Всего за 164 руб. Купить полную версию
Она даже не замечает, что я умудряюсь выбраться из бассейна вместе с ней и тащу ее на руках в спальню. Где-то же в этих огромных апартаментах должна быть обещанная двуспальная кровать, на которой я собираюсь провести почти весь отпуск.
Вместе с ней.
С крошкой.
С этой безбашенной сладкой бабочкой с невозможными глазами, гибким и щедрым на ласки телом, ее гортанными стонами-всхлипами-криками, бесстыдными руками, безнаказанно блуждающими по моему телу, и припухшими от моих жалящих и карающих поцелуев-укусов губами.
Мокрые от наших тел и ее волос подушки и покрывала очень скоро оказываются на полу. Простыни под нами сбились, из идеально ровных, выглаженных превратившись в скомканные тряпки. А я не могу остановиться. Словно бес какой вселился. Я не знаю, что я буду чувствовать завтра или через неделю, но сейчас я ощущаю себя пресловутым вечным двигателем, работающим от одного взгляда на это тело изящное, подтянутое тело женщины, которая выглядит лет на двадцать пять, хотя ей может быть и меньше, и больше. Черт их разберет, этих женщин. И черт возьми, как же мне повезло наткнуться на эту конкретную.
Я засыпаю уже под утро, крепко прижимая ее к своей груди и утыкаясь носом в затылок, пахнущий все той же свежескошенной травой.
А проснувшись, начинаю лапать кровать в поисках сбежавшего тепла.
Крошка?
Меня подкидывает на кровати, но, заслышав шум воды в душе, я снова ложусь и прикрываю глаза.
Это было нереально сказочно. И я уверен, что пока она рядом, сказка продолжится. Я потягиваюсь и зеваю, а потом решаю совершить забытый джентльменский поступок и сварить своей бабочке-мечте кофе. Горячий, крепкий и сладкий. Как она сама.
Шлепаю босыми ногами в гостиную, поднимая с пола брошенное накануне платье. Оно пахнет ею. Невесомая тряпица, которую вчера так хотелось поскорее сорвать, чтобы добраться до фантастического десерта.
Через пару минут кофе готов. А она все плещется.
Эй, крошка, ты там не сотрешься? стучусь я в дверь.
В ответ тишина, да звук падающей из душа воды.
Я поворачиваю ручку. Не заперто. Захожу в такую же просторную, как все остальные помещения апартаментов, ванную, полную паров от горячей воды.
Ее нет.
Я начинаю метаться по всем комнатам в поисках чертового розового чемодана или каких-либо ее вещей.
Пусто.
Ноль.
Ни записки, ни послания губной помадой на зеркале, ни даже кривовато нарисованного на стикере сердечка.
Ничего.
Словно и не было вчера ее здесь.
Только невесомая яркая тряпочка в моей руке является свидетельством того, что вчерашний день и эта ночь мне не приснились.
Я в два глотка опрокидываю в себя горяченный кофе, подпрыгивая на одной ноге, впихиваюсь в первые попавшиеся в чемодане джинсы и неглаженую футболку и несусь на ресепшн.
Доброе утро, сеньорита. Подскажите, пожалуйста, девушка, моя подруга, что заехала вчера со мной в апартаменты-люкс, когда она выехала?
Секунду, сеньор, я проверю наши записи.
Девушка что-то просматривает на мониторе, шевеля губами, и через несколько мгновений виновато улыбается мне.
Простите, но по вашему номеру нет никаких записей о втором посетителе. Вы один, сеньор.
Черт!
Как я мог забыть.
Простите, это я запамятовал. Столько перелетов за последнюю неделю, отели, перемещения
Она с пониманием кивает.
Подскажите, а девушка, блондинка с розовыми волосами и розовым чемоданом Такая посетительница не выезжала сегодня утром? Может, она оставила мне что-то?
Какой номер, еще раз подскажите?
Я называю, и администратор проверяет лежащие на ее столе конверты.
О, да, что-то есть. Это с ночной смены осталось. Для вас, сеньор.
Она протягивает мне конверт, и я с жадностью хватаю его в надежде на что?
Записку с благодарностью за великолепную ночь? Счет за нее же? Лучше счет, по нему я смогу отследить получателя.
Но в руки мне выпадает лишь банкнота в сто евро, исписанная мелким убористым почерком.
Ты был самым горячим и нежным кабальеро в моем путешествии.
Бабочка упорхнула, оставив на руках лишь тонкий аромат свежескошенной травы и легкую грусть.
Я тяжело опускаюсь на одно из пустующих в зоне ресепшена кресел и бездумно уставляюсь в окно, за которым ослепительно сверкают под солнцем экватора океанские волны. В кармане просторных льняных штанов рассерженным шмелем зудит телефон. Не глядя на экран отвечаю на вызов.
Милый, ты не перезвонил вчера. У тебя все хорошо? Голос жены как холодный душ после жаркого полуденного солнцепека проносится табуном мурашек по шкуре. Я слышу ее настолько хорошо, словно она сидит рядом, на соседнем кресле, а не находится на расстоянии в несколько тысяч километров.
Да, детка. Прости. Совсем закрутился.
Ничего, я все понимаю.
Я будто воочию вижу, как морщинка на ее лбу разглаживается, а в уголках глаз собираются милые лучики. Она у меня любит улыбаться. И ей безумно это идет.
Ты у меня самая лучшая, солнышко мое.
Мне легко это говорить, потому что правду сказать вслух несложно. Она действительно самая лучшая.
Я тебя люблю. И уже очень соскучился.
Я тоже. Возвращайся скорее.
Непременно, детка.
Непременно вернусь. Закончу кое-какие дела и вернусь.
За четыре месяца до описываемых событий
Драсьте, драсьте. Ну давайте, хлопайтесь пока вон там на диванчик, а мне еще пять сек надо. Я тут монстрика одного замочу. Ах ты ж сученок! А если я тебя так? А вот с этого ракурса? А ракетой? На! На! Получай, фашист
Кабинет психолога, которого нам посоветовал хороший знакомый, похож скорее на спальню откровенно игнорирующего родительские просьбы прибраться подростка: огромная плазма на стене, высоченные усилители по бокам, приставка, куча разноцветных журналов, разбросанных под телевизором, большой кожаный диван с небрежно сваленными на пол спинками, такие же дорогущие кожаные кресла, одно из которых буквально завалено дисками с бродилками, стрелялками и прочими пожирающими время играми.
На экране мелькают уродливые монстры, текут реки виртуальной крови, огненными вспышками слепят глаза взрывы. И во всем этом бунтарском великолепии пубертатного периода сидит ну, возможно, сын того самого успешного семейного психолога и азартно дергает джойстик.
Он мимолетно оглядывается на нас и небрежно кивает на тот самый раскуроченный диван за своей спиной.
Мы, возможно, не туда попали. Или не вовремя. Пойдем, пожалуй, брезгливо приподнимает бровь супруг, оглядывая кабинет, и берет меня под локоть, направляя обратно на выход.
Возможно, и не туда. Возможно, и не вовремя либо слишком рано, либо совсем уже поздно. Можете, конечно, идти. Но раз уж не хотите тратить время на меня, зачем тогда тратить время на брак, где вам обоим стало скучно и неуютно из-за того, что вы потеряли вкус к играм?
Простите? уже явно раздраженный, муж разворачивается к говорящему, а я чуть внимательнее всматриваюсь в по-прежнему сидящего на полу парня и понимаю, что он не так уж и молод. Лет тридцать, возможно даже наш ровесник. Хотя выглядит он ну как-то несолидно, что ли.
Сука! вопит этот психолог-неформал в экран. Я тебя все равно добью! Хэщь! Йеэ-э-э-э! Я тебя сделал, падлюка!
Он ставит игру на паузу и разворачивается лицом к нам. И вот теперь, вглядевшись внимательнее, я совершенно уверяюсь в том, что показавшийся на первый взгляд подростком на самом деле взрослый человек. Да, несколько выбивающийся из привычного образа профессионала, занимающегося вопросами и проблемами семейных пар. Но такой слишком цепкий, слишком пронизывающий, слишком внимательный взгляд, буквально сканирующий нас, не может принадлежать юнцу.
Я говорю, играть надо чаще. Детям вашим тоже наверняка быстро становится скучно, если их лишить возможности играть. А чем вы отличаетесь от своих детей?