Всего за 89 руб. Купить полную версию
А затем мерилом наших сил служит то, в какой мере можем мы, не
погибая от этого, признать эту иллюзорность и эту необходимость лжи.
Такой нигилизм как отрицание истинного мира, бытия, мог бы быть
божественным образом мысли.
16
Если мы и «разочарованные», то не по отношению к жизни, — у нас
лишь открылись глаза на «желательности» всех видов. С насмешливой
злобой смотрим на то, что называется «идеалами»; мы презираем себя
лишь за то, что не всегда можем подавить в себе то нелегкое движение
чувств, которое называется идеализмом. Дурная привычка сильнее,
нежели гнев разочаровавшегося.
17
В какой мера нигилизм Шопенгауэра все еще является следствием
того же идеала, который создал христианский теизм. — Степень
уверенности по отношению к высшим объектам желаний, высшим
ценностям, высшему совершенству была так велика, что философы
исходили из не a priori, как из абсолютной уверенности: «Бог» — на
вершине как данная истина. «Уподобиться Богу», «слиться с Богом» — в
продолжении тысячелетий это были самые наивные и убедительнейшие
объекты желаний ( — но то, что убеждает, тем самым еще не становится
истинным: оно только убедительно. Примечание для ослов).
Мы разучились признавать за этим строем идеалов также и
реальность лица: мы стали атеистами. Но разве мы отреклись от самого
идеала? — Последние метафизики, по существу дела, все еще именно
в нем ищут истинную «реальность», «вещь в себе», по отношению к
которой все остальное имеет лишь кажущееся существование. Но
догматом их осталось то положение, что в виду явного
несоответствия нашего мира явлений сказанному идеалу, мир этот не
есть «истинный» — и даже в основе своей не восходит к тому
метафизическому миру, как к своей причине. Безусловно, поскольку оно
{10}
есть высшее совершенство, не может служить основой всего условного.
Шопенгауэру, который стремился доказать обратное, нужно было
мыслить эту метафизическую основу как нечто противоположное идеалу,
как «злую, слепую волю»; как таковая она могла затем стать тем
«являющимся», которое открывается в мире явлений. Но и этим путем
он еще не отрекался от абсолютности идеала, он только нашел
лазейку...
(Канту казалась необходимой гипотеза «умопостигаемой свободы»,
чтобы снять с ens perfectum ответственность за данный характер этого
мира, одним словом, чтобы объяснить зло и грех: логика скандальная —
для философа...)
18
Самый общий признак современной эпохи: невероятная убыль
достоинства человека в его собственных глазах. Долгое время он
вообще — средоточие и трагический герой бытия; затем он озабочен по
меньшей мере тем, чтобы установить свое родство с решающей и
ценной в себе стороной бытия; так поступают все метафизики,
желающие удержать достоинство человека верою в то, что моральные
ценности суть кардинальные ценности. Кто расстается с Богом, тот тем
крепче держится за веру в мораль.
19
Всякая исключительно моральная система ценностей (напр.
буддийская) приводит к нигилизму: это грозит Европе! Думают обойтись
одним морализмом религиозной основы: но это неизбежный путь к
нигилизму. — В религии отсутствует необходимость смотреть на нас
самих как на творцов ценностей.
20
Вопрос нигилизма «зачем?» ведет происхождение от нашей давней
привычки, в силу которой цель казалась установленной, данной извне,
как требование, именно неким сверхчеловеческим авторитетом.