Всего за 199 руб. Купить полную версию
Анна посмотрела на свою ногу. Она была обмазана зелено-горчичной мазью. Под тонким слоем лекарства виднелся огромная, уже затягивающаяся рана.
Добротно ты ногу пропорола, до самой кости. Ещё несколько дней ходить не сможешь. Агриппина присела рядом с Анной и аккуратно обновила слой мази, закрывая рану.
Ты ведьма? задала Аня давно мучивший её вопрос.
А ты знаешь, кто такая ведьма? Та, что ведает тайными знаниями. Я многое знаю, лес учит меня. Значит, ответ на твой вопрос да.
Больше Анна сбегать не пыталась. Она поняла, что по своей воле ей отсюда уйти не удастся.
Спустя некоторое время, когда нога Анны залечилась, Агриппина позвала женщину с собой. Они спешно шли по лесу, старуха торопилась. Аня уже привыкла вопросы не задавать. Всё равно большая их часть оставалась без ответа.
Целью пути было озеро. Они бывали здесь ранее несколько раз: полоскали бельё, резали жёлтые кувшинки, рвали камыши. Но сегодня что-то другое.
Подойдя к берегу, Агриппина взяла длинную толстую палку и ткнула ею в воду. Только сейчас Анна заметила нечто в воде. Коричневая туша животного.
Помоги. Бросила старуха, подтягивая тело животного к берегу. Вытянув на траву тушу, Анна поняла, что это олень. Мощное красивое тело зверя было тяжёлым и плотным.
Скорее, пока тёплый. произнесла Агриппина, склоняясь над тушей.
В руках старухи появился нож. Уверенными движениями она распорола живот оленя и стала аккуратно доставать внутренности, оборачивая их в лопуховые листья.
Анна не могла пошевелиться, наблюдая за движениями Агриппины. Женщина видела, как старуха разделывала тушки зайцев, что попали в силки или куропаток. Но олень произвёл на неё куда большее впечатление. Его вывернутая голова смотрела в небо, а распростёртые на земле рога напоминали ветви деревьев, что причудливым узором соединены в одно целое. Анне стало зябко, по поверхности озера поплыл туман, заволакивая дальний берег. Вдруг женщине показалось, что из ноздрей оленя, лежащего на земле, вырвался клубок пара, словно зверь выдохнул. Но нет, лишь показалось.
Последним старуха достала сердце. Бережно обернув его в лопух, Агриппина поднялась.
Пойдём. Остальное пусть заберёт лес и его звери.
Прошёл год. За это время Анна многому научилась: различала все грибы и ягоды в лесу, знала, какая травка от какой хвори, предсказывала погоду по поведению насекомых, добывала еду из леса, хлопотала по избе. Агриппина научила её варить «зелья», делать настои. Жизнь шла шагами день за днём. Анна стала в лесу своей. Даже Волчок её принял. Только сейчас он окреп и превратился в сильного статного зверя.
Агриппина же за этот год словно усохла. Движения её были все так же бесшумными, но медленными, зачастую лишними. В прошлый день старуха разбила банку с маринованными лисичками. Просто выронила из рук. Всё реже Агриппина уходила в лес. Настал день, когда ведьма не проснулась.
Анна похоронила её под старым дубом, что с северной стороны. Помолчав над холмиком, она пошла куда глаза глядят. Слёз не было, слов тоже. Женщины мало беседовали.
Дойдя до болота, где Анна заплутала год назад, женщина поняла, что лес вокруг чистый, нет болота, нет зарослей дикого терновника. Даже тропинка, чуть заметная, вьётся. Лес её отпускал.
Анна подняла голову, посмотрела на макушки деревьев, что соприкасались в синеве, и, повернувшись, пошла в избушку. Теперь она ведьма этого леса.
Босоногая
Я познакомился с Элиной, когда ей было чуть больше двадцати. Хрупкая, озябшая, она сидела в парке и куталась в бежевое пальто, на голове был намотан бирюзовый шарф. День стоял по-осеннему холодный, ветер резвился с листьями, подкидывая их жёлто-оранжевыми фонтанчиками.
Элина сидела босая. Её голые ступни зарывались в листву, пытаясь хоть как-то согреться.
Я подумал, что ей нужна помощь. Быть может, её обокрали или она сбежала из дома, не успев одеться. Но когда подошёл к девушке с предложением помочь, услышал в ответ:
Всё в порядке, спасибо. Я просто отдыхаю.
Я пошёл дальше, а из головы не выходила её милая улыбка. Свежая и робкая, как рассветное солнце, что выглядывает из-за горизонта.
Вновь мы повстречались где-то через месяц, когда выпал первый снег. В том же парке. Я возвращался домой, когда увидел на снегу отпечатки голых ног. Ровная дорожка миниатюрных следочков проходила вдоль тротуара, избегая лакши и месива, что получалась из растаявшего под ботинками прохожих снега.
Впереди вышагивала девушка. В зимней куртке, синих джинсах и яркой шапке с помпоном, но босиком. Я подумал, что она проспорила желание, и оглянулся в поиске шумной компании, но вокруг было тихо и безлюдно.
Тебе не холодно? спросил я девушку, догоняя её, шлёпая ботинками по грязной жиже.
Всё в порядке, спасибо.
Да, ты это уже говорила. Почему ты босиком?
Но девушка не захотела продолжать общение. Она молчаливо шагала дальше, не поднимая на меня глаз. Сначала я шёл параллельно, подстраиваясь под её шаг. Ещё раз попытался завязать разговор, но не получив ответа, почувствовал себя дураком и свернул на другую аллею.
На следующий день я забежал в обувной магазин и уже нарочито долго шёл домой через парк, выискивая странную босоногую девушку. Несколько дней мне не получалось её встретить. Наконец, в субботу, после обеда я её нашёл. Она читала книгу, сидя на скамейке и поджав под себя ноги. Я видел её оголённые пятки, они не давали мне покоя.
Подойдя к девушке, я достал из пакета пару пушистых зайцев-тапочек. С розовыми ушами, которые предполагалось, должны забавно подпрыгивать при каждом шаге.
Это тебе. Я протянул тапочки ей.
Спасибо, не надо. Даже не отрываясь от книги, произнесла девушка.
Надень, прошу! Ты ведь простынешь.
Всё в порядке, спасибо.
Я вижу, что не в порядке.
Я ринулся к девушке, взял её ногу в руки и силой попытался натянуть на неё тапок. Я читал, что девушки любят настойчивых мужчин и парней, готовых взять ситуацию в свои руки. Вот я и взял, только ноги в руки. Однако девушка, поняв, что происходит, истошно заверещала и со всей дури пнула меня ногой в лицо. Я повалился на землю. Сидя пятой точкой в грязной луже, с пушистым зайцем-тапком в руке, я недоумённо смотрел на девчонку, которая верещала и тряслась. Наконец-то она успокоилась, задышала ровнее, затем села на скамейку.
Я не ношу обувь с рождения. У меня кальцетофобия.
Чего? переспросил я.
Я боюсь носить обувь.
Так в моей жизни появилась босоногая Элина. Из-за своей особенности она старалась быть незаметной. Однако всё равно ей часто приходилось сталкиваться со сложностями и непониманием со стороны окружающих. Её не пускали в магазин, обзывали попрошайкой или бомжихой, отказывались обслуживать в парикмахерской или кинотеатре.
Как-то раз, пригласив её в ресторан, мне пришлось забрать всю еду навынос и устроить пикник на скамейке в парке, потому что Элину, босую, не пустили на порог.
Но вопрос о том, чтобы начать носить обувь, был закрыт раз и навсегда. Как-то раз, когда мы смотрели кино, укрывшись пледом, я неаккуратно скинул его, и ноги Элины запутались в ткани. Как только она почувствовала, что в ногах нет свободы, её начало колотить крупной дрожью. Она закричала от собственного страха, не могла вздохнуть. И хотя я сразу же скинул покрывало, вечер для нас был испорчен.
Так что в знак солидарности я стоял перед алтарём в тёмно-синем костюме тройке, с элегантной бабочкой, но босой, как и моя жена Элина.
Быт наш наладился. Элина работала в дальней комнате квартиры, она рисовала. Я относил её картины на выставки, их хорошо покупали. Несколько раз жена даже присутствовала в галереях и залах, где стояли её холсты. Среди художников много странных личностей, так что босоногая девушка не сильно выделялась. Летом проблем почти не было, потому что у окружающих людей не возникало вопросов, где её обувь. Зимой же, Элина старалась как можно реже бывать на улице, чтоб не провоцировать горожан.