Всего за 164 руб. Купить полную версию
Место для первого касания рта она выбирает убийственно точно. Кончик горячего языка скользит по уздечке, и я дергаюсь, простреленный кайфом насквозь. За ним поцелуй-ожог, от которого я шиплю и матерюсь сквозь зубы, пауза, чтобы дать мне прочувствовать, насколько же жажду продолжения, и она убийственно медленно насаживается ртом. Убивает меня бесконечно неспешным погружением, пока головка не утыкается в жаркую тесноту горла. Снова пауза, и уже я рычу нечленараздельно, требуя от нее движения. Сучка, смерти моей точно хочет! Сглотнув напоследок, отчего меня мотнуло на сиденьи, она с пошлым хлюпаньем выпускает меня из адски сладкого плена, жадно хватает воздух и берется за процесс моего убийства наслаждением всерьез.
Вести машину, отслеживая дорожные знаки, немного отличающиеся от привычных, и при этом чувствовать ее язык, пробегающийся по всей доступной ей длине, ее мелкие, белоснежные зубки, периодически игриво цепляющие плоть, ее дыхание в паху адреналин покруче самой высокой водной горки из их знаменитого аквапарка. Ей явно неудобно в такой позе, потому что она вошкается и ерзает на своем сидении. И в конце концов отстегивается и нажимает на кнопку, полностью откидывая сидение.
Прости за перерывчик, кабальеро, но у меня нога затекла, смущенно улыбается она и вновь тянется к ширинке.
Смущается. Шлюха. И задыхается, глядя на мой пах так, будто умирает от жажды. Будто хочет мой оргазм до смерти. Как я сейчас.
Я съезжаю совсем, потому что хватаю в кулак розовые волосы и подтягиваю ее губы к своим.
Она пахнет просто чистым телом. Слегка солоноватым после наших недавних упражнений на свежем воздухе, чуть заметной мускусной кислинкой ее собственных соков и совсем незаметно свежескошенной травой.
Кто ты? требую я, отвлекаясь от дороги.
Просто крошка, ускользает она, дурит меня, облизывая распухшие губы, затопляя остатки разума похотью. Путешествую по острову автостопом.
Поэтому без белья? рычу во внезапном бешенстве, стискивая мягкий шелк сильнее. Бесит! Почему, бля?! Чтобы не тратить время при оплате?
Тебе какая разница, красавчик?
Действительно, какая мне нахрен разница?
Соси, лягушка-путешественница, грубо тыкаю я ее обратно к паху, где недовольный затянувшейся паузой член уже плачет мутной слезой.
И получаю кару-вознаграждение за свою грубость. Она сосет, о да, как же она сосет. Жадно, мокро, грязно. Принимая меня так глубоко, как только возможно в таком положении. Обволакивая горячей теснотой горла, цепляя зубами ровно так, чтобы подкидывало от почти боли и тут же заглаживая, зализывая эту вину, за которую наверняка не испытывает ни грамма стыда. Выпускает совсем, дразня лишь кончиком языка, коварно и бесшабашно пьяно глядя мне в глаза, провоцируя снова стиснуть пшенично розовые пряди и грубо насадить на член, испытывая ее способность принять. И подчиняется этой грубости тоже охотно, крышу снося этой алчной покорностью. Стонет с моим членом в горле, и от вибрации меня колбасит так, что вовсе зверею. Мне нужно уже кончить так, что чуть заживо до пепла не сгораю. И вот оно, маячит край, уже почти переваливаюсь за грань, но хочу еще. Еще чего-то.
Наверное, я все же превышаю пару раз разрешенную скорость, потому что предусмотрительно активированный навигатор язвительным женским голосом намекает на потенциальные штрафы. Но контролировать себя нереально сложно, когда в пояснице разгорается пламенный шар, от которого все волосы на теле встают дыбом, как у наглаженного шерстяной перчаткой кота, а хлюпающие звуки ввинчиваются в уши почище сверла от бормашины, заглушая рев двигателя и шум не пустеющей даже на время сиесты трассы. Мой предел наступает внезапно, как удар прилетевший в башку, когда она опять протяжно стонет, часто сглатывая вокруг моей головки, и мой одурманенный взгляд натыкается на ее руку между ее же ног.
А-а-ар-р-р, сука-а-а, я колочусь затылком о жесткий подголовник водительского сидения и с трудом удерживаю машину на полосе, выплескиваясь досуха. Охр-р-ренеть, крошка.
Как тебе мои губы? спрашивает она, облизываясь, сквозь собственное тяжелое дыхание.
Ну что ж, вторая сотка отработана на пять с плюсом. С этим трудно поспорить. Так же трудно, как удерживать руль, скользящий в мокрых ладонях. Адская чертовка.
Горячи, как сковородка для грешников, детка, бормочу сипло и, сам не отдавая себе отчета, хватаю за запястье правой руки и прижимаю ее еще мокрые пальцы к лицу, жадно вдыхая аромат ее оргазма. Это ощущается как догнаться, добрать свою норму алкоголя, за которой и приходит полное желанное расслабление.
Она лишь усмехается и снова тянется к бутылке с водой.
Не знаю, что меня сподвигает на следующую фразу, но я ее произношу:
Ты голодна? Не хочешь перекусить?
Она с изумлением смотрит на меня, словно не веря услышанному.
Эм-м-м, пожалуй, да. Каким бы питательным не был мой белковый коктейль, но перекусить я бы не отказалась.
А я вдруг внезапно замечаю легкие темные круги под глазами яркими, нереально пронзительно-голубыми, которые раньше были скрыты от меня дурацкими розовыми очками, а потом спутанными прядями тяжелых волос.
Есть что предложить? Чтобы вкусно было. По-настоящему вкусно.
И недорого, бормочет она, просматривая свой телефон, становясь на несколько секунд совершенно другой. Кстати, аппарат у нее весьма навороченный, одна из последних моделей не самой дешевой марки.
Кто же ты такая, мое загадочное дорожное приключение?
Есть одно местечко. Очень она так же быстро возвращается к прежней роли беспечной придорожной бабочки, щелкает пальцами в попытке подобрать правильное слово, аутентичное, да. Только придется свернуть с основной трассы.
Бешеной собаке сто верст не крюк, пожимаю я плечами и киваю на ее телефон. Командуй.
Через пятнадцать минут мы сворачиваем с шоссе, и еще минут десять я плутаю по узким улочкам небольшого курортного городишки. Собственно, на Тенерифе все городишки курортные. Здесь круглый год то ли конец весны, то ли начало лета, и круглый год туристы как минимум со всей Европы, и круглый год теплый океан и волны, на которых катают умелые и не очень серферы, кайтеры и виндсерферы. Нереально красивая сказка. Нереально красивые пейзажи, в которых марсианские красные пустыни перемежаются с тропическими лесами. И нереально горячие девушки. Если тут все такие, что попавшаяся мне попутчица неопределенного рода занятий. Не шлюха. Не проститутка. Скорее, чья-то неверная жена, вырвавшаяся на недельку-другую, чтобы уйти в отрыв, найти веселых приключений на свою хорошенькую задницу и через какое-то время снова вернуться к скучной и унылой жизни послушной домохозяйки и примерной матери троих детей.
Что-то я кхм не туда мыслями зарулил. Не надо сейчас о жене.
Повинуясь ее указанию, я паркуюсь впритык к стене неказистого домика с закрытыми ставнями.
Здесь жарят самую вкусную на всем острове рыбу. И подают с гарниром, который они называют «папа буэна» а это всего-навсего молодой картофель. Только у них тут это считается чем-то вроде национального блюда. И стоит по местным меркам недешево. Но только по местным. Поверь, оно того стоит.
Она собирается выскочить из машины, но я хватаю ее за руку.
Так и будешь сверкать своими прелестями на всеобщее обозрение?
С какого хрена в моем голосе вдруг звучат собственнические нотки? Кто я ей, чтобы делать замечание за то, чем сам недавно с удовольствием воспользовался?
Ну, я же рядом с тобой, склоняет она голову и лукаво прищуривается. Или собираешься оставить меня здесь? В первом случае мне не страшно, ведь ты такой сильный и грозный, засранка улыбается и проводит пальцем по моей руке, держащей ее за предплечье. А во втором она стряхивает мои тиски, после которых на ее нежной коже какое-то время видны следы, во втором случае зачем их надевать, если все равно снимать придется?