Всего за 459 руб. Купить полную версию
Очень хорошо, ответила я. Согласна.
Затем я сделала глубокий вдох и снова нырнула в воду, намереваясь найти устриц быстрее своей сестры.
Одну я заметила почти сразу, а кровавый коралл неподалеку был хорошим знаком, впрочем, я держалась подальше от него. Связь между кровавым кораллом и устрицами была нашей тайной, которую мы приняли, даже несмотря на то, что кровавые кораллы были крайне ядовитыми. Все, что мы знаем, это то, что в этих водах они окрашивают жемчуг в розовый цвет, а розовая жемчужина была в пять раз ценнее своей светлой кузины. Но порез кровавым кораллом был почти всегда фатальным. Тот факт, что сама я выжила, воспринимался как чудо не только врачом, но и старейшинами.
Некогда здесь была отмель, но по мере того, как ценность жемчуга продолжала падать, некоторые из селян стали алчными и все здесь обчистили. Сейчас же для нас лучшим решением было океанское дно, находящееся на глубине почти пятидесяти футов. Я оттолкнулась изо всех сил, добираясь до устрицы, с трудом веря своей удаче, когда я заприметила другую устрицу всего в нескольких футах от меня. Я схватила обе и оттолкнулась от морского дна к поверхности. Для погружения на такую глубину мы не утруждали себя использованием камней, чтобы утянуть себя вниз, или лесок, чтобы поднять нас назад, или даже масла для ушей и рта, чтобы защитить свои барабанные перепонки. Но для людей, ныряющих на глубину сотни футов и более, подобные меры предосторожности были обязательны.
Когда я вынырнула на поверхность, я начала искать Зейди, но ее нигде не было видно. Я бросила своих устриц в лодку и готова была снова вдохнуть побольше воздуха в легкие, чтобы отправиться на ее поиски, когда она всплыла рядом со мной.
Ты нашла что-нибудь? спросила я, не обращая внимания на то, как мое сердце колотилось в груди. С момента несчастного случая прошло семь лет, но я никогда не переставала волноваться за свою близняшку. Мысль о том, как она будет обходиться без моей помощи в Иларии, была невыносима.
Она вздохнула и бросила в лодку большого моллюска.
Только этого моллюска. Возможно, мама сможет добыть немного морского шелка из его жабр. Но никаких устриц. А ты?
Две, недалеко от славного, толстого кровавого коралла. Я возлагаю на них большие надежды.
Она разочарованно хмыкнула.
Я собираюсь поискать с другой стороны. Не плыви за мной.
Хорошо, как знаешь. Я попробую снова здесь поискать. Кричи, если я тебе понадоблюсь.
Почему это ты думаешь, что ты мне понадобишься? сказала она, брызгая на меня. А затем исчезла.
Мне потребовалось какое-то время, чтобы замедлить сердцебиение и восстановить дыхание. Пребывание под водой в течение длительного времени требует сосредоточенности и спокойствия. Мы с Зейди знали слишком хорошо: худшее, что вы можете сделать, это запаниковать.
Я вдохнула побольше воздуха и нырнула, на этот раз немного левее от кровавого коралла, вокруг которого не было ничего, кроме костей. Даже рыба знала, что от него нужно держаться подальше. Я гадала, кого из селян здесь похоронили, завернув их тела в саван и придавив камнями. Был ли среди них тот, кого я знала, или же коралл был здесь задолго до моего рождения?
Я отчетливо помнила коралл, о который порезалась. Он был одним из самых больших, что я когда-либо видела, красный клубок отростков, вылезающих из грудной клетки, расколотой прямо посередине. В десять лет нас сочли достаточно взрослыми, чтобы отпускать из дома одних, хоть мама всегда и отправляла с нами Сэми. Он оставался в лодке и рыбачил, пока мы с Зейди охотились на устриц среди скал на морском дне.
Мы с Зейди одновременно приметили устрицу. Она была гигантской, с розовым глянцем на раковине, что, возможно, объяснялось ее близостью к такому большому кораллу. Мы знали, что нужно держаться от кровавого коралла подальше этот урок должен был усвоить каждый варинийский ребенок, прежде чем нам разрешали нырять, но эта устрица была слишком заманчива.
Мы переглянулись и тотчас же ринулись за ней, представляя себе огромную розовую жемчужину, которая смогла бы кормить нашу семью в течение нескольких месяцев. Поскольку наше внимание было приковано к этой устрице, ни одна из нас не заметила рыболовную сеть, зацепленную за скалы неподалеку. Я первой добралась до устрицы и обернулась, чтобы ухмыльнуться сестре, но в то время Зейди была смелее. Она бросилась прямо на меня, хотя у нас обеих быстро иссякал запас воздуха. Я оттолкнулась от скалы и стартовала к поверхности, когда почувствовала, как ее рука обхватила мою лодыжку и потянула на себя.
Я опустила взгляд на свою сестру, которая ухватилась за рыболовную сеть, как за якорь. Я лягнула ее руку своей свободной ступней, растерянная и сердитая, но она отказывалась отпускать. С горящими легкими, я нагнулась, чтобы отцепить ее ладонь, и тут поняла, что она не держалась за сеть. Большой крюк зацепился за ее тунику. Она цеплялась за меня, прося помощи.
Ужас, застывший на ее лице, побудил меня к действию. Я вцепилась в сеть и потянула себя вниз, а затем стала разрывать ткань ее туники. Зейди начала паниковать, из-за чего мне самой было невозможно оставаться спокойной. Но я знала, что если не сделаю этого, то у меня закончится воздух и мы обе утонем. Мне удалось дотянуться до ножа для извлечения устриц из раковин, привязанного к моей лодыжке, и разрезать сеть, освобождая Зейди. Спеша спастись, она оттолкнула меня назад. Прямо на кровавый коралл.
Я никогда не чувствовала ничего подобного, даже когда, будучи ребенком, дотрагивалась до горячей ручки кастрюли и моя ладонь после ожога покрывалась волдырями. Боль, когда мое лицо коснулось шероховатой поверхности коралла, буквально ослепила меня. То, что началось с колющего ощущения в щеке, сразу же распространилось по моему лицу, вниз по шее и на грудь. Я ахнула, не задумываясь, вдохнув в легкие морскую воду. Я не помню, что произошло после этого, но Зейди рассказала мне позже, что она отправила Сэми за мной, как только достигла поверхности, зная, что он сможет добраться до меня намного быстрее, чем она.
Я пришла в сознание в лодке после того, как Сэми выкачал воду из моей груди. Крик, вырвавшийся из моего горла, был настолько громким, что Сэми чуть не опрокинулся назад. Зейди была рядом со мной, рыдала и извинялась, но я ничего не замечала, кроме пульсирующей боли, распространяющейся от щеки по всему моему телу. К тому времени как мы добрались до дома, я потеряла сознание и не приходила в себя в течение двух дней.
После того несчастного случая, произошедшего много лет назад, жизнь моя разделилась на до и после. Мама держала меня дома несколько недель, пока рана не покрылась корками и не появилась розовая кожа под ней. Она старалась еще больше защищать нас, а Зейди стала сдержанной и осторожной.
Что касается меня, то в тот день я многое потеряла, но кое-что и приобрела. Сначала шрам был источником стыда. Но я начинала понимать, что красота по крайней мере, в том смысле, в каком ее определяли в моем народе была скорее бременем, чем даром. Для одного из нас это давало возможность покинуть Варинию, но было ли это свободой в полном смысле слова, если мы не могли выбирать свою судьбу сами?
Я знала, что сказала бы Зейди, если бы кто-нибудь потрудился ее спросить.
Когда воспоминания о несчастном случае поблекли, я схватила устрицу, находящуюся всего в нескольких дюймах от меня, и поднялась на поверхность. И в тот момент я услышала крик.
4
Нора!
Я повернулась на звук голоса Зейди. Она быстро кружилась, а ее глаза метались в разные стороны.
Что случилось? спросила я, уже пробираясь в воде по направлению к ней.