Всего за 399 руб. Купить полную версию
Бабушка, вам помочь?
Казалось, она не обращала на меня внимания. Я стояла рядом, чувствуя какую-то неловкость и в то же время жалость. Я сделала еще несколько маленьких шажков и едва прикоснулась к ее плечу.
Вам помочь? Вам плохо?
Она замолчала, перестав раскачиваться, и посмотрела прямо мне в глаза. Меня как будто током ударило. Все внутренности завибрировали, а волосы на голове зашевелились от какого-то ужаса. Будто я нырнула в глубокий темный колодец, в котором царил холод и мрак. Несмотря на близость пожара, меня вдруг стало знобить. На мгновение даже почудилось, что изо рта вырывается клубочек пара, как будто я была на морозе. На удивление, глаза у нее были молодыми, живыми, серого цвета, как закаленная сталь, только у самого зрачка было несколько зеленых крапинок. Это делало их похожими больше на звериные, чем на человечьи. Только вот какому зверю они могли принадлежать, определить я не бралась. Всего несколько мгновений, показавшихся мне вечностью, она смотрела на меня. И чтоб я убилась собственной дверью, но этот взгляд не мог принадлежать сумасшедшему человеку! Напротив, острый ум светился в них. И только в глубине черного зрачка отражались всполохи затухающего пожара, делая ее взгляд каким-то неистовым и ярым.
От неожиданности я попыталась отшатнуться от нее, но пальцы ее правой руки уже крепко вцепились мне в рукав рубашки с силой, которую нельзя было заподозрить в ее сухом, тщедушном теле. Она прошептала мне прямо в лицо:
Ты должна закончить начатое! Озеро Горных Духов ждет его! Ты проводник! Ты должна указать ему путь! И пусть все получат заслуженное!
Я смотрела на нее расширенными от ужаса глазами, не в силах пошевелиться. Она другой рукой всунула мне в ладонь какую-то вещицу, которую до этого прижимала к груди. Не понимая, что я делаю, не глядя, сжала ее в кулаке. Пальцы ее разжались, выпустив меня из цепкой хватки, я отшатнулась от нее и чуть не упала. А старуха больше ни на кого не глядя заспешила прочь, продолжая что-то бормотать себе под нос.
Стоило ей покинуть освещенный огнем круг, она сразу же пропала из виду. А я стояла и тяжело дышала, будто вынырнув из глубокого омута.
В чувство привел меня чей-то вопль. Я резко обернулась, не зная, чего еще можно ожидать. Огонь доедал остатки дома. Георгины, еще вчера буйствовавшие в палисаднике, превратились в кучу смятых, почерневших стеблей. Люди кружком столпились над чем-то, лежащим на земле. Бабы всхлипывали, утирая носы платками, измазанными в саже, мужики сурово хмурились. До меня долетел шепоток:
Это, должно быть, Танька. Отмучилась, тихо и сострадательно говорила одна женщина.
Стоявшая рядом с ней проговорила сокрушенным голосом.
А Генки-то дома не было. Наверное, в рейс ушел. Как раз его смена, в голосе женщины слышалось сочувствие.
С удивлением я узнала продавщицу и мою бывшую одноклассницу Надежду. Тут она заметила меня.
О, Варюха! А у нас тут видишь, что творится! непонятно, чего в ее голосе было больше, то ли страха, то ли восторга.
Я протиснулась мимо ее необъятной фигуры и заглянула через плечо стоявшего впереди мужика. Лучше бы я этого не делала. То, что лежало на земле, нельзя было назвать даже трупом. Почерневший кусок плоти с остатками какой-то одежды. Половина лица обгорела до костей, и сейчас обнаженные зубы сверкали белизной, как будто в дикой злорадной усмешке. Я рванула назад, продираясь сквозь людей, окружавших тело. Тошнота подступила к горлу. Я едва успела отбежать на несколько шагов, как меня вывернуло наизнанку. Упав на колени, я содрогалась от спазмов рвоты, не в силах совладать с собой. Только тут я почувствовала, что левая рука судорожно сжимает какой-то предмет. Я разжала кулак и увидела на простом кожаном шнурке голубую, с горошину величиной, бусину. Не задумываясь над своими действиями, я повесила ее на шею и спрятала под рубаху. Если бы кто меня спросил в тот момент, зачем я это делаю, я бы вряд ли смогла дать вразумительный ответ.
Тут на плечо мне легла чья-то рука. Я повернула голову и безо всякого удивления увидела Надежду. Она взяла меня под локоть, помогая встать. Ноги тряслись и никак не хотели держать мое тело. Опираясь на подругу, я стояла покачиваясь. Надька пробурчала:
Да, от такого зрелища кому хочешь поплохеет. Пойдем вон на крылечко к магазину. Посидишь, охолонешь немного. А то совсем зеленая стала, смотреть страшно.
Она вела меня в сторону магазина и бурчала по дороге:
И зачем полезла смотреть, коли желудок слабый? Это зрелище не для слабонервных. А Танька хоть и стервой была (прости господи, о покойниках плохо не говорят), но все равно, жалко. Все ж таки человек, душа живая. И скажи на милость, с чего это дом загорелся, да сразу со всех концов одновременно?
Несмотря на свое плачевное состояние, я просипела:
А с чего ты взяла, что одновременно со всех сторон загорелся?
Надька как-то загадочно хмыкнула.
Так пожарные сказали, я слышала. И продолжила меня тащить чуть не волоком в сторону магазина, до которого уже было совсем близко.
К тому времени, как мы достигли спасительного магазинного крыльца, ночной ветер обдул мое лицо, стало легче дышать. Надежда усадила меня на крыльцо, а сама загремела замками у меня за спиной, открывая магазин. А я осталась сидеть на крыльце и приходить в себя. Да уж, давненько меня так не скручивало. И права Надька, чего полезла? Что увидеть хотела? А главное, зачем? Похоже, разговор с загадочной бабулькой вышиб меня из колеи. Мозги совсем не работают.
Тем временем Надюха появилась из магазина, что-то неся в руках. Опять загремела ключами, закрывая подотчетные ей материальные ценности, и грузно уселась рядом со мной на крыльцо. В магазин она ходила не зря. Между нами на посеревших от времени досках появилась буханка хлеба, бутылка водки и два стакана. Я похлопала на нее глазами. Она поняла мое изумление по-своему, и извиняющимся голосом проговорила:
Прости, не стала холодильники распечатывать. Что под руку подвернулось, то и взяла.
Проговорив это, она одним отточенным, практически профессиональным движением сорвала с бутылки алюминиевый колпачок и разлила водку по стаканам. Насколько я могла видеть, ровно по сто грамм. Вот что значит мастерство, которое не пропьешь! Потом отломила от буханки корочку и поделила ее по-братски между нами. Правильнее сказать, по-сестрински. Взяла свой стакан и выжидающе уставилась на меня. Я чуть помедлила, но последовала ее примеру.
Давай, не чокаясь, царство ей небесное. Видя мою некоторую заторможенность, подбодрила: Давай, давай, тебе это сейчас только на пользу. Стресс надо снимать, назидательно проговорила она и лихо махнула свою порцию одним глотком.
Потом удовлетворенно крякнула и шумно занюхала ароматной хлебной корочкой. Я уважительно посмотрела на Надьку. Меня одолело сомнение. Наверное, у меня так не получится, сноровки не было. Но не стала заставлять ее долго себя уговаривать. Оно и правда такой стресс можно снять только водкой. И храбро маханула все сто грамм в два глотка. Во рту как будто взорвалась маленькая граната, а внутренности опалило, как жидким огнем. Я задышала, широко открыв рот. А подруга стала быстро инструктировать:
Хлебушком, хлебушком занюхивай! Совсем в своем городе пить разучилась, стала сокрушаться она.
Чтобы разучиться, надо было сначала научиться. А я сроду водку не пила, прохрипела я, все еще хлопая ртом, как рыба, вытащенная из воды.
Но тут же последовала ее совету и вдохнула густой аромат свежего хлеба. Сразу стало легче. Век живи, век учись. Тепло расползлось по всему телу, и внутренности, сжавшиеся в один комок до этого, стали распрямляться. Мы сидели с ней на крыльце и сосредоточено жевали хлеб. Я наконец почувствовала себя более или менее нормально и задала ей вопрос.