Всего за 490 руб. Купить полную версию
По-моему, нет, ответила Кейко. Она же тебе улыбалась.
Может, она улыбалась, чтобы смягчить удар.
Ну нет, учителя смягчают удар после того, как они его нанесут. А за пять часов до того зачем же ей тебе улыбаться? Кстати, ты написала вчера хоть один отчёт?
Не-а, забыла. Но Бетти уже напевала про себя мелодию из Марвина Гэя.
«Таблица чтения пятиклассников» мисс Роу висела на стене прямо у Бетти перед глазами как постоянное напоминание о её бедствии. Чтобы не видеть эту таблицу, можно было немного сдвинуться вбок, но тогда перед глазами оказывался Генри и начинал корчить рожи, а Бетти начинала смеяться. Мисс Роу в сотый раз говорила ей сесть прямо, и эта ужасная пустая строка против «Б. Пендервик» опять торчала прямо перед глазами. Кроме Беттиной, в таблице была ещё одна пустая строка напротив Васудева, но это не очень утешало, потому что Васудев вообще-то уже сочинил положенные десять отчётов, просто забывал их сдать. У всех остальных после фамилии стояло примерно по пять звёздочек по одной за отчёт. У Кейко восемь. А у Джиневры Сантолери уже четырнадцать. А сегодня она подскочила к учительнице и сдала ещё два отчёта. И мисс Роу тут же, на глазах у всего класса, взялась приклеивать к таблице дополнительную полоску бумаги, чтобы рисовать на ней звёздочки, которые не влезли в основную строку.
Но всё равно сегодня эта ужасная таблица словно бы потеряла для Бетти часть своей привычной ужасности. Потому что её мысли то и дело возвращались к миссис Грюнфельд. Чудесный был урок пения! Но интересно: о чём она собирается говорить с Бетти после занятий? Над этим вопросом Бетти размышляла сначала целый урок про облака, потом урок про возведение в степень, потом про влияние глобального потепления на гренландскую тундру. И только когда они уже добрались до середины Древнего Египта, Бетти осенило. Наверное, она, Бетти, когда пела в хоре, шевелила пальцами, как будто играла на фортепиано. А миссис Грюнфельд заметила и теперь хочет предложить ей аккомпанировать хору. Но если так, то ничего не получится: из-за стеснительности Бетти никогда не осмелится играть перед всеми пятыми классами. Так что она, конечно, откажется, но зато поблагодарит миссис Грюнфельд за «Я еду в Рио» это было супер.
Прежде чем отправляться в музыкальный класс, Бетти нужно было забрать Бена: по возрасту ему пока ещё не полагалось ходить домой самостоятельно. К тому же стоит Бену увидеть на дороге камень, как он забудет, куда шёл, и потеряется, и все Пендервики с ума сойдут от беспокойства.
Коридор в той части школы, где обитали второклассники, выглядел сегодня странно: как будто раньше здесь была огромная карта Соединённых Штатов, но она почему-то взорвалась, и теперь большие белые её куски отдельные штаты ползали по коридору и натыкались друг на друга. Под некоторыми, самыми большими, было практически не видно таскавших их второклассников. Штат Орегон кружил бестолковыми кругами, будто не мог сориентироваться на местности. Аляска упёрлась в стену и ни туда ни сюда, Нью-Йорк наехал на Неваду, Пенсильвания подсекла Техас, который из-за этого уронил свою коробку для завтрака.
Бетти подняла коробку и вернула её Техасу.
Спасибо, Бетти. Под Техасом оказалась Реми, с которой Бен дружил, ещё когда они вместе ходили в садик Голди.
Какой большой тебе достался штат, Реми, сказала Бетти.
Маленькие сразу разобрали. Я хотела Делавэр, у меня там живёт тётя Кортни. Она работает в музее. Реми поправила Техас, чтобы он не сваливался с неё на один бок, и побрела дальше, чудом разминувшись с летевшей наперерез Айовой.
Прямо перед Бетти стояли Миннесота и Флорида в обычной жизни Бен и Рафаэль. Бен был страшно доволен, что ему удалось ухватить Миннесоту. Выглянув, как из-за угла, из-за северной её оконечности, он объяснил Бетти:
Каждый должен украсить свой штат тем, чего в этом штате много. А мисс Ламберт сказала, что в Миннесоте много камней.
В любом штате много камней, возразила Бетти. Камни есть везде.
В Миннесоте больше, чем в любом. Мисс Ламберт так сказала.
А я выбрал Флориду, потому что там аллигаторы, сообщил Рафаэль. И ещё камни могут расти прямо из-под земли. Это только во Флориде, больше нигде. Что-то там такое особенное с почвой.
Бетти давно уже научилась не задавать Рафаэлю лишних вопросов. Малейшая попытка что-то уточнить и его безудержное воображение унесёт его ещё дальше от реальности.
Бен, идём, нам пора, сказала она.
Бен с торжественным и серьёзным видом обернулся к Рафаэлю. У этих двоих была особая церемония прощания с секретным шифром и специальными жестами, но Бетти сейчас слишком торопилась к миссис Грюнфельд и не могла дожидаться, пока мальчики исполнят все свои ритуалы. Поэтому она взяла Бена за руку и потащила его вместе с Миннесотой в сторону музыкального класса.
Мы куда? прокричал Бен, когда из вестибюля они свернули не на улицу, а почему-то опять в один из школьных коридоров.
Мне надо в музыкальный класс.
К мистеру Радкину, что ли? Мистера Радкина недолюбливали даже второклассники.
Мистера Радкина нет. Вместо него у нас сегодня была новая учительница. И она попросила меня зайти после уроков.
А зачем? У тебя проблемы, да? Это было странно, ещё страннее желания поговорить с мистером Радкином. У Бетти ни разу в жизни не было в школе никаких проблем. Из-за этих отчётов, да?
Бен знал, что Бетти не написала ни одного отчёта о чём-то прочитанном, и ждал, что её в любую минуту могут бросить в школьную тюрьму.
Вряд ли. Учителям музыки отчёты не нужны.
Дверь с табличкой «Музыкальный класс» отворилась сразу, как только Бетти постучала. Миссис Грюнфельд улыбалась.
Привет, Бетти. Спасибо, что пришла. И тому, кого я не разгляжу за Миннесотой, тоже спасибо, что пришёл.
Это мой брат Бен, он подождёт в коридоре.
У Бетти проблемы, да? спросил Бен.
Какие ещё проблемы? удивилась миссис Грюнфельд. Хочешь, заходи и ты вместе с сестрой.
Бен предпочёл остаться в коридоре поразмышлять о достоинствах штата, славного своими камнями, и Бетти вошла в класс одна. В углу стояло пианино, Бетти была рада его видеть. К тому же пианино подтверждало её первую догадку что учительница попросит её аккомпанировать.
А пригласила я тебя, сказала миссис Грюнфельд, чтобы попросить мне что-нибудь спеть.
Спеть?.. Бетти захотелось немедленно выскользнуть за дверь. Нет, она не может взять и вот так прямо начать петь одна, да ещё перед учительницей, которая столько всего знает о музыке. Зачем?
Утром, когда все пели хором, мне показалось Она замолчала. Нет, лучше спой, тогда я скажу точнее.
Я никогда не пою, никому, только Лидии, это моя сестра, но она не считается, ей всего два года.
Хорошо, а если я закрою глаза, это поможет? Или давай мы обе закроем глаза, и ты споёшь. Миссис Грюнфельд и правда зажмурилась. Вот. Меня здесь нет.
Миссис Грюнфельд, не заставляйте меня, пожалуйста
Учительница открыла глаза.
Ну что ты. Мне бы и в голову не пришло тебя заставлять! Но я надеялась: может быть, ты согласишься доставить мне удовольствие послушать твой голос.
Доставить удовольствие? Ничего себе. Прямо удивительная какая-то учительница.
Хорошо, я попробую. А что петь?
Что угодно кроме «О Шенандоа»! Миссис Грюнфельд опять закрыла глаза и стала ждать.
Бетти попыталась что-нибудь вспомнить, но весь её репертуар внезапно исчез, испарился и улетучился. Может, это из-за того, что она стоит тут посреди комнаты, как в витрине? Она с надеждой обернулась к фортепианной скамье.
А можно я сяду вот здесь? спросила она.
Ты играешь? Отлично. Садись за фортепиано, девочка, и откройся для музыки.
Бетти села и поставила пальцы на белые клавиши. И от этих клавиш, от знакомого ощущения под руками мужество вернулось к ней, и в голове, сначала робко, потом смелее, зазвучала музыка. Это был Шопен[18] песня из одного альбома, подаренного Джеффри. И как же хорошо, что Бетти сидела к миссис Грюнфельд спиной: это помогало даже больше, чем закрытые глаза. Наконец она опустила руки на колени и запела.