Всего за 359 руб. Купить полную версию
И действительно, на Западе тысячи матерей отказываются кормить детей грудью, не придавая этому большого значения, хотя на самом деле стоило бы, потому что никто в точности не знает, как влияет на ребенка такое внезапное прекращение постоянного контакта. Некоторые дети принимают разрыв легко, и бутылочка их успокаивает. Другие же могут почувствовать, что изменение их тактильного мира это своего рода отвержение или внезапно возникшая дистанция, и они, очевидно, оказываются еще слишком малы для осмысления происходящего. В итоге они привыкают быть отвергнутыми, привыкают к дистанции, и постепенно это чувство превращается в представление о том, какое место они занимают в этом мире. Такие дети начинают считать, что они заслуженно оказались в подобной ситуации, что такое положение вещей «правильно». Мать может и не задумываться о том, что отказывать младенцу в груди немилосердно по отношению к нему. Естественно, мы не можем сказать ничего о раннем эмоциональном развитии Джеффа, но знаем, что, будучи взрослым, он часто говорил о своем бессилии в ситуациях, когда нужно было справиться с чувством разочарования.
Когда Лайонел решил получить степень магистра аналитической химии в университете Маркетт, молодая семья вернулась в Милуоки. Было очевидно, что в этой ситуации переезд поближе к студенческому городку разумный шаг, но тогда, как и позднее, речь шла об удобстве Лайонела. Джойс просто пришлось с этим смириться. В ответ она снова начала жаловаться, что ей мешают соседи. Любой шум, особенно если в нем были виноваты другие люди, очень ее расстраивал, казалось, она воспринимает это как личное оскорбление. Лайонелу постоянно приходилось разговаривать с соседями, жившими в том же доме; чтобы защитить здоровье своей жены, он просил их разговаривать тише такие заявления окружающие, естественно, рассматривали как неоправданное вмешательство в их жизнь. Чтобы загладить за это свою вину перед Лайонелом, Джойс стала очень педантично вести домашнее хозяйство, следя за тем, чтобы все стояло на своих местах. Но, само собой, она ожидала похвалы за свои усилия. Ей постоянно требовалось подтверждение того, что ее действительно любят.
К тому времени, как Джеффу исполнилось два года, он уже заговорил. Он называл себя «Джеффи» и умел на пальцах показывать свой возраст. Он мог произнести слова «горшок», «вверх» и «телевизор» и уже через несколько месяцев выучил наизусть свою первую молитву (Лайонел был преданным и набожным лютеранином). Эта молитва звучала так: «Теперь позволь мне отойти ко сну, я молю Господа сохранить мою душу. Да благословит всех Бог. Пусть Джеффи будет хорошим мальчиком. Аминь».
В 1962 году Лайонел получил магистерскую степень и поступил в аспирантуру государственного университета штата Айова ради степени доктора философии. Это повлекло за собой очередной жизненный поворот для семьи: им снова пришлось переезжать. Они купили небольшой домик в городе Эймс, штат Айова. Мебели сначала практически не было (квартиру в Милуоки они снимали с мебелью), но Джефф не расстраивался по этому поводу. Джойс писала, что «он был очень доволен своей голой комнатой, в которой сидела только его собачка Мэгги и стояла кровать»; речь здесь идет о мягких игрушках, которые купила ему тетя Юнис, сестра Лайонела. У него также появился новый питомец белка Джиффи, которая в поисках еды пришла к ним на подоконник и в итоге осталась жить в доме. Есть фотография, где мать и сын вместе показывают Джиффи; развлечений подобного рода, конечно же, не было в Милуоки, и ребенок пребывал в полном восторге. Вскоре он начал наблюдать за всевозможными мелкими животными и насекомыми, пытаясь понять, что они делают.
Когда Джефф начал ходить в начальную школу в Эймсе, он, по словам его матери, был очень застенчивым. Это выражение она еще много раз будет использовать впоследствии. Поскольку его все время называли «новеньким», для себя он вообразил, что отныне это его имя в новой, необычной обстановке. Учительница подарила ему еще одного питомца серую мышку, но этого оказалось недостаточно, чтобы Джефф победил свою стеснительность, и школа абсолютно не привлекала его. Казалось, ему сложно общаться с другими мальчиками, он совсем не знал, как найти с ними общий язык; он был неловким, чувствовал себя не в своей тарелке. Он с трудом самостоятельно надевал и снимал ботинки, а педагоги ему не помогали. Он расстраивался и начинал из-за этого плакать.
В конце 1963 года его лечили от ушной инфекции, а также пневмонии, которая протекала в легкой форме. Родителей Джеффа предупредили, что нужно следить за состоянием его грыжи может потребоваться операция. Через несколько дней после этого семья чудесно отметила Рождество, во время праздника Лайонел, к огромной радости маленького Джеффа, нарядился Санта-Клаусом, и мальчик с удивлением трогал его искусственную бороду и накладной живот. Однако через несколько недель родителям стало ясно, что грыжу надо срочно лечить, и они с тревогой отправили маленького Джеффри в больницу. Случилось так, что ему пришлось провести две операции по удалению грыжи; подобное вмешательство крайне тяжело проходит даже для взрослого человека, а для четырехлетнего мальчика это и вовсе ужасно. Джеффри вспоминал, что, когда лежал в больнице, они вместе с другими детьми смотрели передачу, которая называлась «Заколдованные»; предположительно это было до операции. Саму операцию провели 19 марта 1964 года.
Все, что он чувствовал, оправившись от наркоза, это сильная боль в паховой области. Двадцать семь лет спустя он расскажет доктору Джудит Беккер: боль была настолько сильной, что он даже подумал, что ему, должно быть, отрезали гениталии. Интересно, чувствовал ли он это на самом деле и как подробно ему объяснили, что это не так. Очевидно, он спрашивал свою мать, остались ли у него интимные органы, но мы не знаем, что она ему на это ответила. В своем дневнике она отмечала, что Джефф «отлично вел себя в больнице [но] после этого испытания ему очень не нравился доктор». Джойс проводила с ним столько времени, сколько могла. Ночью он говорил ей: «Иди домой, мамочка, а я буду спать». Боль мучила его около недели, и он запомнил это навсегда. Учитывая беспокойный характер мальчика в будущем и яркую природу его проявления, можно задаться вопросом, не была ли эта операция слишком значимым событием в его жизни. Глубокий разрез в чувствительной области, проникновение в его внутренности, ощущение, что чужие руки вторгаются в твою личную жизнь, все это еще после проявится неприятным образом. В течение долгого времени это оставалось самым интимным событием в его жизни.
У мальчика все еще не было друзей, он оставался на удивление застенчивым. Иногда Джойс приходилось отводить его в школу в таком несчастном и испуганном состоянии, что по пути он плакал. Когда Джеффу исполнилось пять лет, она перевела его в школу Уиттера, где в автобусе, каждый день отвозившем детей в школу, он сидел рядом с мальчиком по имени Кент. После этого знакомства он начал вместе с ним и другими мальчишками изучать окрестности. В их районе жили люди с низким уровнем дохода, под мостом проходил длинный туннель, и ребятам нравилось исследовать его, потому что он был темным и жутким. Он подружился с одним белым и с одним чернокожим мальчиком, которые жили по другую сторону от железной дороги; чтобы встретиться с ними, ему приходилось идти по туннелю. Дома находились далеко друг от друга, между ними пролегали большие расстояния, где стояли покинутые и заброшенные дома, в которых, как им казалось, больше никто не хочет жить. Искушение безнаказанно проказничать, бросая кирпичи в окна пустых домов, а затем спасаясь оттуда бегством, было слишком сильным, чтобы ему сопротивляться, и однажды к двери дома Дамеров пришла полиция с жалобой, что маленький Джефф «состоит» в банде хулиганов. Лайонелу и Джойс было стыдно, но они только отругали сына. Никто его не бил.