. Брось его. К чистой женщине, к ее чистым мыслям не могут прилипнуть ничьи грязные взгляды и мысли. Тебе придется бывать с открытыми плечами среди большой толпы. Привыкай и помни одно: атмосфера чистоты невыносима для зла. Оно бежит ее. Надо иметь в самой себе что-то злое, чтобы зло могло коснуться тебя.
Он взял из рук Николая футляр, открыл его и вынул два крупных камня грушевидной формы, зеленый и бриллиант, на тонкой цепочке из таких же, только мелких камней.
Позволь мне надеть тебе на шею эти камни. Белый дарит тебе твой дядя Али это камень силы. Зеленый даю тебе я это камень такта и обаяния, камень чистоты и умения приспособиться ко всем обстоятельствам жизни.
Он надел на шею Наль цепочку, и камни заиграли на белых кружевах. Наль подняла свои огромные глаза и улыбнулась. Рядом с величественным Флорентийцем, на прекрасном лице которого лежал безмятежный мир, она была похожа на ребенка.
Возьми мою руку, как обучил тебя Николай, и пойдем в мою комнату. Там ты встретишь двух моих друзей. Не растеряйся, если они поцелуют тебе руку. А за столом мы с Николаем постараемся показать тебе фокусы моды и этикета, называемые воспитанием, так, чтобы кроме тебя одной этого никто не заметил.
Сойдя с лестницы, Флорентиец ввел Наль в свою зеленую комнату.
Как прекрасно здесь! Какой балкон! Сколько книг, почти столько, что и у Николая.
Гораздо больше. Здесь, в глубине дома, одна из лучших частных библиотек, Наль, сказал Николай жене.
Раздался стук в дверь, и друг за другом вошли в комнату двое мужчин, которых хозяин сердечно приветствовал и, взяв обоих под руки, подвел к Наль.
Позволь тебе представить, Наль, моих друзей. Это лорд Мильдрей, а это просто индус, студент Оксфордского университета, Сандра Сантанаида. Для тебя просто Сандра. Он еще мальчишка и, наверное, будет играть с тобой в куклы.
Моя дочь, закончил Флорентиец.
Лорд Мильдрей, на вид лет под тридцать, плотный, серьезный, с большими, добрыми и проницательными глазами, приветливо улыбался. Низко склонившись, он почтительно поцеловал руку Наль, подал ей две розы и молча отошел. Он был, видимо, поражен красотой Наль и тем, что у Флорентийца оказалась дочь, чего раньше он не знал.
Сандра, смуглый, с живыми, блестящими, черными как уголь глазами, напомнившими Наль об Али, не мог сдержать смеха при упоминании о куклах. И зубы на его смуглом лице сверкали точно мраморные.
Простите, графиня, но ваш отец заставил меня разом забыть о приличиях, которым так долго и терпеливо обучает меня мой друг, лорд Мильдрей. Будьте великодушны к оксфордскому отшельнику, не так давно приехавшему из Индии, и для первого раза простите. И Сандра поцеловал протянутую руку так сердечно, что Наль почувствовала себя очень просто.
Гонг ударил вторично. Флорентиец подошел к Наль и повел ее к столу.
Стараясь держаться как можно увереннее, Наль все же не могла скрыть изумления, войдя в столовую, высокие стены и потолок которой были из резного, темного дерева. Флорентиец подвел Наль к длинному столу и посадил ее на место хозяйки. Поклонившись Наль, он занял место по правую ее руку, по левую сел Николай, рядом с ним лорд Мильдрей, а Сандра возле Флорентийца.
В первый раз в жизни не только без покрывала в обществе мужчин, но еще с открытой шеей и руками, Наль чувствовала себя совсем расстроенной. И только сознание, что рядом с ней ее верные защитники, которым она добровольно вручила свою судьбу, помогло ей наблюдать, что и как они делали, и учиться жить по-европейски. Она старалась забыть о себе и думать только о них, чтобы поскорее перенять все и облегчить им их заботы.
Ну, Сандра, как идут твои уроки воспитания? услышала она голос Флорентийца.
Из рук вон плохо, весело ответил индус.
Неужели все бегаешь по улицам, шагаешь через три ступеньки и не помнишь, из какой рюмки что нужно пить?
О, много хуже, лорд Бенедикт, ответил Сандра, немало озадачив Наль таким обращением.
Она с удивлением взглянула на Николая, говорившего ей совсем недавно, что у Флорентийца иного имени нет. В глазах Николая засветился юмор, но этот немой вопрос он оставил без ответа.
Мои таланты по части усвоения галантности приводят в отчаяние моего доброго наставника. Куда бы он меня ни ввел, я непременно оскандалюсь и уж вторично не рискую являться в тот дом, что немало меня печалит, со вздохом признался Сандра.
Зато таланты моего молодого друга в науке поразительны, вмешался лорд Мильдрей, он сразу перепрыгнул через два курса и недавно сделал работу, которую профессура признала гениальной.