Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
Комефо на цыпочках в спальню отцовскую не решительно входит и тихо сама себе опять говорит:
Все говорят, что ненавидят войну, а сами воюют. Я же не на словах, а на деле должна войну прекратить. И я это сделаю!
И вот дева дрожащей рукой срезает у спящего родителя с лысой головы локон пурпурный. Поколебавшись лишь один миг, она сморщила свои губы так, что красивое лицо стало безобразным и схватила лежавший на столе ключ от ворот городских.
45. Амфитрион убивает Комефо
Совершив нечестивую кражу, с обжигающей руки добычей Комефо проникает во вражеский стан и просит ее к царю поскорей отвести и когда оказывается перед Амфитрионом протягивает ему свою ладонь, на которой бились от дрожи ключ от ворот городских и пурпурный локон заветный. Другой же рукой она губы стыдливо прикрыла и срывающимся голосом с трудом выговорила:
Амфитрион, я дочь Птерелая царевна Комефо. Сегодня я ради тебя девичью гордость и стыд потеряла. Родитель и Тафос, город мой отчий, простите! Тяжкий грех мне внушила любовь совершить, и тебе вместе с этим локоном предаю я отца, самого близкого и родного мне человека, а, отдавая этот ключ, я милой родине изменяю. Взамен я молю твоей лишь любви.
Дева устремила на Амфитриона взгляд полный любви, но он на него не ответил. Силы Комефо иссякли, подогнулись колени, и в изнеможении дева опустилась на землю.
Некоторые из окружения Амфитриона говорят, что он, довольно серые сощурив глаза, сначала с благодарностью принял дар бесценный от девы, безумно влюбленной в него, а потом вокруг внимательно огляделся. Так смотрит орел, у которого зренье острей, чем у других тварей пернатых. Как ни высоко он на крыльях огромных парит, от него не скроется заяц, бегущий иль притаившийся под кустом; камнем падает он на него и уносит, чтоб растерзать и пожрать. Так же и Амфитрион, питомец Зевеса своим внимательным взором оглядел свое войско и только потом тихо сказал дочери Птерелая:
Не надо, о дева, так громко кричать, что ты ради любви совершила. Давай молча пойдем в мою ставку и там все тихонько обсудим.
Он провел с дочерью Птерелая на пышном, не по походному, ложе всю ночь, а утром одержал в сражении обещанную победу. Однако после долгожданной победы он испугался грозной мести Змеевласых сестер, кара которых могла распространиться не только на Комефо, погубившую отца, но и на него или же он просто вспомнил о давно ждущей супруге Алкмене. Амфитрион, потирая рукой кончик сморщенного носа и пряча прищуренные глаза, приказал своему охраннику:
Девушку эту надо сейчас же тайно убить. Справедливость требует покарать ее гнусное преступление, и, чтоб об этом никто не знал ничего, иначе о нашей славной победе молва худая пойдет.
Другие же говорят, что благочестивый Амфитрион, увидев пурпурный клок волос и ключ, отшатнулся от преступных даров и сразу не пожелал иметь дело с девой, хоть и обещавшей ему победу, но осквернившей себя предательством родины и отца. Грозно серые, сузив глаза, он приказал строгим голосом:
Посадить нечестивую Комефо под крепкий замок и неустанно ее охранять.
Как в устье реки, питаемой от Зевса водой дождевой, против течения прорывается волна с оглушительным шумом и треском; с криком таким, потрясая копьями и мечами, на оставшийся без спасительного локона Птерелая город телебоев наступали микенцы. Жарким был бой, но не долгим. Одержав долгожданную победу, благородный Амфитрион собственными руками умертвил вероломную Комефо с такими возвышенными словами:
Если боги медлят и не сгоняют тебя, о преступная дева, с блистающей на солнце тверди земли в сумрачные ее недра, то во имя справедливости высшей, которая в жизни главнее всего, это прямо сейчас сделаю я!
Амфитрион подарил завоеванную страну телебоев участвовавшему в походе охотнику Кефалу, за его дивную собаку Лайлапа и отправился в неблизкий путь к пенатам родным.
46. Артемида по просьбе отца задерживает Амфитриона в лесах
В это время в одну из дивных ночей, когда в звенящем безмолвии чернокрылая Нюкта только подняла свою главу, венчанную таинственных Астр изобильем, старая обликом Мойра Лахесис посетила во сне Владыку Олимпа и возвестила ему о прекрасной правнучке Алкмене. Вещая Ткачиха, одетая в ослепительно белые одежды, с ромбической короной на голове, на которой мелодично позванивали алмазные пирамидки внезапно возникла в покоях Зевеса. Глядя сквозь Олимпийца ничего не выражающими глазами, она чуть приоткрытыми не шевелящимися губами стала говорить однообразным голосом, без всякого выражения:
Микенская царица Алкмена через 9 месяцев родит от тебя особенного героя. Он своей силой и доблестью будет превосходить не только смертных, но и богов, уступая лишь тебе одному. Он совершит много необходимых людям подвигов, а тебе поможет одолеть земнорожденных Гигантов, ибо по кровному закону и олимпийцы не могут лишать жизни сородичей.
Зевс не однажды встречался с Мойрой Лахесис и хорошо знал необычную ее манеру общаться. Он знал, что бестелесное космическое божество, выбравшее себе облик моложавой старухи, не шевелит губами и смотрит невидящим взглядом при разговоре с богами нарочно, чтобы бессмертные не забывали кто перед ними, а с людьми Мойра общается по-разному, то, как космическое божество, то, как богиня бессмертная, то, как обычная старуха. Не вполне проснувшийся Зевс стал вращать сросшимися на переносице густыми бровями, как будто, собираясь с мыслями, чтобы ответить, но Ткачиха уже исчезла, без единого звука растворившись в прозрачном эфире.
Царь богов очень ответственно отнесся к будущей связи со своей правнучкой Алкменой. Он с самого начала решил сойтись с ней не только для того, чтобы угодить богине наслаждения Волупии, которую всем сердцем он обожал, но главным образом ради будущего ребенка, рождения которого пожелали сами непререкаемые Девы Могучей Судьбы, которых страшились и бессмертные боги. Олимпийский Блистатель послал своего быстролетного вестника и помощника во всех тайных делах милого сына Гермеса, чтобы тот все разузнал об Алкмене. Оказалось, что правнучка Громовержца очень благопристойная совсем еще юная женщина, славившаяся в крепкостенном граде Тантала не только своей божественной красотой, но и целомудрием.
Гесиод поет, что род нежноласковых жен Алкмена затмевала блистаньем лика и стана, нравом же с ней ни одна не равнялась, та, что дитем рождена от смертной, почившей со смертным. Веянье шло у нее от чела, от очей сине-черных сильное столь, сколь идет от любящей улыбки и смех златой Афродиты.
Помня вещание Мойры Лахесис о будущем ребенке, изобретательный Зевс в этот раз решил не прибегать ни к насилию, ни к похищению, ни к обману, ни к превращению в животное или птицу. Мастер на всевозможные выдумки, когда дело касалось пьянящих разум любовных утех, на сей раз Зевс, вспомнив доверчивую Паррасийку, решил пойти на такую невинную хитрость: сочетаться любовью с Алкменой самым естественным образом, т. е. в облике ее законного мужа, который в это время направлялся домой после победоносной войны с телебоями.
Чтобы отсрочить возвращение Амфитриона домой, Зевс свою дивную дочь, поклявшуюся еще в детстве в лесах и горах звероловствовать безбрачною девой, попросил:
Сделай сегодня же милая так, чтобы большая часть дичи из окрестных лесов сбежалась в те места, которые Амфитриону, возвращающемуся к жене с войны с телебоями, предстоит пересечь по пути к дому. Но никому о моей просьбе ни слова, особенно Гере.