Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
В мае этого года правитель принял своего московского посла Гарабурду. А затем и царского посла Троекурова, договориться с которым в общем-то не удалось, хотя мир между странами продлили.
В Гродно Баторий вынашивает планы персональной унии с Россией, то есть видит себя правителем объединённого государства Польши, ВКЛ и России. Такому государству-тяжеловесу было бы по силам сокрушить османов и освободить, родную для Батория, Трансильванию.
В это время к Баторию заезжал и ещё один весьма интересный гость князь Генрих XI (Henryk XI Legnicki) из польской королевской династии Пястов. Этот аристократ правил Легницким княжеством и в определённый момент не нашёл общего языка со своим сюзереном, императором Рудольфом II. В итоге, Генрих оказался в темнице, откуда смог бежать в Польшу, а затем посетил и Батория в Гродно.
Генрих XI Легницкий. Liegnitzische Jahr-Bücher, Worinnen so wohl Thebesius. G. Jauer 17321733.
Ценнейшими материалами, иллюстрирующими жизнь короля в 1586 году, являются воспоминания немецкого путешественника Самуэля Кихеля. Этот гость города над Неманом видел, как Баторий скачет на службу из замка в костёл. Вид короля, в шапке с чёрными перьями, показался путешественнику чрезвычайно величественным и шикарным. Монарха окружала свита из рыцарей и самых знатных сановников, а по обеим сторонам улицы Замковой стояли королевские гвардейцы. Самуэль отмечает, что король остаётся в городе только в воскресенье, и именно в этот день в Гродно проходят приёмы, остальное время монарх проводил на охоте.
Кихелю чрезвычайно повезло, и он увидел крайне запоминающееся событие, а именно: пожар в замке. Резиденция, впрочем, не слишком пострадала, так как достоверно известно, что Баторий именно во дворце Старого замка провёл свои последние дни.
В свите правителя Кихель особенно выделил некоего спутника, с которым у историков связана занимательная загадка. Этого человека путешественник видел поблизости от короля, а затем, во время пожара, незнакомец вылез на крышу замка. Самуэль называет человека Scotus, что можно перевести как «шотландец» или же понять, как имя собственное, что позволяет предположить: это тот самый Скотто из Пармы, который нередко, на страницах специальной литературы, назывался архитектором Старого замка ещё до того, как главным зодчим назначили Санти Гуччи. В некоторых публикациях Скотто даже величают «известным архитектором», и, видимо, настолько известным, что даже его существование стоит под вопросом.
Замок Батория в Гродно. Гравюра Т. Маковского, 1600 год.
Осмотрев Гродно, Кихель поехал дальше, и посетил ещё много городов, например, Псков, о населении которого он рассказал в хорошо знакомой манере: плохие дома, злобные жители и много водки.
Любопытно, что редактор издания путевых заметок Кихеля, в своём послесловии к книге Самуэля, где перечисляются различные яркие моменты путешествия автора, из всего массива данных о Речи Посполитой выбрал именно эпизод с гродненским Scotus-ом, которого называет zauberer (волшебник). Документы действительно показывают, что интерес Батория к оккультистам не ограничивался англичанами Ди и Келли.
Хотя монарх, как следует из записок Кихеля, продолжал производить впечатление крепкого мужчины, однако здоровье правителя стремительно ухудшалось. При этом король и великий князь не прекращал охотиться, в частности, в Кундинском лесу, находившемся в районе современной Кузницы.
Болезнь, смерть, вещи короля и его похороны
Болезнь Батория и его последние дни неплохо описаны современниками. Некий загадочный человек Ежи Хъякор (Jerzy Chiakor) за именем которого прятался, как считают, один из врачей короля Николай Буччелло, описал финальный отрезок жизни выдающегося монарха. Вот перевод, сделанный по тексту в книге польского историка Юлиана Урсын-Немцевича.
«В тот момент, когда Веселини отправляет письма к примасу Его Мосци и сенаторам, информируя их о фатальной смерти Наияснейшего короля Его Мосци Пана нашего, я не хотел упускать случай для подробного описания того, как это произошло, потому что каждый день я записывал всё, что мне, как свидетелю, попадалось на глаза. Не без пролития многих слез приходится мне исполнять этот долг. Кто же эту смерть оплакивать не будет, а именно мы, венгры, остались в этой стране, как стадо без пастыря, потеряв с этим героем всех заслуг наших награды и надежды.
Сграффито с Баторием. Старый замок Гродно, реконструкция 10-х годов XXI века. Изначальный вариант (слева) и с исправленной титулатурой. Фото автора.
Четвёртого числа, месяца декабря 1586 года, Светлейший Пан вернулся в Гродно и провёл три дня на охоте. Через два дня после этого, король отлично себя чувствовал, и доктору Буччелло разрешили поехать к своему маленькому племяннику, который заболел в его имении. Шестого числа, в воскресенье, король почувствовал тяжесть и какие-то боли в теле, со всем этим он был на службе и публично ел обед. Вечером он не хотел спать, и согласно рецепту Буччелло, он хотел, чтобы ему растёрли всё его тело, но доктор Симмониус посоветовал только потереть руки и ноги, а королю, чтобы заснуть, посоветовал два кубка старого вина с кусочком хлеба. Так и случилось, и король пошёл отдыхать. Из-за лихорадки, и от головной боли, король не мог уснуть, он встал и пошёл в малый боковой алькеж, где окна были всегда открыты, чтобы охладиться. Когда он вернулся оттуда на него навалилась слабость, и так, что он без чувств упал на землю и о скамейку сильно, но не глубоко, поранил правое колено. На этот шум прибежал Веселини, поднял короля и осмотрел кровавый ушиб. Король не помнил, каким образом с ним произошло такое; ведь он сам вернулся в постель.
Позваны, сразу же, Веселини и вместе с ним доктор Симмониус. Этот приложил яичные белки к ране с небольшим количеством миры и сказал, что в этом случае всё произошло из-за головокружения между пробуждением и сном, а, кроме того, из-за дувшего ветра, но это не будет иметь малейших последствий, если только король примет немного манны на следующий день и останется в постели ради более быстрого заживления раны.
Король проснулся очень ранним утром, вызвал к себе Веселини и приказал ему пойти к канцлерам, чтобы они не приходили к нему в этот день с какими-нибудь делами. Более того, он строго рекомендовал ничего не упоминать о случае, который произошёл ночью, и, если кто-нибудь спросит, следует сказать, что из-за обычного геморроя он остаётся в постели.
Он также приказал, чтобы ключи от покоев отдали Веселини. Никому, поэтому, кроме трёх этих людей, не разрешалось войти к королю. Симмониус приготовил лекарство в комнатах, дал его королю, а позже сам принёс обед. Обед состоял из ячменной каши, телятины и стью из каплуна. С разрешения Симмониуса он также пил вино и воду с корицей столько же, сколько пил обычно, когда воздерживался от вина.
Между тем употреблённое королём лекарство мало или ничего не дало.
Баторий и Гейденштейн, его историк. Киприан Дильчиньский, 1886 год. Национальный музей в Кракове.
Вечером явился доктор Буччелло, вызванный Веселини, и, услышав о болезни из уст короля, он попросил, чтобы сам Наияснейший Пан несколько дней воздерживался от вина. Но король сказал:
Мне ведь позволил вино доктор Симмониус.
В данном случае, сказал Буччелло, вместо вина должен король пить приготовленный шалфей с сахаром или лимонад, как приятный и укрепляющий голову напиток.
Тем временем Симмониус узнал, что Веселини привёз Буччелло из деревни, и стал его упрекать, что выглядит это так, будто собственных знаний Симмониуса недостаточно и нужно ещё кого-то позвать. Разгневанный, он на ужин не пришёл к королю. Во время этой еды, король настоятельно просил вина, и Буччелло, хотя и долго сопротивлялся этому, но позволил, наконец, вино, смешанное с водой. Король, попробовав только, предпочёл пить воду с корицей. Симмониус пришёл после ужина. В присутствии Веселини Буччелло сказал ему: