Всего за 199 руб. Купить полную версию
1922 год, по которому мы путешествуем это сразу после полной задницы. 1920-21 годы пик разрухи в стране. После летней засухи 1921 года от голода страдали 25 миллионов людей. Страна пережила полный абзац, который прошелся по всем сферам, в том числе и по кино.
В Москве кинематографическом центре страны в 1920 году были закрыты и разграблены все кинотеатры, кроме одного «Художественного» на Арбатской площади. Кинопроизводства тоже нет, никто не снял ни одного метра пленки.
Но 1922 год не 1921-й. В стране объявлен НЭП, разрешена предпринимательская деятельность, и многие сферы оживают на глазах, в том числе и кино. Синематограф неожиданно оказался самым доступным развлечением. Рестораны и кафе большинству населения не по карману, театры и цирки требуют содержания большой труппы А для кино нужна только проекционная установка, обслуживающий ее киномеханик, простыня на экран, да помещение, куда можно натаскать лавки и стулья. Стартап запущен, начинай продавать билеты!
Но была одна серьезная проблема фильмы. Своего кинопроизводства нет, то, что было когда-то надежно развалено. Лучшие режиссеры вроде Протазанова или Ханжонкова эмигрировали, главный герой-любовник Иван Мозжухин также пребывает в Париже, кинозвезда всея Руси Вера Холодная умерла в 1919 году в Одессе от «испанки».
Своих фильмов не производится, а импортных купить негде советскую Россию никто не признает, она «мировой прокаженный». Поэтому первое время стартаперы-кинопрокатчики крутили пережившие революцию и добытые из каких-то захоронок старорежимные фильмы. Народ, разумеется, смотрел и старье, но по новинкам скучал.
Все изменилось после того, как РСФСР признала еще одна пария послевоенного мира Германия. В Берлине открылось советское торговое представительство и, кроме всего прочего, появилась возможность закупки новых фильмов прежде всего, разумеется, немецких.
В этот бизнес уже кого попало не пускало дело пахло идеологией и Московский Совет рабочих и красноармейских депутатов создает прокатную контору «Кино-Москва», уполномоченную на покупку фильмов за границей.
Ну, вы видели, что они купили. Аж Крокодил осерчал.
Прокатчиков понять можно все же на хозрасчете, госдотаций никаких нет. Хотя надо признать, что как минимум один фильм из этих десяти «Сицилийская месть» был вполне пролетарского содержания. Брата Джульетты нещадно эксплуатирует подлый хозяин рудника, но в благодарность тот получает от владельца шахты только удар ножом. На смертном одре брат просит сестру отомстить за него, и Джульетта берется за оружие
Но это было единственное исключение. Все остальное безыдейное развлекалово вроде «Авантюристки из Монте-Карло», которая, по сути, представляла собой целый киносериал из 3-х фильмов: «Любовница шаха», «Марокканские ночи» и «Преступление Стенлея».
В целом Крокодил совершенно верно обрисовал ситуацию кинопрокатчики покупали исключительно боевики. Имейте в виду, что тогда значение этого слова было немного другим. Боевиком могла быть и мелодрама, ведь «боевик» это популярное, востребованное, покупаемое кино. Полный аналог немецкого «шлягера» или английского «хита» производных от того же слова «бить».
Но вернемся к младенчеству советского кинопроката. Из-за невозможности преодолеть разрыв между идеологическими требованиями и зрительскими хотелками вопрос дошел до Ленина. Именно по этому поводу он надиктовывает знаменитую записку 17 января 1922 года:
«Для каждой программы кинопредставления должна быть установлена определенная пропорция:
а) увеселительные картины специально для рекламы и для дохода (конечно, без похабщины и контрреволюции) и
б) под фирмой «из жизни народов всех стран» картины специально пропагандистского содержания, как-то: колониальная политика Англии в Индии, работа Лиги наций, голодающие Берлина и т. д. и т. д.
Нужно добиться, чтобы кинотеатры, находящиеся в частных руках, давали бы достаточно дохода государству в виде аренды, предоставить право предпринимателям увеличивать число номеров и вводить новые, но с непременной цензурой Наркомпроса и при условии сохранения пропорции между увеселительными картинами и картинами пропагандистского характера».
Ленин и Луначарский
А в феврале Ленин специально встретился с Луначарским, чтобы обсудить проблемы кино. Именно тогда вождь мирового пролетариата и произнес свою знаменитую фразу «Из всех искусств для нас важнейшим является кино», происхождение которой я расследовал в своей книге «Мемасики временных лет».
После этой встречи кино действительно стало важнейшим из искусств и морды прокатчикам начали бить совсем другие лица.
С гораздо более серьезными последствиями.
Вечер нагого тела
Карикатура Милютина «Где тут париться?» рассказывает о «некой молодушке», которая шла в баню, да опростоволосилась, перепутав помывочный пункт с высоким искусством.
Карикатура сопровождалось весьма длинным и довольно нескладным стихотворением, начинавшимся словами:
Повесть очень новую
Расскажу, народушка:
В баню шла торговую
Некая молодушка.
В сарафане розовом
С ватною фуфайкою,
С веником березовым,
И с дубовой шайкою.
И заканчивающийся четверостишием
И ушла сердитая
В путь дорогу длинную,
Бабочка немытая
В баню на Неглинную.
В принципе, что стихи, что рисунок оставляют желать лучшего, но вот сам по себе вопрос обнаженного тела в ранние 1920-е был довольно актуален. Он вообще всегда актуализируется в послереволюционные времена. Пережившие 1990-е помнят, что в «перестроечном кино», что в «перестроечном театре» от голого тела было не продохнуть. Как пошутил кто-то из критиков, «даже в производственной драме главная героиня обязана была снять трусы во имя торжества гласности и демократии».
В 1920-е в искусстве было примерно то же самое. Более того, в карикатуре есть конкретная отсылка слова «Касьян Голей» на афише. Разумеется, это отсылка к известному артисту балета и балетмейстеру Касьяну Ярославичу Голейзовскому.
Но этот человек заслуживает отдельного рассказа.
Касьян Ярославич Голейзовский родился в семье артистов Большого театра и в 8 лет был отдан в Московское хореографическое училище Большого театра. С 1909 по 1918 год солист сначала Мариинского, затем Большого театра. В отличие от других танцовщиков очень много учился причем в самых разных областях. Выучил английский, французский, польский и персидский языки. У профессора Д. С. Крейна учился музыке, освоил скрипку и фортепиано. Много занимался рисованием, к которому имел большой талант учился в школе живописи М. В. Леблана и в скульптурной мастерской В. М. Попова.
Вот для наглядности эскизы костюмов, собственноручно нарисованные им к своей постановке балета-пантомимы «Арлекинада» 1919 г.
Ну и, самое главное, он учился режиссуре и хореографии, посещал драматические и режиссерские курсы в московской филармонии. Как признавался сам Касьян Ярославич: «Моя карьера классического танцовщика тянулась долго и нудно. Но, любя больше всего наше балетное искусство, я перенес главную деятельность на созидательную балетмейстерскую».
Вот как выглядел Касьян Голейзовский в 20-е. Правда, похож на свое изображение?
Как раз в эти годы «Касьян Голей» был невероятно увлечен идеей эротизма в танце, воспевания человеческого тела посреством пластики. Как резюмирует его биограф, «Голейзовский с наслаждением и неисчерпаемой фантазией воплощает свои идеи в танцевальных композициях, используя красоту тела, как живой скульптурный материал. Он оставляет на своих исполнителях минимум одежды, показывая, как прекрасно и выразительно обнаженное тело. Видя в эротике раскрепощенное начало, Голейзовский насыщал ею даже постановки, относящиеся к «высокому стилю».