Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Обменявшись координатами, мы договорились о дальнейшем сотрудничестве. Корректировка регламента, была и на следующий день, из-за встречи с представителем нового предприятия «Телекарт», директором которого являлась дочь президента Украины. Официальные и частные встречи чередовались бурными дискуссиями в офисе моих друзей, во время которых приходилось звонить и в Израиль. Картина цели моего визита в Украину, стала прорисовываться фирма «Контакт» готова стать представителем одной из самых крупных в мире компаний по производству контроллеров. Важный вопрос, который оставалось решить в мой первый визит, это официальность представительства «бельадиут», так лаконично звучало это определение по телефону из уст менеджера восточноевропейского представительства фирмы «Мегатроникс», с которой меня познакомил Уди, перед отъездом. Как выяснилось, это был не простой вопрос и в ответ на нашу просьбу, мы получили целый список условий. Часть из-
которых, требовали денежных вложений: закупка продукции на
пятьдесят тысяч долларов, участие в международной выставке и т. д. С учетом большого опыта видения бизнеса в тяжелых экономических условиях, я в этом полностью полагался на своих друзей. Моя часть заключалась в переговорах с Израилем, Вадик занялся рекламой, Дима документацией и ее переводом на английский язык, Сергей подключением связей в Киеве. Все было направлено на изменение сложившегося мнения у европейских соседей о целесообразности вложения капиталов на Украине.
Приближались выходные, и я вспомнил, что не скинул Ире СМС-ку с нового, украинского номера.
Привет, это Лев, если помнишь, мы меня перебил взволнованный голос.
Ты куда пропал?! Я уже хотела Шимона подключать. У тебя все нормально? Я опешил, во-первых, от ее речи на чистом иврите, а во-вторых, от неподдельного беспокойства о, практически, незнакомом человеке.
Ира, я страшно извиняюсь, поменял сим-карту на «местную» Закрутился и забыл сообщить. Правда. Столько событий за пару дней у меня в жизни такого не было! Как твоя сессия?
Во мне что-то ёкнуло, и я ни сразу понял, в чем дело. Но это ощущение было до боли приятным. Сейчас я понимаю, что это была моя «душа», которая дала о себе знать в момент, когда оказалась в комфортной для нее ситуации. Слушая приятный лепет Иры об успешной сдачи сессии, я продолжал анализировать своё состояние, навеянное откуда-то из прошлого. Похожие чувства я испытывал в период романтических отношений со своей первой женой. Это было беззаботное время «советского» уклада жизни школа, армия, институт и первые трепетные чувства. Чувства, возникавшие в моменты первых прикосновений первого поцелуя и той первой близости, которая навсегда останется первой. Взрослея, мы всё время отдаляемся от нашего истока рождения, когда «разум», как белый лист, начинает воспринимать реальность в соответствии с информацией, получаемой от окружающих нас людей. Но душа она вселяется в нас ни откуда и остаётся, как инструмент связи с тем огромным, не объяснимым пространством космосом Богом до самой смерти. И если научиться «слышать» свое подсознание, то в сочетании с разумом можно научиться управлять реальностью!
Но не буду забегать вперед, в тот момент я просто понял, что жизненные обстоятельства сделали из меня робота, четко выполняющего логические указания разума, а он в свою очередь просто замуровал мою душу. Поэтому, сейчас, почувствовав ее слабый голос, мне захотелось следовать за ней, невзирая ни на какие принципы.
Какие у тебя планы на вечер? буквально, разбудил меня ее голос.
Уже никаких
5
«Мои родители были коммунистами, причем убежденными это значит, что в партию они вступали не для карьеры. Других критериев к началу семидесятых уже не было. Для примера добавлю, что в моей не маленькой семье коммунистами были только они. Точнее, еще был дед по маминой линии, но его исключили из партии, перед тем как «посадить». После реабилитации его восстановили в должности, но коммунистом дед больше быть не хотел, говорил, что не хочет марать ряды партии. Я его совсем не помню, дед Фёдор умер через пару лет после нашего переезда в Молдавию, от еще фронтового ранения. В Сибири остались два маминых брата и бабуля, которая приезжала к нам в гости, и мы вместе ездили к морю. От нее я и узнал свои корни по маминой линии. Мама у меня, человек не разговорчивый и очень строгий, так же, как и папа. Боже, как я воевал с ними в детстве, только из дома убегал раз двадцать. Бабуля Ольга объясняла, что ее дочь в отца, что дед был тоже очень строгий его предки были на половину из поляков, на половину из казаков. Размяк он только после моего рождения я был первым внуком и, по словам бабули, очень ему симпатизировал. Дед любил возиться со мной во время занятий родителей-студентов. В пять лет он научил меня играть в шахматы и брал с собой на дворовые турниры. Бабуля тоже была смешанных кровей, по отцу из коренных сибиряков, а мать ее была на половину еврейка, вторая половина корнями из декабристов, сосланных в Сибирь. Тогда это сильно скрывалось, но перед отъездом в Израиль об этом вспомнили и даже
откапали в архивах документы.
По отцу все было проще, я так же был первым внуком и любимцем, но в семье чистых евреев с Украины, которые относились к ашкеназам потомкам выходцев из средневековой Германии и восточноевропейских стран. Причем корни бабушки Двойры и деда Давида соединялись на родителях прадедушек и прабабушек, т. е. мои бабушка и дедушка по отцу были троюродными братом и сестрой. Они с папиной младшей сестрой, продав дом в Житомирской области, переехали в Молдавию вслед за нами и купили не больной домик в Кишинёве. Это был частный сектор «на Телецентре» в районе ВДНХ, не далеко от Комсомольского озера. Вскоре моя тётка вышла замуж за местного инженера из «энерго-треста», и, со временем, в Молдавию перебрались все родственники по отцу.
Большинство своих школьных каникул я проводил в Кишинёве. Там и произошло моё первое знакомство с еврейской культурой улица Томская, на которой жили мои дедушка с бабушкой, была заселена еврейскими семьями. Старшее поколение (в основном пенсионеры) регулярно ходили, друг к другу в гости и, так как это были каникулы, брали с собой внуков. В гостях никто и никогда не повышал на шумных деток голос, не заставлял сидеть «ровно» и, боже упаси, ругал за разбитый стакан или измазанную краской штору. По выходным с нами возились взрослые помладше, цепляя нас то на природу, то в кино и самое любимое на аттракционы. Эти походы сопровождались шутками, рассказами и даже бурными обсуждениями тема которых зависела от профиля образования или работы «дежурного» родителя или пары. Мне очень симпатизировал уклад еврейской семьи, основанный на умении ценить это понятие жизнь. И я чувствовал себя её частью, частью еврейского народа с этими тёплыми до нежных, отношениями между родителями и детьми, которых мне явно не хватало дома.
Я знаю, что родители обожали меня не меньше, но чувства свои, в угоду «социалистических» стереотипов, упорно скрывали. На долю моих родителей-коммунистов выпало быть поколением воспитанным жёсткой системой, за железным занавесом. Это поколение, родители которого боялись вмешиваться в законы воспитания соц. лагеря, познав на собственной шкуре что значит быть не таким, как все. «Семья
ячейка общества», слышал я с детства, но моя душа не собиралась впихивать себя в какую-то «ячейку». Я рос ребёнком бунтарем и мне доставалось за это. Особенно жестоко «предки» наказывали меня за обман, который зачастую, был мотивирован «добрыми» помыслами скрыл вызов родителей в школу, к примеру. Учился я хорошо, а вот поведение, не входило ни в какие «рамки». К пререканиям с преподавательским составом, как попыткой высказать свое мнение, с годами добавились и драки, связанные в основном с моей национальностью.