Всего за 49.9 руб. Купить полную версию
«Как давно это было! подумала Даша. Пятнадцать лет прошло, а я все помню. А теперь я сама взрослая женщина с сыном, да еще с каким замечательным!»
«Но без мужа», как будто кто-то шепнул в ванной.
Да, без мужа, громко сказала Даша. И не собираюсь его искать. Мы с Костиком и так проживем.
И она принялась энергично вытирать волосы. Затем долго расчесывала их, и когда они уже начали потрескивать, провела по ним несколько раз куском шелка. Даша прочитала в каком-то романе, что именно так ухаживали за волосами знатных дам в XV-XVII веках. И действительно, ее и без того роскошные светло-каштановые волосы стали отливать медовым блеском. Посмотрев на себя в зеркало, Даша довольно хмыкнула и полезла в шкаф.
Выбор был невелик. Она одела платье из синего тайского шелка с вырезом на груди. Вынула из ушей сережки с сапфирами и опустила в нашатырный спирт. Затем аккуратно протерла их, вдела в уши, и поправила золотую цепочку, обвивавшую ее шею. «Вроде ничего, подумала Даша. Для Консерватории в самый раз: и строго, и нарядно».
В это время раздался звонок в дверь, и мгновение спустя влетела Алла.
Какая вы хорошенькая! воскликнула она, пожирая глазами Дашу. И стильная. Сережа ждет вас внизу. А где мой дружочек Котик?
Я здесь, тетя Алла! и малыш бросился ей навстречу.
Дашенька, вы сильно поскромничали, говоря о своем жилище. У вас здесь очень мило. А какая чистота! профессиональным взглядом оценила Алла. После Консерватории обязательно приведите Сережу сюда, хотя бы на пять минут. Я уложу Котика спать, а мы попьем кофейку. Я принесла свой. Андрей в этот раз привез не кофе, а нечто удивительное! Я сама сварю к вашему приходу никому не доверяю это священнодействие. Покажите, где у вас тут на кухне все необходимое? и она величественно поплыла за Дашей. Осанка у нее была и в самом деле бесподобной
Получив инструкции, когда и чем кормить Котика, какую сказку ему почитать перед сном, Алла закрыла за Дашей дверь.
Молодая женщина спустилась вниз, где у сверкающего на солнце «Мерседеса» ее поджидал Сергей. Когда он увидел Дашу, то словно остолбенел. «Вы потрясающе выглядите», произнес он наконец и почтительно открыл перед ней заднюю дверцу автомобиля.
В Консерватории, где Даша не была последние четыре года, казалось, ничего не изменилось. Все тот же белый мрамор на фоне строгой пунктирной позолоты стен, все те же белые и розовые плитки пола с бордюром из темно-красного греческого орнамента в раздевалке. Все так же качались от сквозняка старые люстры из потускневшей бронзы под потолком, тренькали сероватые, подернутые сединой хрустальные висюльки, посылая разноцветные блики в многочисленные зеркала, которыми был увешан небольшой холл перед главным консерваторским залом. Здесь, казалось, было все великолепие культуры, тот условный и торжественный мир, который связывает людей, причастных к нему и живущих за тысячи километров друг от друга, эти имена Рахманинов, Моцарт, Бах, Бетховен, Верди, Чайковский.
Она поймала на себе несколько восхищенных взглядов молодых людей; заметил их и Сергей, но его это не рассердило, а наоборот, даже порадовало. «Вот какая у меня спутница», казалось, говорили его собственные взгляды, которые он гордо бросал вокруг.
Улыбаясь, он повернулся к Даше.
Это, должно быть, тайский шелк. Очень высокого качества, произнес Сергей, внимательно оглядывая ее наряд.
Да, мой муж покупал его на севере Таиланда, в провинции Чиангмай, которая славится отменным шелком, подтвердила Даша. Она кивнула знакомому пианисту Михаилу Каневскому худенькому, с нервным лицом, серыми беспокойными глазами и длинными красивыми пальцами. Тот кивнул ей в ответ. В руках у него была зажата испещренная пометками партитура. Говорили, что Каневский настолько погружен в музыку, что «играет» даже в самолете, даже во время перелетов когда под рукой нет фортепьяно, он просто перебирает пальцами в воздухе, точно нажимая на незримые клавиши, и молча слушает про себя музыку, спорит с собой, пытается переигрывать традиционные пассажи по-новому
Конечно, стоявший рядом с ней Сергей не был ни пианистом, ни музыкантом, ни вообще человеком из мира искусства. Он был бизнесменом. Но в целом он все равно оказался приятным собеседником, неожиданно легким и ненавязчивым. А самое главное Даша очень любила Гарифуллину. И когда та наконец запела, молодая женщина искренне восхитилась прекрасной творческой формой, в которой находилась выдающаяся певица. И уже не могла оторвать своих глаз от сцены.
Перед началом второго отделения на сцену внесли огромную корзину роскошных цветов. Даже искушенная консерваторская публика оценила их красоту. Заметила эти цветы и певица. Поискав глазами в первых рядах, она, наконец, увидела Сергея и, улыбнувшись, грациозно наклонила голову в знак благодарности.
Вы знакомы? благоговейно прошептала Даша.
Да, несколько раз встречались в Вене, где она выступает, скромно ответил Сергей.
По окончании концерта Сергей позвонил Алле и сообщил, что они выезжают. И когда они вошли в квартиру, их встретил потрясающий аромат кофе. Алла была настоящим мастером готовить этот божественный напиток.
На столе стояло также блюдо с маленькими пирожными и бутылка белого вина.
«Гевюрцтраминер», прочитала Даша и повернулась к Алле.
Да, это замечательное белое вино из Эльзаса. Совершенно особое. Нам его привезли в подарок друзья, сказала Алла. Там есть такой городок Рийквир. Практически все его жители делают это домашнее белое вино причем не из обычного, а из вяленого винограда. Это придает ему особый вкус. «Гевюрцтраминер» гордость и одна из достопримечательностей Эльзаса. И она торжествующе взглянула на Дашу.
Я знаю, ответила Даша. Несколько лет назад мы были во Франции по приглашению друга моего мужа, журналиста Юры Коваленко. Объездили весь север страны, побывали и в Эльзасе. И, конечно, Коваленко повез нас в Рийквир. Помню, как мы переходили от дома к дому и везде нас угощали «Гевюрцтраминером». Я даже опьянела, уже не чувствовала своих ног, засмеялась она. А потом мы купили три бутылки и привезли их в Москву. Одну подарили родителям Алеши, одну моей тетушке, а третью увезли с собой в Таиланд. Действительно бесподобное вино!
Не тот ли это Коваленко, который много лет работал в Париже корреспондентом газеты «Известия»? поинтересовалась Алла. В ее глазах появился блеск.
Удивительно. Неужели она знала Юру Коваленко?
Да, именно тот. Сначала, кстати, мой муж дружил больше с его сыном Иваном. А потом подружился и с самим Юрием Ивановичем, сказала Даша. Думаю, это один из лучших российских зарубежных корреспондентов.
О, да! воскликнула Алла. Я с вами полностью согласна. Я все его корреспонденции читаю, не пропуская. Он начинал в «Известиях», а сейчас, кажется, представляет «Русский курьер»?
Вы правы, ответила Даша. Юрий Иванович профессионал высокого класса и знаток русско-французских культурных связей. Он, кажется, знает все про это. В том числе и то, чего не знают подчас и историки культуры, которые занимаются этим десятилетиями. Но для меня не это самое главное. Коваленко поддержал меня после гибели мужа и всегда, приезжая в Москву, навещает нас с Костиком. Иногда Юрий Иванович привозит бутылочку «Гевюрцтраминера», который называет просто «Гевюрц».
Какие у вас, однако, хорошие знакомые, задумчиво произнесла Алла. И тут же повернулась к племяннику.
Вот какая воскликнула она. Видимо, Алла хотела сказать: «Вот какая жена тебе нужна», но быстро поправилась и закончила: Вот какая же умная у нас Дашенька! Все знает!
Вскоре Сережа с тетей пили вино и ели пирожные, и все это с явным удовольствием, смакуя каждый глоток, каждый кусочек. А Даша, сославшись на то, что после смерти мужа практически не пьет, а также необходимостью взглянуть на сына, вышла в другую комнату. Здесь пахло Костиком так вкусно могут пахнуть только любимые дети, когда их вымоют в ванне и уложат в постельку. И тогда их хочется целовать, целовать, целовать Даша тихо подошла к сыну. Он сладко спал, повернувшись на правый бочок и подложив кулачок под круглую щечку. Как он похож на мужа! «Ах, Алеша, Алеша, что же ты наделал!» всхлипнула Даша.