Сергей Бунтовский - Древний Рим стр 5.

Довольный собой Ромул устроил торжественное возвращение домой. Доспехи, снятые им с убитого царя, он приказал нести на специальных носилках, чтобы все встречные видели их. Затем, поднявшись на Капитолий, сложил их к священному дубу и объявил, что здесь будет построен храм в честь Юпитера.

 Юпитер Феретрийский2,  обратился он к божеству.  Я, победоносный царь Ромул, приношу тебе это царское оружие и построю храм на этом месте, которое отныне будет называться«место для тучных3 доспехов». Следуя моему примеру, убив неприятельских царей и вождей, потомки будут приносить сюда их доспехи.

Царь сдержал слово, и тут со временем был построен первый в Риме настоящий каменный храм.

Слава одержанных Ромулом побед привлекла в Рим новых переселенцев. Из Этрурии прибыл целый отряд, которому царь отдал под дома Эсквилинский холм, который и до сих пор населен потомками этрусков.

***

Сабиняне, в отличие от своих товарищей по несчастью, не стали сразу кидаться в бой. Они хорошо подготовились к войне и нанесли удар лишь тогда, когда сами сочли нужным. Их войско под командованием царя Тита Тация внезапно подошло к городу.

Считая, что хитрость на войне нужна не меньше, чем храбрость, сабиняне подкупили дочь коменданта Капитолийской крепости Спурия Тарпея, которая открыла им ворота. Когда сабиняне соблазняли ее, они пообещали, что дадут ей то, что носят на левой руке. На этой руке каждый из сабинских воинов носил золотой браслет и перстни. Однако когда воины Тита Тация вошли в крепость они забросали насмерть изменницу своими боевыми щитами, которые тоже носили в левой руке. Так, не нарушив своего слова, сабинский царь наказал предательницу4.

На следующий день римляне попытались отбить крепость и со стороны Палатина пошли на штурм под командованием Гостия Гостилия, однако сабины отбили атаку и, выйдя за стены, сами атаковали. Римская армия не выдержала удара и обратилась в бегство. Лишь у ворот Палатина Ромулу удалось остановить своих людей и снова начать бой. Он сам сражался в первых рядах и напал на вражеского полководца Меттия Курция, которого загнал в болото. Сабиняне бросились выручать командира, и пока они помогали тому выбраться, римляне сумели полностью оправиться от утреннего страха.

Две армии стояли в полной готовности друг перед другом на низменной равнине между Палатином и Капитолием и готовились снова сразиться, но в ход событий вмешались те самые женщины, из-за которых и началась война. С распущенными в знак траура волосами, держа на руках детей, они бросились между римлянами и сабинянами, умоляя тех прекратить сражение. Они взывали к отцам, стоящим с одной стороны, и к мужьям, стоящим с другой, прося не делать их детей и внуков сиротами.

В результате сабиняне решили прекратить свое мщение и вложить оружие в ножны. Начались переговоры, в результате которых два народа решили объединиться в один. Сабиняне переселялись в Рим, где им отвели место под поселение на Капитолийском и Квиринальском холмах. Получившийся в результате объединения народ было решено называть квиритами в честь сабинского бога-копьеносца Квирина, а управлять им стали совместно Ромул и Тит Таций.

Сабинянки, останавливающие сражение между римлянами и сабинянами. Картина Жака-Луи Давида, 1799 год

В результате этого объединения число жителей Рима выросло почти вдвое, и Ромул заново разделил своих подданных, распределив их по трем трибам, получившим названия: Рамны, Тиции и Луцеры. В первой большинство составляли латиняне, во второй  сабиняне, а в третьей  этруски. Каждая из триб состояла из десяти курий, а те в свою очередь из десяти декад. Люди, возглавлявшие трибы, стали называться трибунами, а стоящие во главе курий  курионами. Вся принадлежавшая Риму земля с полями, пашнями, пастбищами и лесами была разделена на тридцать равных по стоимости участков-клеров, которые потом по жребию были разделены между всеми куриями.

Кроме деления по куриям, все жители Рима были поделены на две большие группы: патрициев и плебеев. В число первых вошли богатые, уважаемые и знатные люди, многие из которых пришли на берега Тибра вместе с Ромулом. К плебеям были отнесены бедняки и те, кто переселился в город уже потом. Патриции должны были управлять городом, судить, быть жрецами и полководцами, плебеи же должны были заниматься земледелием и ремеслом. С этого времени у плебеев пошла традиция иметь покровителя среди патрициев. Богатые и знатные римляне, которых называли патронами, помогали деньгами или оказывали покровительство бедному согражданину-клиенту, а тот со своей семьей в ответ должен был оберегать честь и интересы своего патрона, начиная от «правильного» голосования во время народного собрания и вплоть до участия в вооруженных столкновениях на стороне господина.

Царь в Риме был высшим арбитром и полководцем, однако, в отличие от наследственных монархий востока, римляне добровольно подчинились ему и в любой момент могли уйти в другие города. Поэтому царская власть опиралась на готовность простых горожан поддержать его решения, а значит на согласие сената и народного собрания.

Ромул и Тит Таций шесть лет правили совместно, победив в нескольких войнах против соседних племен и еще больше усилив Рим. Однажды между родственниками сабинского царя и послами из города Лаврента произошла стычка, которую он должен был рассудить. Таций вынес решение в пользу своих соплеменников, оскорбив тем самым граждан одного из старейших и важных городов Латинского союза. Рим также входил в этот союз, и поэтому спустя некоторое время Тит Таций поехал для участия в общем для всех латинян празднике в честь пенатов, богов-покровителей. Узнав об этом, обиженные латиняне устроили засаду, и царь был убит. Ромул, оставшийся теперь единовластным царем, не стал мстить за своего соправителя.

Затем Ромул много лет царствовал, не зная конкурентов, очень успешно отразил нападение этрусских городов Фидены и Вейи, разбил их армию. Фидены были захвачены, а с Вейями был заключен выгодный Риму мир сроком на сто лет.

Тридцать лет правил Ромул основанным им городом, и за это время горстка его товарищей выросла в целый народ, полный сил и отваги. Простые воины любили своего царя, который был с ними всегда щедр. Зато чем больше проходило времени, тем больше охладевали отношения Ромула и отцов-сенаторов. Те, накопив богатство, считали себя истинными правителями города, Ромул же видел в них лишь своих слуг, обязанных подчиняться ему во всем. Поэтому царь вершил дела, не считаясь с самолюбием и амбициями сенаторов. Вот только те были слеплены из того же теста, что и сам Ромул. Жесткие, упрямые и привыкшие брать больше, чем отдавать, сенаторы копили недовольство и были готовы устранить «тирана», в которого в их глазах превратился их стареющий вождь.

Ромул чувствовал нависшую опасность, но не имел доказательств, чтобы обвинить кого-либо в заговоре. Для своей защиты, помимо ликторов, он создал отряд из трехсот воинов, которых назвал «быстрыми». В отличие от городского ополчения, созывавшегося лишь во время войны, эти бойцы всегда находились в полной готовности и сопровождали царя в его поездках по существенно разросшимся римским владениям. Однако вся царская охрана не помешала Ромулу исчезнуть.

В тот день он с сенаторами отправился за город на смотр войск, возвращавшихся из похода на Вейи. Погода была ненастная, черные густые тучи с ночи затянули небосвод, порывы холодного ветра заставляли ежится даже самых закаленных людей. Царь ехал, плотно закутавшись в свой пурпурный, подбитый мехом плащ и бросал злые взгляды на отцов-сенаторов, с которыми за день до этого поругался. Сенаторы требовали, чтобы именно они занимались разделом недавно присоединенной к римским владениям земли, царь же хотел самолично жаловать этими участками своих воинов. Разговор между патрициями и их царем вышел напряженный, и окончательное решение этого вопроса было отложено. Сейчас Ромул надеялся, что вернувшиеся в Рим простые воины на народном собрании поддержат своего владыку и сенаторы должны будут уступить.